Река мягко извивалась через берёзовую рощу, её воды отражали бледно-голубое небо и склонившиеся к воде деревья. Легкий ветерок трепал листву, и в этой тишине слышались только плеск да перекаты речного течения. Над поверхностью воды кружили стрекозы, их крылья блестели, как слюда.
Илья сидел на прибрежной насыпи, чуть облокотившись на руку. В другой он держал удилище из тёмного орешника, леса из конского волоса скользила в воде, утяжелённая камнем, что служил вместо грузила. Его крючок, косточка, отполированная до идеала, был умело прикрыт приманкой — ароматным куском хлеба, что он позаимствовал из дорожной сумы. Рыба брала осторожно, будто проверяла, стоит ли доверять.
На траве рядом уже лежало два язя, их чешуя мерцала на солнце переливами серебра и золота. Рыбы ещё слабо трепыхались, хвосты вздрагивали, будто, не соглашаясь с неизбежным. Илья улыбнулся, глядя на них: "И в руках-то чувствую, силушка вернулась". Одна из рыб была чуть крупнее — крепкое тело с округлым брюхом и ярко выраженным узором на плавниках. Вторая, помельче, шрам темнел вдоль спины, будто носила она на себе тень жизни речных глубин.
Он взял одну из рыб и аккуратно положил в небольшую корзину из лозы, стоящую рядом. Корзина была покрыта мокрой травой, чтобы сохранить добычу свежей. Вторую рыбу он отправил следом, прикрыв сверху свеж сорванным листом лопуха. Листья благоухали запахом зеленого сока, напоминая о недавнем дожде.
Илья снова забросил удочку, с удовольствием ощущая, как пальцы и ладонь уверенно сжимают древко. "Тридцать три года ноги не служили, а теперь и руки с телом согласны хоть в пляс иди", — подумал он. Ветер разогнал солнечные зайчики по воде, и, кажется, река пела ему свою бесконечную песню.
Рядом, в тени берёз, лежал его простой дорожный мешок — в нём кусок хлеба, повязанный льняной тканью, и кувшин для воды. В этом же мешке лежал обрубок деревца, который он подобрал на дороге: "Коли дорога до Киева длинна, то и кнут длинный не повредит". Илья посмотрел на реку, потом на свои ноги и улыбнулся: "Грех жаловаться, коли жизнь снова даёт шансы".
Илья собрал свои пожитки и отправился вдоль рощи по дороге.
*****
Дорога тянулась меж лесов и полей, изрытая следами копыт и колёс. На обочине, под пологом молодых дубов, сидели несколько человек. Их одежда была запылённой, лица уставшими, а в глазах горе. Рядом с ними стояли телеги, нагруженные мешками, узлами и корзинами. Лошади, худая кляча и пара крепких волов, медленно пережёвывали траву.
Илья остановился в паре шагов от них. В его руке покачивалась корзина с уловом, а за спиной виднелся его простой дорожный мешок.
— Здравы будете, добрые люди, — обратился он. — Случилось что лихо, что вы тут на дороге сидите, не до дому вам, али на промысел?
Один из мужчин, сгорбленный и седой, поднял на него взгляд. Его лицо, изборождённое морщинами, казалось выветренным камнем. Рядом с ним женщина, прикрывая детей полой плаща, старалась не встречаться с чужаком взглядом.
— Ой, добрый человек, какое тут до дому? — ответил старик хрипло. — Печенеги землю нашу порушили. Сёла жгут, людей в плен забирают. Бегаем, как те мыши от кошки. А ты, вижу, путник. Куда держишь путь?
— В Киев иду, — ответил Илья, присаживаясь неподалёку. — Князю хочу служить. Мечтаю, что возьмут, коли руки и ноги теперь снова служат. А вы откуда будете?
Старик махнул рукой в сторону юга.
— Мы из-под Переяславля. Было там доброе село, земли плодородные, а ныне — всё в пепле. Печенеги ворвались, всё разорили. Кто не успел бежать, того или в плен увели, или насмерть положили.
Илья нахмурился, его взгляд потяжелел.
— Кто ж такие, что с ними управы нет, те же половцы штоли? — спросил он, пристально глядя на старика.
— Ой, сынок, силу великую имеют. Кочевники они, по степям бродят, от Волги до самого Днепра. Быстры, хитры, да жадны до добра нашего. Людей в неволю продают, с князьями порой торгуются, а порой набегут, как зверьё, и не оставят после себя ничего живого, — старик затряс головой, будто отгоняя тяжёлые воспоминания. — Лёгкой с ними битвы не будет.
Женщина, подняв голову, добавила:
— Князь Ярослав в Киев ушёл, говорят, дружину собирает. Может, даст бог, да на помощь нам станет.
Илья молча кивнул. В его голове кружились образы сожжённых сёл, криков и горя, вспомнил он и сою деревню . Он задумался: сможет ли он, один, что-то изменить?
— Добрые люди, а в дороге вашей нет ли нужды? Рыбки вот поймал, могу с вами разделить, коль голодны, — сказал он, доставая из корзины одного из язей.
Старик благодарно кивнул, принимая рыбу.
— Спасибо тебе, добрый человек. Видно, силушка в тебе есть, а душа-то ещё сильнее. Иди в Киев. Князь таких, как ты, к делу возьмёт. Глядишь, и нам защита будет.
Илья поднялся, крепче ухватил посох которой обломил с берёзки для пути.
— Дай бог, чтоб так и было. А вам сил на пути вашем. До свидания, добрые люди.
Он пошёл дальше, его фигура растворялась в пыли дороги, а в ушах звенели слова старика: «Лёгкой битвы не будет». Солнце клонилось к закату, и лес казался ещё более мрачным.
*****
Лес замер. Только тихий шелест листьев разносился под редкими порывами ветра. На тропе лежало поваленное дерево, перегородившее путь. Вокруг, скрытые в зарослях, разбойники заняли свои места. Один из них, худощавый, с глубоким шрамом на подбородке, жестом показал остальным затаиться. Лица их были сосредоточенными, движения выверенными — это была не первая их засада.
— Купец-то давно уже в дороге, скоро появится, — тихо сказал один из них, коренастый, с обломанным копьём в руках. — Его караван — дело верное. Сундуки на телеге тяжёлые, два охранника, не больше.
