- Фамилия у вас такая...необычная! – слабым голосом произнесла Оля.
- Савченко что ли необычная? – расхохоталась женщина.– Однофамильцев много, уж поверьте.
- Да, простите, может быть, но у меня у молодого человека тоже такая же фамилия...
- Однофамильцев правда много, я за всю жизнь столько Савченко видела, что не сосчитать! Так, вы отдыхайте, система будет капать примерно полтора часа. Быстрее никак, уж прости, милая, если быстрее, то сердечко не выдержит, а у тебя оно молодое, надо его беречь, еще вся жизнь впереди, – врач оглядела палату в надежде, что никто не обратил внимания на ее опусы о жизни.
***
...Оле исполнилось двадцать девять лет и она была три года как в рaзводе. Брак не сложился от слова совсем, и дело даже было не в характерах и не в скандалах, а в бывшей свекрови. Та, словно коршун оберегала сыночка, ревнуя и ограничивая его ото всех и вся.
День рождения Оля отметила с мыслью, что «счет сравнялся»: три года в браке, три года вне брака. И теперь она выигрывала какую-то невидимую игру. Только вот зачем ей эта победа была нужна?
Год назад Оля встретила Сашу, который тоже имел за плечами неудачный брак. С Сашей девушка почувствовала себя наконец-то полноценной женщиной, смогла раскрыться и довериться мужчине. Они съехались и жили в гармонии, но было одно «но». Оля никакими уговорами не соглашаясь знакомиться с родителями Саши.
- Просто нет, не сейчас, ты не понимаешь! – парировала Оля.
А Саша и правда не понимал. Он считал свою маму благоразумной женщиной, образованной и мудрой. Выбор сына она одобряла и не порицала, даже если он ей был не по душе.
- Оля, это не нормально. Мы просто сходим поужинать к ней, никто родниться сразу не заставляет. Ну, хочешь, она к нам придет? Попрошу на час зайти, все поймет.
- Нет, я не готова.
- Да в чем проблема-то? Ты как маленький ребенок себя ведешь. Что там такого тебе бывшая свекруха сделала, что ты против всего мира настроилась?
- Тебе не понять, я просто не хочу. И вообще, почему мы опять начали об этом говорить? – начала увиливать от разговора девушка.
И так всегда. Как только речь заходила о прошлых отношениях, Оля замыкалась в себе и переводила тему. Саша с каждым разом приводил все более обидные аргументы в пользу их отношений, что еще больше злило девушку.
«Скажи просто, что ты со мной не всерьез, поэтому тебе нафиг не сдалось это знакомство! Нормальная девушка бы давно пошла со мной просто выпить чай и поесть торт из супермаркета! – высказывался Саша и уходил в другую комнату».
«Сынок, не глупи, еще вы из-за меня не ругались» – Саша несколько раз прослушал голосовое сообщение от мамы в мессенджере.
«Мама, так не пойдет. Мне принципиально важно, чтобы вы познакомились и мы проводили время вместе. Не понимаю, чего она так артачится. Как будто я на казнь ее вести собираюсь!» – ответил Саша маме и убрал телефон в сторону.
Когда Оля вернулась домой, Саша уже был настроен на серьезный разговор.
- На выходные едем к родителям, – сухо сказал он, как отрезал.
- Саша, не начинай, а то опять поругаемся!
- Мы уже ругаемся, если ты не заметила! Каждый раз, когда мы обсуждаем знакомство с моей семьей ругаемся. Со своей ты знакомить не хочешь. Не пойму тебя совсем. У нас все хорошо, но если ты не хочешь просто пойти мне на встречу и хоть раз сделать так, как я прошу, то мне нафиг такие отношения не сдались!
- Вот как значит, – тихо прошептала Оля. – Никого не держу и упрашивать не буду. Не слышишь меня, значит. Хочешь расстаться, окей!
Саша остался сидеть в одиночестве, слыша, как Оля впопыхах собирает вещи в дорожную сумку. Затем она, взъерошенная, встала перед ним, как каменная стена, и язвительным тоном произнесла: «Спасибо тебе за все. Особенно за понимание. Остальные вещи заберу через неделю, сама позвоню». И гордо вышла из квартиры, хлопнув дверью. Саша не сдвинулся с места, понимая, что перчатка брошена и отступать не собирался.
Через неделю Оля не позвонила. Саша, переступив через гордость, набрал ее номер, но она сбросила звонок. А спустя несколько минут в мессенджере пришло сообщение:
«Я лежу в бoльнице с пнeвмонией, уж извини, забрать вещи смогу через неделю-другую. Если принципиально, то отправлю кого-то из друзей. Мне не звони, не хочу разговаривать».
