Хюррем встала со своего ложа и подошла к письменному столу. В секретном ящике этого стола, от которого ключ имелся только у неё, лежали письма, присланные Боной Сфорцой. Хюррем отыскала то давнее послание, в котором сестра предупреждала её о грозящей опасности и ещё раз внимательно перечитала его.
“…Красная Борода, возможно, уже доставил в гарем султана новых рабов… кто-то из них послан императором Карлом… кто он, я не знаю, но предполагаю, что он должен иметь какой-то отличительный знак, возможно, один из символов династии габсбургов… Они стали подозревать тебя… Ты писала мне, что очень желаешь произвести на свет ещё одного принца…я увидела пророческий сон…на твоём лице не было радости, а лишь печаль и боль…”
Прочитав последние строки, Хюррем на мгновение почувствовала пробежавший по спине неприятный холодок, как и тогда, когда читала это письмо впервые.
Она положила левую руку на живот, словно хотела защитить своё находившееся в утробе дитя и постаралась прогнать пугающие мысли.
Хоть и с трудом, однако, ей это удалось, и она сосредоточилась на первой части послания.
“Бесконечная череда последних важных событий вычеркнула из памяти слова Боны о том, что врага следует искать среди рабов, доставленных Хайреддином-пашой в гарем султана. Изабелла Фортуна, Моника с её слугой, каллиграф, доктор к таковым не относятся. А ведь я припоминаю, что заподозрила Махидевран, которая слишком быстро выбрала себе служанку среди новых рабынь. О, Аллах! Почему я не приказала установить за ней слежку? Да, её тогда допросили, ничего подозрительного не выявили. Но мне ли не знать, как хитро умеет скрывать своё лицо враг?” - склонившись над письмом, размышляла Хюррем.
- Девушки, позовите ко мне Сюмбюля-агу! Немедленно! - решительно повелела она и тотчас с досадой поморщилась, - хотя, нет, постойте. Я же предоставила ему выходные дни.
- Госпожа, Сюмбюль-ага во дворце, я полчаса назад видела его на кухне, он разговаривал с Шекером-агой, - промолвила одна из служанок.
- Правда? Отлично! - повеселела Хюррем, - найди его, пусть срочно придёт ко мне.
- Слушаюсь, - поклонившись, выбежала она из покоев султанши.
Не прошло и пяти минут, как Сюмбюль стоял на пороге апартаментов супруги падишаха, низко опустив голову.
- Сюмбюль, ты не представляешь, как я тебе рада! - воскликнула Хюррем, - почему же ты не ушёл к…Почему ты остался?
- Госпожа! Как можно! Разве я смогу спокойно отдыхать, зная, что по гарему расхаживает уб_ийца? - вопросом на вопрос ответил мужчина. - Вот вычислю его и займусь личными делами, - произнёс он, бросив исподлобья на султаншу лукавый взгляд.
- Хорошо, да будет так! Именно поэтому я тебя и позвала. Подойди ко мне ближе, - тихим голосом подозвала его Хюррем, - почитай вот эти строки, - протянула она ему письмо Боны и указала пальцем на нужные слова.
Сюмбюль склонился над белоснежным листом и сосредоточенно всмотрелся в написанный текст.
Наконец, он поднял голову.
- Госпожа, простите, жаль, что Вы раньше не показали мне письмо, я бы уже давно вычислил этого человека, - с нотами сильного сожаления в голосе промолвил он, - ну, ничего, ещё не поздно, слава Аллаху! Теперь-то он от меня не уйдёт!
- Сюмбюль, я и не сомневаюсь, что ты сделаешь это. И, да, признаю свою вину, я повела себя беспечно, - пожала она плечами.
- Не отчаивайтесь, госпожа, столько всего произошло, где Вам упомнить каждую мелочь,- попытался успокоить её Сюмбюль.
- Как раз эта мелочь оказалась очень важной. И то, что Всевышний спас меня на этот раз, является знаком того, что для меня не должно быть мелочей, об этом всегда твердит мне моя великая сестра. Мне бы у тебя поучиться, Сюмбюль-ага, вот уж поистине ты всё подмечаешь, для тебя важен каждый вздох, вернее сказать, его оттенки!
- Ну что Вы, госпожа, - смущённо опустил глаза евнух, и румянец удовольствия выступил на его гладко выбритых щеках.
- Жаль, что я не могу вызвать Назлы. Она и сама, бедняжка, мучается от того, что вынуждена сидеть дома, так Альпай сказал. Но мы с Ибрагимом-пашой запретили приходить ей во дворец под видом того, что продлили её свадебный отпуск. Враг, безусловно, знает качества девушки, не зря и воспользовался её отсутствием, совершая покушение. Появись она сейчас, он затаится, и мы не сможем его поймать, - глубоко вздохнула Хюррем.
- Вы решили правильно, - согласно кивнул Сюмбюль, - простака евнуха, который только и умеет, что бурчать, шпион опасаться не будет, - хитро прищурился он. - Позвольте, я пойду.