— Молчи, пока не увидишь, — отрезал шрамоватый, не оборачиваясь. — Кто языком чешет, того меч найдёт.
Четверо затаились за деревьями. Двое с копьями, один с луком и стрелами, а самый крепкий держал в руках дубину с железным наконечником. Вдоль тропы были расставлены острые колья, спрятанные в траве, чтобы не дать лошадям пройти.
Скрип колёс раздался вдалеке. Все сразу напряглись, как натянутая тетива. Вслед за скрипом послышался мерный стук копыт. Караван приближался.
На телеге, запряжённой одной лошадью, сидел купец. Мужчина средних лет, с короткой бородой и в добротной одежде, он внимательно оглядывал дорогу. Рядом с телегой шли двое охранников. Один — молодой, с длинным мечом, второй постарше, но видно, что опытный. Телега была накрыта плотным серым сукном, под которым угадывались очертания сундуков.
Разбойники замерли, пропуская караван в центр ловушки. Шрамоватый поднял руку, давая знак остальным. Когда телега оказалась на нужном месте, он коротко свистнул. Люди выскочили из укрытий одновременно.
******
Караван остановился, когда телега уткнулась в поваленное дерево. Охранники тут же напряглись, один из них поднял руку, останавливая лошадь.
— Дорога перекрыта. Кто-то постарался, — сказал старший, обнажая меч. Его взгляд метнулся к лесу, где что-то шуршало.
В этот миг из кустов выскочили разбойники. Их было пятеро. Первый бросился к лошади, пронзительно крича, замахиваясь копьём. Лошадь всхрапнула, вставая на дыбы, едва не перевернув телегу. Молодой охранник поспешил к ней, но тут же был атакован вторым разбойником, ударившим его дубиной в бок. Парень пошатнулся, едва не упав.
— Защищай груз на телегу лезь! — рявкнул старший охранник, заслоняя купца.
Шрамоватый разбойник, возглавлявший атаку, вытащил нож и метнулся к телеге, пытаясь сорвать сукно. Купец, прижавшись к спинке телеги, схватил кнут и ударил его по руке. Разбойник зарычал от боли, но лишь злее рванулся вперёд.
— А ну прочь, чернь! — крикнул купец, голос его дрожал, в глазах пылал страх, перемешанный с решимостью.
Молодой охранник отбивался как мог. Его меч блестел в лучах солнца, но неопытность выдавала каждое движение. Один из разбойников увернулся от удара и с разворота опустил дубину на его плечо. Парень вскрикнул и рухнул на землю. Кровь быстро потекла по его руке, заливая рубаху.
Старший охранник оказался опытнее. Он отбивал удары двоих нападавших, ловко двигаясь между ними. Его меч отсёк наконечник копья одного из разбойников, затем вонзился тому в бок. Нападавший вскрикнул, падая на землю, но тут же на его место бросился другой.
Шрамоватый пробрался к телеге с другой стороны. Одним прыжком он оказался на облучке. Его нож блеснул перед лицом купца.
— Слазь, или я тебе глотку перережу! — прошипел он.
Купец дрожал, но не двигался. Его руки мертвой хваткой держались за узел с бумагами, который он не выпустил даже сейчас.
Старший охранник, крепкий мужчина с коротко стриженой бородой, шагнул к телеге. Его меч блеснул, рассёк воздух и вонзился в грудь ближайшему нападавшему. Разбойник охнул и осел на землю, заливая пыль кровью.
— Гридь, к нам лезут! — выкрикнул купец, взяв узелок с бумагами т спрыгивая с телеги.
— Держи лошадь, да не паникуй, — рявкнул он, отбиваясь от следующего противника. Клинок с хрустом вошёл в плечо нападавшего, а второй замах Гридя снёс еще одному нападавшему половину копья и бошки.
Из кустов выбежал невысокий нападающий в меховой шапке и с двумя ножами.
Гридь, тяжело дыша, успел встретить его ударом — колено в живот отправило разбойника в пыль дороги, но их становилось всё больше. Двое одновременно набросились на него: один отвлёк ложным замахом, второй ударил дубиной по спине. Гридь вскрикнул, пошатнулся, но не упал.
— Князю я служил, не вас бояться! — выкрикнул он, крутанувшись на месте. Ещё один удар мечом — и очередной противник упал, хватаясь за окровавленный бок. Но силы оставляли воина.
Купец, не отводя взгляда, всё сжимал свой узелок. Когда Гридь, обессилев, опустился на колено, он прошептал, как будто обращаясь к кому-то далёкому:
— Вот и я мои хорошие скоро встретимся…
Его слова утонули в злорадном смехе разбойников. Один из них, ухмыляясь, сорвал с телеги сукно, открыв сундуки. Свёртки с тканями, серебряные кубки и кожаный мешок с монетами заблестели на солнце. Шрамоватый вытер лоб, с довольным лицом указывая пальцем вниз что бы кончали Гридя и Купца.
*******
Шрамоватый, ухмыльнувшись, кивнул одному из своих людей. Тот, не раздумывая, шагнул к Гридю, занеся над ним саблю. Охранник стоял на коленях, опустив голову, но взгляд его всё ещё оставался твёрдым. Он будто прощался с этим миром, но не со совим достоинством.
Разбойник, крепкий, с потёкшей по виску кровью, выдохнул и сильнее сжал рукоять. Уже готовый обрушить лезвие на плечо, он занёс саблю, и в этот миг воздух наполнился странным звуком. Тяжёлый гул, похожий на низкий раскат грома, раздался со стороны леса. Разбойник успел только поднять голову, как его тело вдруг исчезло из поля зрения.
Здоровенное бревно, перелетев над головами остальных, ударило его с такой силой, что треск костей и хруст заглушили все звуки вокруг. Тушка разбойника, изломанная, как кукла, полетела в кусты, оставив на траве кровавый след. Все замерли.
Шрамоватый повернулся к лесу, сузив глаза. Оттуда, из тени деревьев, вышел человек. Его шаг был медленным, каждая мышца перекатывалась под рубахой, он двигалась с такой уверенностью, что даже самые дерзкие из нападавших инстинктивно отступили на шаг назад. Высокий, могучий, с руками, будто из гранита вырубленными, он подошёл к ближайшей берёзе, даже не взглянув на них.