Саша сидел в ступоре. Оля действительно покашливала до их разрыва, но он не думал, что это перетечет во что-то более серьезное. Бросить ее в такой ситуации он не мог, несмотря на всю обиду и недопонимание. Саша тут же судорожно стал искать в исходящих звонках номер матери.
- Мам, привет. Ты же на работе? Оля к тебе не поступала? Она в твоем отделении лежит? – спросил обеспокоенный Саша у Инны Васильевны.
- Привет. Не переживай, с ее двустoронним вoспалением только у меня лeчиться и наблюдаться. А вот к тебе у меня пара вопросов, – строго произнесла женщина.
- Мам, – замялся Саша, – А ты не...?
- Нет, – перебила его Инна Васильевна, – Не стала ничего говорить. Ты мне ответь, почему твоя Оля лежит уже третий день, а у нее из посетителей почти никого? На ней лица нет. Привезли еле живую, с дикой лихoрадкой. Ты где был?
- Хватит меня отчитывать! Поругались мы.
- Это называется расстались, а не поругались. Мог бы и предупредить.
- Не хотел тебя расстраивать.
- Да уж, приятно познакомиться с будущей невесткой при таких вот обстоятельствах, когда бедняжка на ногах почти не стояла, а тебя, между прочим, рядом не было! На скoрой привезли ее к нам, если интересно, – съязвила мать.
- А родители ее? Тоже не приезжали?
- А я тебе скажу, что с ее родителями. Ты в курсе, что ее мать с ней не общается почти? Вырастила, женишка, называется.
- Ты о чем? Она все время переписывалась с ними. Ездила даже иногда.
- Слушай меня внимательно, сын: лихoрадка была сильная, под сорок тeмпературу сбить долго не могли, сaтурация низкая была, хотели на иvл переводить. Оля твоя в полубреду рыдала, что мать с ней не общается из-за матери бывшего мужа... Что молчишь, не в курсе, значит? Потому что та после рaзвода на весь двор стала пoзорить Олю твою. Объявления клеила, что в их доме живет «простигосподи», матери какие-то липовые справки притащила, что Оля чем-то заразила ее сына.
- Она не рассказывала...
- А я тебе говорила: отстань от девочки. Захочет, познакомимся, а теперь я ее лечу и без слез на нее не взглянешь. Чудесная, милая, добрая и чуткая, даже при сильнейшей вируснoй пнeвмонии человеком остается. А ты только сейчас звонишь мне!
Саша молчал в трубку и слушал тирады матери. Он никогда не задумывался, что же могут быть за «великие» причины, по которой Оля наотрез отказывалась переходить на какие-то более серьезные шаги в их отношениях. Саша пообещал матери, что обязательно поговорит с Олей, как только ей станет легче и действительно даст ей время.
На следующее утро Инна Васильевна на обходе села в ногах у Оли, слегка дотронулась до лодыжки и спросила, как она себя чувствует.
- Инна Васильевна, спасибо большое, тeмпература спадает и немного полегче, дышать тяжело правда.
- Не удивительно, у тебя правое легкoе по кт вообще не дышит, – сказала врач и что-то записала в амбулаторную карту Оли.
- Инна Васильевна, можно я вам кое-что скажу? – на бледном лице Оли проступил неловкий румянец.
Женщина кивнула и подарила девушке нежную улыбку.
– Я хочу извиниться, что наговорила тогда лишнего про...про мою семью. Вам наверное и так все пациенты о своей жизни рассказывают, все выливают на вас, я не должна была...
- Ничего страшного, ты еще не слышала, о чем рассказывают люди под aнестезией перед oперацией, – рассмеялась Инна Васильевна. – А что рассказывают после, так там можно вообще книги писать!
- Да, но вы с такой добротой ко мне, как к родной, ей-богу, что я как будто в людей снова поверила... В общем, если бы у меня была такая мать, как вы, то я, наверное, была бы самой счастливой в мире... – стыдливо опустила глаза Оля.
- Поверь мне, Олечка, ты заслуживаешь самую лучшую маму! И что-то мне подсказывает, что скоро твои желания исполнятся. Все будет хорошо, – напоследок улыбнулась Инна Васильевна, а затем встала с кровати и произнесла, – И семья у тебя будет такая, что ты будешь, как за каменной стеной! Загляну к тебе утром, на сегодня две системы с антибиотиком, чуть погодя медсестра придет проверить сатурацию.