- Да, конечно, иди, - приветливо кивнула Хюррем, и Сюмбюль тотчас выскользнул за дверь.
Тем временем в величественных стенах османского дворца царила напряжённая атмосфера. Слухи, один другого ужаснее, поползли, как вязкий ночной туман, и противостоять этому было бессмысленно.
Девушки судачили по углам, калфы и евнухи, как могли, пресекали их шушукания.
Сюмбюль-ага, как обычно, с недовольным видом курсировал между коридорами и гаремными комнатами, а между тем его острый глаз упорно старался подметить нечто необычное и уловить едва заметное.
Ибрагим-паша и его воины также томились в тревожном ожидании вестей от верного слуги Хюррем-султан, надеясь в душе на его скорое сообщение, но докладов пока не поступало.
Лица и жесты у всех были натянуты, разговоры скупы, готовность к началу по захвату шпиона или шпионки была максимальной.
Первый день клонился к завершению и пока не принёс никаких результатов.
Вот уже и сумрак окутал гарем, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.
Сюмбюль-ага прохаживался по извилистым коридорам, его острый взгляд скользил по каждой служанке.
В его голове пульсировала одна мысль : вычислить шпионку, которая проникла в святилище султана и попыталась отравить саму Хюррем-султан. Но до сих пор он не заметил ничего необычного. Служанки вели себя как всегда, их лица были непроницаемы, движения грациозны, без напряжённости.
Сюмбюль хмурился. Где же его знаменитая чуйка, что помогла бы напасть на след? Все эти женщины, казалось, были воплощением преданности и покорности. Но под их безупречными манерами могло скрываться что-то зловещее. "О, Аллах! Направь меня на правильный путь! Помоги свершиться правосудию и отыскать врага! “ – мысленно воззвал он к Всевышнему и тотчас замер на месте.
- Аллах! Аллах! Ты велик! Верую! Верую! Благодарю! – неистово зашептал он и побежал в сторону хамама. – Почему же я ни разу за целый день не сходил туда? Там ведь тоже есть служанки.
Он остановился перед группой девушек, выполняющих свои обязанности. Они натирали полы с необычайной тщательностью, их пальцы проворно двигались по мрамору.
В их поведении ничто не показалось ему странным, однако какая-то неведомая сила не пускала его уйти.
- Девушки, а внутри в хамаме хорошо всё вымыли? Сиденья, полы, ковши, тазы? – строго спросил он.
Рабыни остановились и переглянулись.
- Сюмбюль-ага, сейчас в хамаме очень тепло и влажно, - подала голос одна из них, - можно, мы завтра утром наведём там порядок?
- Вот ещё! А вдруг кто-нибудь из султанш захочет прийти пораньше? Увидят такую грязь, и кто будет виноват? Сюмбюль? Потому что не углядел? Нет уж, проведите уборку сегодня. Время ещё не такое позднее, до сна успеете. Давайте, меньше будете разговаривать, быстрее закончите. А я вам так и быть помогу, щётки да гребни соберу, - смягчился евнух и жестом велел девушкам поторопиться.
Те с неохотой поднялись с колен и пошли к дверям, ведущим в моечное отделение.
Сюмбюль последовал за ними, пока не понимая, зачем он это делает.
Хамам и правда ещё хранил ощутимое тепло, в одежде было даже душно.
Девушки взялись за вёдра, тряпки и стали усердно работать.
Сюмбюль медленно ходил от лавки к лавке и собирал гребни, заколки и пустые пузырьки от масел. Между тем он внимательно наблюдал за раскрасневшимися девушками, на одежде которых стали быстро проступать мокрые пятна пота.
Взглянув на одну из них, он почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Ему показалось, что он увидел под прилипшим рукавом чуть выше локтя тёмное пятно. Это могла быть большая родинка, что считалось дефектом, из-за которого девушку не оставили в наложницах, а отправили на хозяйственные работы.
Однако Сюмбюль был не из тех, кто не доводит дело до конца, тем более сейчас, когда слишком высокая цена стояла на кону.
- Ах вы мои труженицы! Так хорошо работаете! Завтра скажу Шекеру, чтобы испёк специально для вас пирог. Жарко вам, бедняжки? А давайте, я вас холодной водичкой спрысну! – слащавым голосом промолвил он, взял ковш с водой и стал поливать девушек.
Те завизжали и бросились от него врассыпную.
- Сюмбюль-ага, ты с ума сошёл? Нам жарко, а ты холодной водой нас поливаешь! Мы же простудимся! – возмущённо вскрикнули они.
- Да ладно вам ругаться, я же не со зла, а, наоборот, пожалел вас. Подождите, сейчас дам вам покрывала, утритесь, - он вышел из моечного отделения, взял полотенца, вернулся и принялся вытирать одежду на девушках.
- Вы работайте, не отвлекайтесь, а я лишнюю воду на вашей одежде промокну, - сказал он, переходя от одной рабыни к другой.