Его ладонь обхватила дерево, чуть выше корня. Лёгкий скрип раздался в воздухе, когда пальцы сжались, и через секунду берёза, вырванная с корнями, покачнулась листвой. Мужчина отбросил шелуху в сторону проведя ладонью вдоль ветвей, а затем обломил верхушку, оставив в руках тяжёлый, узловатый ствол.
Разбойники вскрикнули, кто-то бросился бежать, но тот, кто остался ближе всех, попытался вытащить нож. Мужчина, не раздумывая, прыгнул вперёд. Его прыжок был словно удар молнии — быстрый, сокрушительный. Он рухнул на землю, обрушивая берёзу на голову противника. Удар был такой силы, что кости хрустнули, а плечи и череп разбойника превратились в кровавую кашу. Обезглавленное тело рухнуло в траву, а земля под ним окрасилась красным.
Шрамоватый, увидев это, побледнел. Его рука дёрнулась к ножу, но он не смог заставить себя поднять оружие. Ещё двое разбойников бросили всё, что держали, и кинулись прочь, не оглядываясь.
Тот, кто остался, стоял, дрожа, на месте, не в силах пошевелиться. Мужчина, державший берёзовый ствол, посмотрел поверх и его взгляд заставил всех, почувствовать только одно — страх.
— Басурмане Русь топчут, а вы поганым делом промышляете…пшли вон с глаз. — Илья не собирался бегать по лесам за разбойничьим людом.
******
Купец, тяжело дыша, вытер со лба пот. Его руки всё ещё сжимали узелок с бумагами, а взгляд блуждал между телами павших разбойников и Ильей. Тишину леса нарушал только слабый стон Гридя, который сидел у телеги, придерживая раненое плечо.
— Кто ты, добрый человек? — наконец выдавил купец, встав, но всё ещё с опаской поглядывая на берёзовый ствол, покоившийся в руках пришедшего. — Ты ли не святой, что столь силён?
Илья, крепко сжимая дерево, опустил взгляд на купца. Лицо его, суровое и спокойное, казалось лишённым всякого напряжения после боя.
— Святой аль нет, а дело своё сделал. Вам жаль бы стало тут полечь,— ответил он, затем добавил: — Зовут меня Илья.
Купец поклонился, прижимая узелок к груди.
— Илья… Помощь твоя, как дар небесный. Я — боярин Всеволод, из Переяславля, держу путь в Киев к князю. Вот только груз везу тяжкий, а врагов на дорогах стало больше, чем ворон на падали. Не ожидала я такого.
Гридь, сидя на земле, тяжело поднял голову.
— Илья, — прохрипел он. — Благодарность тебе от сердца моего. Бывал я в битвах, но такого сброда и злобы давно не видал. Помощи твоей не забуду.
Илья наклонился к нему, осмотрел рану. Из-под кольчуги проступала кровь.
— Жив ты, воин, да и ладно. Перевяжем, в путь двинемся. А брата вашего молодого… не вернуть, жаль, — бросил он, кивая на тело младшего охранника, распростёртого в траве.
Купец обернулся, и лицо его стало мрачным.
— Сын друга моего… Олег. Юн был, но храбрый. Род не должен быть без памяти. Надо схоронить по чину, как положено.
Илья кивнул, взял в руки лопату, которую нашёл у телеги, и направился к месту под дубом.
Трое мужчин, каждый по-своему, участвовали в прощании. Илья рыл землю, не напрягаясь, словно работал с мягким глином. Купец и Гридь, отложив оружие, помогали чем могли. Когда могила была готова, Олега аккуратно уложили, прикрыли его тело плащом.
— Прости нас, сынок, — прошептал купец, бросив в могилу первый ком земли. — Да будет земля тебе пухом.
Гридь, с трудом поднявшись, положил руку на грудь и произнёс:
— Встретимся, парень, за чертогом. А ты за нас старому князю доложись.
Илья стоял молча, но в его взгляде читалась печаль. Когда могила была засыпана, он укрепил над ней холмик.
— Покойся, — произнёс он тихо.
Дорога в Киев была долгой. Телега трещала под тяжестью сундуков, но Всеволод настоял, чтобы Илья сел с ним.
— Сила твоя великая, Илья. Не за горами, как князь сам тобой дивится захочет, — говорил он, держась за вожжи.
— Не за тем я иду, чтобы дивиться, — спокойно ответил Илья. — Враги наши земли жгут, сёла пустеют. Нужен весь люд, что встанет за Русь.
Гридь, сидя в повозке, поправил перевязь.
— Твоя правда, Илья. В Киеве людей таких ждут. Печенеги — не шутка. Ты о них слыхал?
— Много о них знаю, — кивнул Илья. — Кочевники, степи бороздят. Сила в их хитрости да скорости.
Всеволод вздохнул.
— Так и есть. Но что князь решит, одному ему ведомо. Дары везу, чтоб помощь его сыскать. Князь — человек дела.
— Доедем, увидим, — коротко бросил Илья.
Дворец князя Владимира, возвышавшийся над Киевом, был обнесён стенами из крепкого дуба. Стражники, увидев знатного купца с грузом, пропустили их внутрь, сопровождая к приёмному залу.
Зал, просторный и украшенный трофеями побед, встретил их своим величием. На высоком троне, в окружении дружинников, сидел Владимир. Его взгляд остановился на Всеволоде, затем на Илье.
— Боярин Всеволод, путь твой был нелёгок, — произнёс князь. — Что привело тебя ко мне?
Всеволод шагнул вперёд, поклонился.
— Княже, я привёз дары и просьбы. Но сначала дозволь представить того, кто спас меня от смерти. — Он указал на Илью. — Это муж с силой невиданной, спас нас всех от сброда лесного.
Князь внимательно посмотрел на Илью.
— Что скажешь, воин? — обратился он.
Илья, не торопясь, сделал шаг вперёд.
— Дай мне дружину служить, княже, а не словами пустыми. Коли враг топчет землю нашу, пойду с ними по деревням откуда я родом освободим — ответил он.
Владимир улыбнулся.
— Таких, как ты, Русь всегда ждёт. Место найдётся, при дворе. Предлагаю тебе пока Добрыня в уезде за смертью ворога проклятого, здесь послужить, грамоте научится, и змеев что во власти моей проросли изловить. Нужен мне такой человек со стороны. А поскольку вера моя безусловна только к богатырям, коие все по руси да заморью разбросаны, надежа ты моя получается.
