Хорошо мне потому, что за многие-многие годы попыток толковать произведения искусства я отобрал для себя несколько теорий об искусстве, согласовал их между собой и мне в радость укладывать всё доступное мне искусство (европоцентрическое) в как бы одну историю изменения. Вообще-то, мне кажется, такому можно объективно поразиться. Это как огромный карточный дворец. Ткни пальцем – и он развалится.
Но никто его не разваливает. Не потому, что он почему-то прочный. (Бывают такие конструкции, напряжённые, и за счёт так образовавшейся силы – устойчивые к разрушению. Вот у меня на кухне плохо закрывается окно. При дожде с ветром на стол, стоящий впритык к стене, течёт. Но у столешницы есть бортик. Я беру палку, упираю одним концом в бортик, другим в створку окна, заклиниваю, и дождь не проникает.) Мой карточный дворец не такой. Просто никто не обращает на него внимания. Я же как-то так изворачиваюсь всё время, что, если обнаруживается ошибка в каком-нибудь толковании, я исправляю и её, и там, где с ошибкой было сопряжение в других толкованиях. (Причём ничего не стираю, а зачёркиваю тонкой красной линией, и красным же цветом делаю поправку-сноску к ошибочному месту. Или ещё как-нибудь похоже поступаю.)
Чудо, но мне удаётся этот карточный дворец сохранять. – Полная иллюзия, что это потому, что конструкция-соображение объективно верны.
(Это имеет тот минус, что я невольно приобрёл какие-то незамечаемые мной нюансы интонации, в которых другие, восприняв, чуют отвратительное для них – обладателя истины.)
Для самопредохранения я целый файл сомнений сочинил. Но смех в том, что я его давно не пополняю и забыл. И вообще его никто не читает.
Одним из последних в конструкции было открытие для самого себя, что скатиться в красяво можно, похоже, из любого стиля. (Я предпочитаю говорить: идеостиль. Чтоб проакцентировать, что большие стили рождаются, каждый, от идеала в произведении неприкладного искусства. А тех, грубо говоря, всего 6 типов. И я морщусь на ситуацию стилизации: когда каждый – малый – художник, не имея идеала из числа этих 6-ти, ищет и находит то, что даёт ему узнаваемость и отличие от всех других. Например, Юон нашёл себя в насмешничестве.)
Так это я писал про хорошо.
А вот плохо, когда я напарываюсь на новую для меня то ли стилизацию, то ли что…
Вот Виктория Иконен.
Выглядит это как скатывание в красяво из идеостиля минимализма, как вида пробуддизма, тихого отчаяния от Этого скучного-прескучного (или иначе плохого) Этого мира. Скатывание – из-за пронзительного цвета. Цепенящего красотой.
Она же сама говорит, что отталкивается от фотографии обязательно пустынного места.
Вот одно такое фото (она раз раскололась).
А вот – его преобразование в картину.
И я опупеваю от восторга.
Придумать такое море при таком небе!..
Был уверен, что не найду в природе такого случая. Вот – самое близкое, что нашёл, отрезавши голубизну вверху.
Всё-таки не то. Всё-таки в природе гладкое море сколько-то да отражает небо. А не полностью индифферентно, как у Иконен.
В индифферентности есть, возможно, смысл: например, нет взаимной любви на Этом свете. И тогда это повод думать про пробуддизм, полную разочарованность.
Но я боюсь, что Иконен руководствовалась красивостью сочетания цветов. Есть такое во всё знающем интернете. На запрос: «дополнительные оттенки багровому», - я получил:
Меряю по себе: надо иметь чёрт-те какой вкус, чтоб сообразить такое сочетание.
Но проще не анализировать, а просто балдеть глядя на красяво, хоть и понимаешь, что ты при этом просто животное.
Нет. Это надо прекратить. Ибо сказать нечего.
26 ноября 2024 г.