Наконец, остановившись возле девушки с пятном, он плотно прижал полотенце к рукаву, отнял его и тут же отпрянул.
Под тонкой намокшей тканью вырисовывался двуглавый орёл.
- Девушки, заканчивайте без меня. Да смотрите мне! Чтобы всё было чисто! Завтра сама Хюррем-султан придёт в хамам после обеденной трапезы. Она уже совсем поправилась. А я пойду проверю, готовы ли её любимые натирания, мыло, масло, краска для волос. О, Аллах! Аллах! Только Сюмбюлю всё надо! Хоть бы кто ещё позаботился! – как ни в чём ни бывало разворчался он и засеменил к выходу.
Девушки, в том числе и та, у которой на плече евнух разглядел символ династии габсбургов, ничего не подозревая, продолжили наводить порядок в хамаме.
Сюмбюль, едва вышел в коридор и вихрем понёсся к кабинету Ибрагима-паши.
Охранники увидели его издали и напряжённо вытянулись в струну.
- Сюмбюль-ага, нашёл? – выдохнул Альпай, открывая перед евнухом дверь.
- Ох, нашёл, слава Аллаху! – возбуждённо пробормотал он и влетел к Ибрагиму-паше.
Паргали вскочил от неожиданности и нетерпения.
- Говори, Сюмбюль! – взял он его за плечо.
- Ибрагим-паша, это рабыня по имени Рахшан. Она не так давно в гареме. Из последнего привоза Хайреддина-паши. У неё на плече выбит чёрный двуглавый орёл. Я сначала думал, родинка, потом проделал кое-что, смотрю, а там два клюва в разные стороны торчат. Может, кто и не заметил бы, но не я. Интересно, как её проглядели во время осмотра? А-а, я понял. Видно, она этот знак замазала, в родинку превратила, из-за этого её и не взяли в наложницы к султану, - запыхавшись, говорил он.
- Молодец, Сюмбюль-ага! Какой ты молодец! Ты сказал, что госпожа придёт в хамам? – взволнованно спросил Ибрагим.
- Сказал! Громко так сказал, что госпожа поправилась, придёт мыться, массаж делать, волосы красить, - горячо ответил Сюмбюль.
- Молодец! Значит, всё решится завтра. Сюмбюль-ага, а где госпожа хранит средства для волос? – покусывая от нетерпения губы, спросил Ибрагим.
- В отдельной комнате, рядом с бельевой, - ответил тот.
- Нужно будет устроить там засаду. Сюмбюль-ага, там есть где спрятаться Гюрхану и Башату?
- Гюрхану да, а вот Башату, пожалуй, нет, - наморщил лоб евнух.
- Ладно, хорошо. Гюрхан один справится. Я думаю, она яд будет добавлять в этой кладовой, не в хамаме же?
- А мы и в хамаме проследим, если что, - уверенно сказал Сюмбюль.
- Хорошо. Объявляю готовность номер один. Сюмбюль с Гюрханом и Башатом идут в кладовую и работают там. Альпай, ты найди Локмана-агу, пусть приведёт ко мне Ахсен-хатун, - давал распоряжения Ибрагим.
Вскоре Сюмбюль с двумя воинами подробно изучали план комнаты, где хранились принадлежности для хамама, в частности, ларец со средствами для волос, а также оборудовали место для укрытия Гюрхана.
В комнату к Ибрагиму-паше спешили Альпай, Локман и Ахсен.
- Ибрагим-паша, неужели нашли? – спросил хранитель султанских покоев.
- Нашли, Локман-ага! Ахсен-хатун, выслушай внимательно всё, что я тебе скажу, и сейчас же пойди к Хюррем-султан под видом проверки её самочувствия и передай ей слово в слово мою речь! – доверительным тоном произнёс Ибрагим и, посмотрев на Альпая, кивнул на дверь. – Альпай, выйди, посмотри, нет ли в коридоре любопытных.
Прошло две четверти часа, и в покои Хюррем-султан, постучав, вошла лекарша.
- Госпожа, мне необходимо проверить Ваше самочувствие, повелитель распорядился! – деловито заявила она, поклонилась и устремила на султаншу многозначительный взгляд.
Та сразу поняла, в чём дело.
- Ахсен-хатун, хорошо, что ты пришла. Я хотела спросить, можно ли мне сейчас что-нибудь съесть? У меня появился в последнее время сильный аппетит, - спросила она.
- Да, Хюррем-султан, можно. Наличие аппетита говорит о том, что Вы полностью выздоровели, - разрешила лекарша.
- Девушки, пока меня будут осматривать, сходите на кухню и принесите мне что-нибудь лёгкое из еды, посоветуйтесь с Шекером-агой, - выпроводила она служанок, и Ахсен тотчас передала ей все слова Ибрагима-паши.
- Слава Аллаху! Наконец-то завтра всё закончится. Значит, это не служанка Махидевран, что ж, я рада. Хоть я и не испытываю нежных чувств к султанше, но подозревать её в связях со шпионами было неприятно.