Князь Владимир, откинувшись на трон, пристально посмотрел на Илью, словно взвешивая свои же слова.
— Змеи, что подле трона моего, хитры, Илья. Мзду берут, слово держат кривое, закон княжий ломают. Доверяю тебе суд вершить. Будешь наказом моим. Кто вину понесёт — суди, а кто прав окажется — не тронь. Суров будь, но справедлив. Коли согласен, место твоё у трона, а слово твоё — закон.
Илья выпрямился, не торопясь отвечать. Его голос прозвучал уверенно, но сдержанно.
— Княже, дело твоё велико, и нужда есть в людях верных, знаю. Но ныне не приму службы сей. Дорога моя зовёт, кровь земли родной отомстить хочу. Пусть змеев сих другие разят, а мне воины да ратники ближе.
Владимир нахмурился, но кивнул.
— Понимаю тебя. Однако знай, путь к моему трону открыт. Как решишь, возвращайся. Русь таких, как ты, ждёт.
Илья поклонился, его взгляд оставался серьёзным.
— Да будет так, княже. А коли нужда будет, не откажу.
******
Тропинка вилась между полей и редких рощиц, приводя к небольшой слободе. Дома, крытые соломой, стояли вперемешку с садами и огородами. У одного из таких домов, возле плетёного тына, стояла девушка. Её простое платье из льна было опоясано тонким кожаным ремешком, подчёркивающим стройный стан. Локоны русых волос падали на плечи, слегка прикрытые тонкой тканью покрывала. Щёки её пылали лёгким румянцем, а глаза, светлые и ясные, искрились весельем. Она держала в руках ведро с водой, осторожно переливая её в кувшин.
Рядом, сидя на низенькой скамье, старушка торговала. Перед ней лежали корзины с яблоками, сушёной рыбой и буханками хлеба. Старушка приговаривала громким, но тёплым голосом, зазывая прохожих:
— Подходите, добрые люди! Яблоки сладкие, душистые! Хлеб ржаной, только из печи вынут!
Илья остановился, его взгляд упал на девушку. Сердце его, крепкое и непоколебимое, вдруг дрогнуло. Он не мог отвести глаз от её лёгкой походки, от того, как ловко она держала ведро, не расплескав ни капли. Когда их взгляды встретились, девушка чуть улыбнулась, не отрываясь от дела, но её румянец стал ярче.
Илья шагнул ближе, будто сам не заметил, как ноги сами понесли его к дому. Старушка обратила на него взгляд.
— Здрав будь, добрый молодец! Не хочешь ли яблочек али хлеба прикупить? Всё свеженькое, из своего сада! — улыбнулась она, поправляя край платка.
Девушка украдкой посмотрела на него снова, а потом, будто смущённая, отвернулась, направившись к колодцу за новым ведром воды. Илья не отводил от неё взгляда, заметив, как солнце, пробиваясь сквозь листву, играет в её волосах золотыми отблесками. Он улыбнулся про себя: вот кто пленил его сердце быстрее, чем враг мог занести меч.
— Здравствуй, бабушка, — наконец произнёс он, кивая в сторону девушки. — А кто это у тебя, красавица такая, воду носит?
Старушка прищурилась, улыбаясь хитровато.
— Это внучка моя, Лада. Умница и рукодельница. А ты что, молодец, уж чего приглядел? Гляди яблоки, а вот хлеб какой вкусный! — засмеялась она.
*******
Илья отошёл к одинокому дереву у края поля. Вокруг простирались золотистые просторы трав, нежно шелестевшие на ветру. Он уселся на пень, раздумывая. Лада имя то какое пригожее. Её лёгкий смех, светлые глаза, плавные движения. Илья тяжело вздохнул. "Цветов нарвать, что ли? Или подойти просто поговорить? Сказать, мол, доброе…а что там у нас доброе?" Он усмехнулся своим мыслям. "Сорок лет на свете, а как девке слово сказать — не ведаю. А тут еще… рубаха да мешок за плечами, а больше ничего".
Илья поднял взгляд на травы, раздумывая, какие из них могли бы подойти для букета. Он уже шагнул в сторону поля, когда тишину деревни прорезал топот копыт. Пыль поднялась с дороги, и через мгновение к дому, где торговала старушка, подскакали двое всадников. Они были в богатых кафтанах, сшитых из тёмного бархата, на шеях — золотые цепи. Один был невысокий и полноватый, второй, напротив, высокий, с резкими чертами лица. Их лошади, злобно всхрапывая, разметали корзины, стоявшие у плетня.
— Эй, старая! — рявкнул низкий, спрыгивая с лошади. — Торгуешь тут, а нам налог не заплатила? Забыла, кто хозяин?
Яблоки разлетелись по земле, хлеб оказался под копытами. Старушка вскрикнула, хватаясь за корзину с сушёной рыбой, но второй мужчина схватил её за руку.
— Кто позволял без ведома бояр торговать? Тут тебе не базарная площадь, а земля княжеская, — произнёс он холодно, его голос звенел надменно.
Лада, увидев, что бабушку тронули, бросилась к ней. Она встала между ней и нападавшими, преградив дорогу.
— Оставьте бабушку! — воскликнула девушка, её голос дрожал — Она никому зла не делает. Это её сад, её труд. Заберите, что нужно, только не трогайте её!
Высокий всадник хищно усмехнулся, его холодные глаза обвели девушку с головы до ног.
— Хм, а ты, значит, из тех, кто забывает своё место. Холопка! Вельможи пришли, а ты указывать вздумала. Вот мы найдём тебе дело на каждую ночь — пойдёшь в усадьбу, будешь служить. Такая-то красота не для крестьянского дома.
Лада побледнела, но не отступила. Её руки сжались в кулаки, взгляд метнулся к бабушке, которая испуганно прижимала к груди платок. Девушка хотела что-то ответить, но невысокий всадник сделал шаг ближе и замахнулся, будто собирался её ударить.
— Хватит дерзить! — гаркнул он. — Или сейчас …. Тут власть боярская, а вы, смерды, рот открывать смеете?
Илья, наблюдавший издалека, напрягся. Его сердце сжалось, когда он увидел, как девушка, заступившаяся за старушку, готовится принять удар. Он шагнул вперёд, его шаги были тихими, но в них чувствовалась сила.
— Полно вам, — произнёс он, остановившись в нескольких шагах. Его голос был глубоким, спокойным, но не лишённым угрозы. — Зачем на слабых-то руку поднимать? Или отвага только против стариков и девушек?
Высокий обернулся, смерил его взглядом, в котором зажглось презрение.
— А ты кто такой, чтобы указывать? — процедил он. — Мы действуем по указу боярского совета. Каждый, кто торгует, платит налог. Кто не платит — виноват. Или ты закону княжескому перечить собрался?
Илья сделал ещё шаг вперёд, его фигура казалась ещё более внушительной. Однако он остановился, понимая, что одно неверное движение приведёт к беде.
— Не перечу я. Только, может, словом решить дело? Зачем людей пугать, товар губить? Что бояре скажут, коли узнают, что здесь людей обижают их именем?
Низкий, поправив кафтан, хмыкнул.
— А бояре сами решат, как и что. Мы власть имеем, а ты, мужик, не мешай, пока тебя дружина княжья не пришла смирить. Мы по делу, а ты — посторонний.
Илья замер, его кулаки сжались. Всё внутри него кипело, но он понимал: если он сейчас ударит этих двоих, последствия будут страшными. За ними стояла власть, и правды тут не сыскать.
— Забирайте налог, раз положено, — выдохнул он, делая шаг назад. — Но людей не троньте.
Высокий всадник усмехнулся, махнув рукой. Его спутник схватил пару монет рассыпных на земле.
— А вот девку эту мы с собой все таки возьмём. — Он ткнул в Ладу пальцем. — В усадьбе боярской работа всегда найдётся. А если строптивой окажется, научим.
— Нет! — крикнула бабушка, вскакивая на ноги. — Она ещё дитя! Куда вам её?!
— Замолчи, старая! — рявкнул невысокий, замахиваясь. — Не ты тут решаешь, кто куда пойдёт!
Лада, побледнев сжала кулаки, стоя перед бабушкой, заслоняя её.
— Не трогайте её, — сказала она, глядя прямо в глаза высокому. — Я пойду с вами, только не трогайте бабушку.
Высокий всадник удовлетворённо кивнул. Он схватил Ладу за запястье и рывком потащил на лошадь. Девушка не сопротивлялась, только разрыдалась, когда увидела, как бабушка, упав на колени, молила их отпустить внучку.
— Не плачь, бабушка, я вернусь… — крикнула Лада, оборачиваясь.
Илья стоял в стороне. Он смотрел, как Ладу, словно вещь, забирают с собой. Его сердце кипело от ярости.
— Змеюки, — процедил он сквозь зубы, когда всадники, усадив Ладу на лошадь, развернулись и галопом ускакали в сторону усадьбы.
Бабушка упала в пыль, схватившись за голову, её голос дрожал:
— Что же я наделала… Кто ж мне теперь её вернёт?..
Илья шагнул к ней, опустился на колени, глядя вслед уносящимся вдаль всадникам.
— Не плачь, бабушка, — произнёс он тихо, но уверенно. — Змеи княжью кровь пьют, люд честной изводят, в то время как вороги дружину по степям таскают. Киев на растерзании у этих гадов.
Он поднялся, глаза его горели решимостью.
******
Илья шагал через многолюдный Киев, направляясь к княжескому терему. Сердце его было тяжёлым: Лада, насильно увезённая вельможами, и горе её бабушки не выходили у него из головы. Но злость внутри росла от понимания, что такие дела творятся с позволения власть имущих.
Подойдя к высоким воротам терема, он заметил стражей в кольчугах. Один из них, крепкий и усатый, шагнул навстречу, сжав древко копья.
— Кто такой? Чего пришёл? — строго спросил стражник.
— Имя моё Илья, дело к князю, — твёрдо ответил богатырь. — Люди его обижают простой люд, хочу слова его услышать.
Страж переглянулся с товарищем.
— Князь в отъезде, — сказал он после паузы. — В Переяславль с дружиной отправился, степняков гнать. Если дело срочное, говори. Гридь старший нынче за князя слово держит, передам.
*******
Гридь сидел в просторной горнице княжеского терема, заваленной свитками и свёртками. Его крепкие плечи были согнуты под тяжестью забот, а взгляд строг и устал. Когда Илья вошёл, он поднял голову, и улбынулся.
— Илья? — удивился он. — Что тебя привело? Неужто ещё лихо с дороги?
Илья шагнул вперёд, остановившись перед тяжёлым столом.
— Лихо именно, но не с дороги. Людей боярских видел. Лихо творят, простой народ грабят, девицу увезли в усадьбу, — ответил он хрипло. — Сказать хочу: чьим словом такие дела творятся? Неужто сам князь дозволил?
Гридь нахмурился, откинулся на лавку.
— Знаю, Илья, о чём ты. И не князь тут правит, а совет боярский. После крещения Руси смуты идут, вонючие волки обрастают властью. Князь весь в делах военных, а тут змеи его землю точат.
Он встал, подошёл к тяжёлому ларю у стены, вытащил свиток с печатью.
— Вот, погляди. Перед отъездом князь велел указ оставить. Новую должность вводит — "испытатель княжеской воли". А тебе место в ней указано.
Илья нахмурился. Гридь развернул свиток, показав строку, где имя было оставлено пустым.
— А что так все просто? — спросил он.
— Испытатель будет правду искать да суд вершить. Но только над людьми боярскими, да княжескими сборщиками налогов. Простого люда не касайся, — пояснил Гридь. — Кто виновен, на месте судить можешь. А коли вина доказана, сам решай: миловать али в прах стереть. Бояр тоже беспокоить нельзя, али смуту еще пущую наведешь.
Илья сжал кулаки. Слова про власть над боярскими и вельможами были ему по душе. Но внутри грызло недоверие.
— А как истину знать? — спросил он. — Кто её докажет?
Гридь кивнул, будто ожидая вопроса.
— Князь велел: будешь грамоте учиться. Законы, указы знать обязан. С утра к тебе писец придёт, Мирон зовут. Мудрый муж, сам князю служил. А после и судья Добрыня, коль из уезда вернётся, за наставника тебе будет.
Илья опустил взгляд на свиток. Его тяготила мысль, что слова нужны, а не кулаки.
— А боярское зло терпеть? Пока учиться буду?
Гридь положил руку ему на плечо.
— Всё по уставу делай. Князь тебе веру дал. Но знай: пока князя нет, змеи будут шипеть. Спешить не надо. Сила твоя в правде, а не в ярости. Понял?
Илья кивнул, медленно сжимая кулак.
— Понял.
*******
Пока голова Ильи пухла от новых знаний он разузнал про Ладу и тех с кем словом перекидывался за нее.
Эти двое, увезшие Ладу, — мелкие боярские чиновники, назначенные на сбор податей и управление в пределах определённой территории. Они исполняют поручения крупного боярина, владеющего землёй вокруг деревни Лады. Сам боярин — влиятельный человек в совете, близкий к князю. Это даёт его людям свободу действий, так как боярин покрывает их преступления, пока они платят ему долю.
Ладу увезли в усадьбу этого боярина, которая расположена неподалёку от деревни, через лес. Усадьба — это большой деревянный дом, окружённый крепким тыном. На территории есть амбары, конюшни, слуги, и, вероятно, оружейные мастерские или кузницы. Там живёт не только боярин, но и его семья, челядь и личная охрана. Ладу могли увезти для использования в хозяйстве — к примеру, в качестве служанки, кухарки или даже личной прислуги для боярина или его жены. Однако планы вельмож на неё могли быть и более пагубными.
********
Илья, нахмурившись, смотрел в окно. Его мощная фигура, слегка наклонённая вперёд, словно была готова к прыжку. За столом напротив сидел Гридь, положивший руку на край дубовой столешницы. В избе стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь редкими тресками горящего в очаге полена.
— Девчонка теперь в вотчине Станислава, — наконец произнёс Гридь, тяжело выдыхая. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась усталость. —Боярин наш… и змей при дворе.
Илья, не отрывая взгляда от окна, коротко кивнул.
—Ладно, деньги — а девку зачем забрал? Что за закон такой, это оправдывает?
Гридь, прищурившись, провёл ладонью по щетине.
— Закон у него свой. Девку не сам забрал — люди его. Племянник да управляющий. Первый, Аркадий, молодой, но злобный. Всегда в сторону силы глядит. Второй — Прохор, зверь в человеке. Тех, кто к их усадьбе попал, редко назад видели, а если и видели, то не узнавали.
Илья резко поднялся. Его шаги, нарушили тишину.
— А мне князь не за тем грамоту дал, чтобы смотреть, как бояре люд простой в цепи забирают! Что мне делать, Гридь? Станислав и его люди по княжескому закону должны отвечать?
Гридь выдержал паузу, глядя на Илью испытующе.
— Должны. Да только не торопись. Князь тебе не просто так полномочия дал. Поспешишь — вой поднять можно. Боярский совет и так шепчется, мол, новый человек властью не ведает, а судить и казнить может. Дело нужно крепкое. Против людей Станислава — можно, но самого боярина — нет. Пока не будет вины какой серьезной доказано, трогать его нельзя.
Илья остановился у стены, скрестил руки на груди.
— А как же Лада? Что с ней будет?
Гридь опустил взгляд, его пальцы сжали край стола.
— Пока что она в усадьбе. Работать будет, наверное, в поле или во дворе. Но слухи уже разошлись. Станислав не захочет с тобой ссориться. Если грамоту твою узнает, девчонку отпустит, чтобы себя не подставить. Едем к нему вместе. Я тебя представлю.
Илья молча кивнул. Его взгляд был твёрд, но в нём читалась тяжесть осознания во что он впутался.
— Ладно. Поедем. Только знай, Гридь, если увижу, что девушке обиду телесную чинили, силой разойдусь, ты меня в деле видел. Пусть хоть весь совет на меня вой поднимет.
Гридь, улыбнувшись уголком рта, хлопнул ладонью по столу.
— На то и грамота, Илья. Ты не только силой богатырь, но и правом княжьим. Поехали.
С этими словами они направились к выходу, оставив в избе за собой тихий треск догорающих углей.
*******
Усадьба Станислава стояла на пригорке, возвышаясь над округой. Большой деревянный дом с высокой кровлей из тёсанных досок был обнесён крепкими стенами частокола. Вход охраняли тяжелые дубовые ворота, окованные железом, а над ними висел флаг с гербом боярина — двуглавый свин, обвитый лозой.
Во дворе кипела работа. Мужчины носили дрова к амбарам, привязывали лошадей, а женщины, одетые в простые рубахи с заплатами, работали на ткацком станке под навесом или разделывали рыбу у большого стола. Отовсюду доносились запахи: свежего хлеба, смолы и дымка, поднимавшегося от кузницы.
Рядом с главным домом, заметно выделяясь своим величием, стояла часовня — символ недавнего крещения Руси. Её каменный крест контрастировал с деревянными постройками. На фоне этого богатства крестьяне, что приходили сюда на работы, выглядели совсем нищими.
Боярин Станислав, крупный мужчина с резкими чертами лица, сидел на широкой лавке у крыльца, наблюдая за двором. Его кафтан был украшен узорами, а на руках сверкали кольца. Рядом с ним стояли двое его приближённых — один из них, племянник боярина, высокий и худой, с надменным взглядом; другой — коренастый управляющий с мощными руками и тяжёлой цепью на шее.
Ворота усадьбы со скрипом распахнулись, и во двор вошёл Илья, рядом с которым шагал Гридь. Их появление заставило разговоры стихнуть, а работники спешно отступили в стороны. Илья, высокий и могучий, в простой одежде, сразу привлёк внимание. Его тяжёлый взгляд, казалось, прожигал всех вокруг.
— Кого там несёт? — проворчал Станислав, прищурившись. Его племянник тут же склонился к нему, прошептав что-то на ухо.
Илья остановился посреди двора, скрестил руки на груди и произнёс громко:
— Боярин Станислав! Я к тебе по делу князя Владимира.
Станислав медленно поднялся, его лицо стало серьёзным, но он не спешил спускаться с крыльца.
— По делу князя, говоришь? И кто ты таков, чтобы являться сюда без предупреждения?
Гридь шагнул вперёд, его голос прозвучал твёрдо:
— Это Илья Муромец. Новый испытатель воли княжеской. Полномочия его такие, что лучше тебе, боярин, внимать.
Станислав хмыкнул, но взгляд его заметно потяжелел.
— Испытатель? Полномочия? А зачем же в мою усадьбу пожаловал?
Илья медленно поднял руку, указывая на племянника боярина.
— Эти двое вчера забрали девушку из деревни. Ладу. Говорили, что налог взыскивают, а в итоге — слёзы и горе. Говорят, она теперь у тебя в усадьбе. Правда ли это?
Племянник побледнел, но тут же скривил лицо в усмешке.
— А тебе-то что до того? Боярин не обязан отчитываться перед таким, как ты!
Илья сделал шаг вперёд. Его рука, словно молот, обрушилась на плечо племянника, сжимая его так, что тот вскрикнул.
— Боярину я слово своё скажу, а тебе — заткнуться пора.
Станислав нахмурился, но голос его остался спокойным:
— Отпусти его, испытатель. Мальчишка горяч, но вины его нет. Если что-то не так, разберёмся.
Илья медленно отпустил племянника, который отшатнулся, растирая плечо. Затем он пристально посмотрел на Станислава:
— Разберёмся — правильно сказал. Где Лада?
Станислав махнул рукой, и к нему подошёл управляющий.
— Девка в поле работает. Жива-здорова. Никто её не обижал. Забирайте, коли уж княжеский человек за неё просит.
Гридь усмехнулся:
— Боярин, ты быстро меняешь слова, как только силу видишь. Но советую: таких, как Илья, лучше не испытывать.
Станислав помрачнел, но промолчал. Через несколько минут во двор привели Ладу. Она выглядела уставшей, но невредимой. Едва увидев Илью, её глаза наполнились слезами.
— Ты дома будешь, — сказал ей Илья, кивая.
Боярин Станислав скрестил руки на груди, глядя на Муромца.
— Девку я отдал. Что дальше?
Илья подошёл к Станиславу вплотную. Его огромная ладонь легла на плечо боярина, и он произнёс:
— Дальше — живи по закону княжескому. А на людей не дави. Увижу, что снова беда — приеду. И тогда разговоров не будет.
Станислав отвёл взгляд, но кивнул.
— Понял.
Илья забрал Ладу и, вместе с Гридем, покинул усадьбу. Уходя, он бросил на двор последний взгляд. В воздухе висела тишина, словно люди боялись выдохнуть.
*******
Илья вёл коня рысцой, Лада сидела позади него, держась за его пояс. Гридь следовал за ними на второй лошади, хмуро глядя на дорогу. Тишина тянулась долго, нарушаемая лишь стуком копыт. Наконец, Илья обернулся, бросив короткий взгляд на девушку.
— Как звать-то тебя, милая? — спросил он, стараясь говорить мягче, чем обычно.
— Лада, — отозвалась она тихо, стараясь не встречаться с его взглядом.
— Лада… Хорошее имя. А ты откуда? — продолжал Илья, стараясь отвлечь её от пережитого.
— Из деревни за рекой. Бабушка меня растила, с малых лет, — ответила она, с трудом подавляя слёзы.
— Сильная ты, Лада, — заметил Илья. — Не каждый за бабушку встанет, когда зло приходит.
Девушка чуть улыбнулась, но её лицо оставалось грустным.
— Спасибо вам. Если бы не вы… я бы там осталась навсегда.
— Живи теперь дома спокойно, никто тебя больше не тронет, — сказал Илья, в его голосе слышалась твёрдая уверенность.
Гридь, ехавший сзади, усмехнулся:
— Лада, тебе повезло. У Ильи сила — как у десятерых. А врагам он — худший сон.
Лада посмотрела на Илью, впервые с интересом разглядывая его.
— А вы правда богатырь?
Илья хмыкнул.
— Правда, Лада. Только силой богатырской не хвастаюсь. Делом её показываю.
*****
Разговор оборвался, когда из леса послышался хруст веток и ржание лошадей. Илья резко остановил коня, поднимая руку, чтобы остановить Гридя.
— Стойте, — тихо сказал он, прищурившись.
Из-за деревьев показалась группа вооружённых людей. Их лица были скрыты капюшонами, а оружие блестело на солнце. Не менее десяти человек медленно окружали их.
— Наёмники, — прошептал Гридь. — Наверняка бояре прислали.
Вперёд вышел высокий человек с бердышом.
— Эй, мужики! — крикнул он, усмехаясь. — Служивые или не служивые, а с нами не совладать. Отдавайте девушку и деньги, если хотите жить.
— Деньги? — переспросил Илья, его голос хрипнул. — Денег нет.Я вам дам кое-что другое.
С этими словами он спрыгнул с лошади, мягко подхватив Ладу и усадив её за спину Гридя.
— Езжай, Лада, вперёд. Я их встречу.
Гридь нахмурился, оглядывая свою раненую руку.
— Одного не оставлю. Будем вместе.
Наёмники переглянулись и кинулись в атаку. Их крики наполнили воздух.
Илья схватил ближайший ствол дерева, вырвал его из земли с корнем и метнул в нападавших. Двое рухнули на землю, размазанные в кровавое месиво. Остальные бросились врассыпную, но быстро снова сомкнули ряды.
Один из наёмников ударил мечом, целясь в голову Ильи, но тот перехватил удар на своё предплечье. Клинок скользнул, не оставив даже царапины. Илья хищно улыбнулся и схватил противника за шею, сдавив с такой силой, что и голова наёмника хрустнула, словно орех.
Тем временем Гридь сражался с двоими, отбивая удары своей саблей. Кровь пропитывали изнутри его повязку, но он держался. Лада, сидя на лошади, с ужасом смотрела на происходящее.
Наёмники понимали, что против Ильи им не выстоять, и двое из них ринулись на Гридя. Один ударил его по спине, заставив воина упасть на колени.
— Гридь! — крикнул Илья, подбегая к нему и отбрасывая нападавших.
Ещё трое набросились на Илью, но его сила была непреодолимой. Один за другим они падали, их кости ломались, как сухие ветки.
Когда последние нападавшие бежали в лес, Илья обернулся к Ладе. Но его сердце замерло. Девушка лежала на земле, её платье было залито кровью.
— Лада! — вскрикнул он, бросившись к ней.
Она открыла глаза, её губы дрожали.
— Спасибо вам… за всё… — прошептала она, и её тело обмякло.
*******
Илья, неся тело Лады на руках, ворвался в усадьбу. Его лицо было чёрным от ярости, глаза горели. Гридь, весь в крови, еле держался на ногах, но следовал за ним.
Станислав, увидев их, встал с крыльца, но его лицо побледнело, когда он заметил выражение Ильи.
— Боярин Станислав! — рявкнул Илья так, что стены усадьбы, казалось, задрожали. — Это ты! Ты прислал тех собак!
Станислав поднял руки, пытаясь говорить спокойно:
— Испытатель, ты ошибаешься… Я… я ничего не знаю.
Илья медленно подошёл к племяннику боярина.
— А этот? Он тоже ничего не знает?
Племянник задрожал, пятясь назад.
— Я… я… не знал… это…
Илья схватил его за шею и приподнял над землёй.
— Знал или нет, теперь всё равно.
Кости заскрипели под его пальцами, а племянник закричал. Станислав бросился вперёд:
— Оставь его! Это мой родной!
— А Лада чья? — прорычал Илья. — Её жизни ты лишил ради своей прихоти. Теперь знай: кто против людей идёт, тот и против меня идёт!
С этими словами он бросил племянника на землю, как тряпичную куклу, и повернулся к управляющему. Тот попытался убежать, но Илья догнал его и ударил так, что его тело переломилось пополам.
Станислав упал на колени, заикаясь.
— Испытатель… я… я всё верну! Девку верну!
Илья подошёл к нему вплотную.
— Девки нет. Она умерла. Других мне не надо. А ты живёшь только потому, что закон князя не велит мне трогать боярина. Но запомни: если хоть одна жизнь из-за тебя ещё будет потеряна, придут не слова, а смерть.
Станислав кивнул, трясясь от страха.
— Всё… всё будет, как ты сказал…
Илья развернулся, поднял тело Лады и пошёл к ближайшему дому. За ним следовал хромающий Гридь. Усадьба осталась за ними, окутанная тишиной, словно никто больше не смел вымолвить ни слова.
********
— Где ваш лекарь? — громовым голосом обратился Илья к боярину.
Станислав, побледнев, указал в сторону небольшого строения у края двора.
— Там, вон в избе, живёт Злата. Она знахарка. Может помочь, — быстро заговорил мужчина у кузницы, избегая взгляда Ильи.
Злата, женщина лет сорока, с длинными косами, перевязанными холщовой лентой, вышла на порог. Её глаза пробежались по девушке, и она тут же начала отдавать распоряжения.
— Вносите её внутрь, на лавку! — скомандовала она. — Быстро принеси мне воды из колодца, и свежие тряпицы — чтобы кровь остановить.
Изба внутри была простой, но уютной. На полках стояли глиняные сосуды с травами и кореньями, у окна — стол, заваленный сушёными растениями. На стенах висели пучки полыни и зверобоя.
— Что с ней? — спросила Злата, бегло осматривая рану на боку Лады. — Кто-то ножом пытался кишки вывернуть?
— Наёмники боярские, — хрипло отозвался Илья, укладывая девушку. Его взгляд обжигал.
Злата кивнула, достала нож с узким лезвием, прожгла его над свечой.
— Нужно очистить и зашить, иначе ей не выжить. А вы помогайте. Держите её крепко, если начнётся припадок. Пущай не двигается. Прижжём, токма бы яду не было.
Илья сел рядом, бережно взял Ладу за руку. Его лицо было мрачным, в движениях чувствовалась осторожность.
Злата начала очищать рану, промывая её настоем ромашки. Затем посыпала солью, чтобы остановить кровь, и приложила разогретый пучок зверобоя. Лада вскрикнула, глаза её распахнулись от боли.
— Держись, не бойся! — тихо сказал Илья, сжимая её ладонь. — Я то уж подумал померла.
Злата ловко зашивала рану грубой ниткой, смоченной в смоле. Каждый стежок отдавался в теле Лады судорогой, но Илья продолжал держать её, не отпуская.
— Она выживет? — хрипло спросил он, когда Злата закончила.
— Если дух крепкий, выживет, — ответила та, промывая руки. — А теперь — покой. Ей нужно три дня не двигаться, да траву пить.
Злата достала из сундука небольшой мешочек с порошком.
— Это отвар из пижмы и тысячелистника. Варить утром и вечером. Пить через каждые два часа. Если жар поднимется, буду обтирать.
******
Станислав с неохотой предоставил Илье и Гридю комнаты в главном доме. Гридь был измотан, раны его начали кровоточить вновь, и он еле стоял на ногах.
— Дружинников ждем с утра. Из Киева. Послал за ними вестника, — хрипло произнёс Гридь, устраиваясь на лавке. — А пока отдыхай.
Илья молча кивнул, обведя взглядом комнату. Здесь было богато: деревянные стены покрыты резьбой, на столе — бронзовый подсвечник, кровать застелена мехами. Но богатство не впечатляло его. В воздухе всё ещё витала угроза.
*****
На следующий день, ещё до рассвета, в усадьбу въехал десяток дружинников. Их железные доспехи блестели в лучах утреннего солнца, а на копьях трепетали флажки с символами князя. Во главе ехал высокий мужчина с седыми волосами, крепко сжатый меч висел у него на поясе.
— Это Мирослав, — шёпотом пояснил Гридь. — Пришел с дружиной, чтобы порядок был.
Мирослав, спешившись, сразу подошёл к Илье.
— Илья Муромец, значит? — произнёс он, крепко пожимая ему руку. — Знаю про тебя. Князь велел: быть с тобой настороже. Бояре — люди хитрые, и змеи среди них водятся.
— Помощь твоя кстати, Мирослав, — кивнул Илья. — Здесь многое творится из за боярского произвола.
Мирослав нахмурился.
— Разберёмся. Но знай: если князь доверил тебе право вершить суд, не подведи. У нас тут законы княжеские, а не кулачные.
******
На третий день Злата пришла осмотреть Ладу в дом где е разместили. Девушка, всё ещё слабая, лежала на лавке. Илья сидел рядом, вырезая деревянную ложку из куска берёзы.
— Дело идёт на поправку, — сказала Злата, ощупывая её лоб. — Рана заживает, жар спал. Через неделю будет на ногах.
Лада слабо улыбнулась, посмотрев на Илью.
— Спасибо вам… за всё.
Илья, не глядя, продолжал строгать ложку.
— Спасибо не мне. Злата жизнь тебе вернула.
— А ты мне сердце спас, — тихо добавила она.
Илья только кивнул, но в уголках его губ мелькнула тень улыбки.