Старое зеркало на чердаке всегда знало слишком много. Макс помнил это ещё с детства – как оно затягивало его взгляд в свои глубины, как искажало реальность, как шептало по ночам истории, от которых стыла кровь в жилах. Теперь, двадцать лет спустя, он снова стоял перед ним, глядя на своё отражение в потускневшей амальгаме, обрамлённой почерневшим от времени деревом.
"Надо уезжать отсюда, – эхом из прошлого звучал в голове испуганный шёпот матери. - Его не разбить, не вынести. Оно сожрёт нас..."
Она оказалась права. Зеркало действительно пожирало – только не тела, а души. С тех пор как он впервые заглянул в его глубины, жизнь превратилась в череду потерь и разочарований. Близкие умирали один за другим, друзья отворачивались, любимые уходили. Словно проклятие следовало за ним по пятам, оставляя после себя выжженную пустыню одиночества.
И вот теперь он вернулся – в старый дом, пропахший пылью и плесенью, где каждая половица хранила отпечаток его детских шагов. Пробираясь сквозь паутину времени, Макс поднимался на чердак, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее с каждой ступенькой.
Мужчина знал, что зеркало ждало его также, как и он, чтобы прояснить недосказанное когда-то. В его поверхности клубился странный туман, и в нём Макс видел не только своё отражение – он видел все версии себя, все возможные пути, которыми могла пойти его жизнь. Вот он смеётся на свадьбе, которой никогда не было. Вот держит на руках ребёнка, которого он так и не зачал. Вот обнимает мать, давно лежащую в могиле…
Дни превратились в бесконечный диалог с отражением. Макс видел в зеркале свои страхи, свою боль, свою вину – всё то, от чего бежал годами. Отражение говорило с ним, показывало ему правду, скрытую в глубинах его души.
- Ты можешь остаться в другом мире, – шептало оно голосом, похожим на его собственный, но более глубоким, более мудрым. - Где нет боли, нет потерь. Только покой.
В ту ночь, когда луна заглянула в пыльное окно чердака серебряным глазом, Макс прижался лбом к холодному стеклу от усталости. Поверхность зеркала вдруг стала жидкой подобно ртути и потянула его внутрь – в мир, сотканный из его кошмаров и надежд.
В зазеркалье время потеряло всякий смысл. Мужчина блуждал в лабиринтах собственного сознания, где каждый поворот приносил новую муку. Здесь все его потери обрели плоть — призрачную, но от этого не менее болезненную. Мать снова и снова умирала у него на руках, её лицо искажалось в той же гримасе боли, что и в реальности. Любимая женщина уходила, оставляя после себя пустоту размером с галактику, и эхо её шагов отдавалось в сердце, как удары молота.
Тени прошлого кружили вокруг стервятниками, выклевывая куски его души. Каждый проглоченный страх, каждая подавленная обида обретали здесь форму — они пульсировали в темноте багровыми сгустками боли, источая запах гниющей надежды и разложившихся мечтаний.
- Ты мог бы спасти нас, – шептали призраки его близких, их голоса сливались в какофонию упрёков. - Ты должен был быть рядом, должен был помочь, должен был любить сильнее...
Воздух здесь был густым от невыплаканных слёз, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие наполнялись жидким стеклом. В зеркальных коридорах его преследовали образы всех, кого он подвёл, кого не смог защитить, кого оттолкнул своим эгоизмом. Их лица плыли в темноте, как утопленники в чёрной воде, протягивая к нему руки, умоляя о прощении или проклиная — он уже не мог различить.
Боль скрутила его внутренности, когда перед ним пронеслись сцены его малодушия — моменты, когда он выбирал лёгкий путь вместо правильного, когда страх побеждал любовь, когда гордыня заглушала сострадание. Каждое воспоминание было как удар хлыста по оголённым нервам, каждый проступок выжигался на коже невидимым клеймом.
И посреди этого хаоса боли и вины его тёмное «я» улыбалось с обманчивой добротой, предлагая избавление.
- Я могу забрать всё это, – шептало оно голосом, в котором слышался скрежет разбитого стекла. - Отдай мне свою боль, свою память, свою человечность. Останься здесь, где ничто не имеет значения...
Его отражение было темнее, сильнее, свободное от груза совести и сожалений. Оно улыбалось губами Макса, говорило его голосом, но в его глазах плескалась тьма глубже ночи.
- Давай поменяемся местами? – спросило оно. - Я возьму твою боль, твои страхи. А ты останешься здесь, где ничто не сможет тебя ранить.
В зеркальной глубине тёмный двойник выглядел сильнее и увереннее, словно все слабости и сомнения, терзавшие Макса, лишь закаляли эту версию личности. Его улыбка излучала превосходство, а в глазах плескалась бездна, затягивающая водоворотом.
- Посмотри на себя, — насмешливо произнесло отражение, делая шаг ближе. — Вечно страдающий, вечно сомневающийся. Сколько возможностей ты упустил из-за своей доброты? Сколько ран получил, пытаясь всем помочь, всех спасти, всех понять?
Макс попытался возразить, но слова застряли у него в горле. Его «я» было право — доброта сделала его уязвимым, а сострадание принесло только боль.
- Знаешь, почему ты здесь? — не унималось отражение, кружась вокруг него хищником. - Потому что ты устал быть слабым. Устал нести груз чужих ожиданий. Мать умерла, потому что ты был слишком мягок, чтобы настоять на её госпитализации. Любимая ушла, потому что ты не смог убедить её остаться. Всё твоё одиночество — это результат мягкости и безволия, желания, чтобы за тебя решили проблему. Так давай я всё решу.
Каждое слово попадало точно в цель, находя отклик в самых тёмных уголках души Макса. Его двойник словно озвучивал все мысли, которые он годами пытался подавить, загнать поглубже.
- Я могу всё исправить, — почти нежно шептало отражение. - У меня хватит сил взять то, что должно принадлежать нам обоим. Мы же – одно целое. Никакой боли, никакой вины — только власть над собственной судьбой. Разве не этого ты хотел?
Двойник протянул руку, и в этом жесте было что-то гипнотическое, неотвратимое.
- Мир не делится на чёрное и белое. Есть только сила и слабость, власть и подчинение. Я могу дать тебе силу. Могу освободить от груза человечности, который ты так долго нёс.
Его тёмная версия излучала силу, уверенность, свободу от моральных оков. Она предлагала избавление от всего, что мучило его годами. Нужно было только согласиться, только позволить этой части себя взять верх. Все эти годы он был пленником собственной морали, рабом чужих ожиданий. И Макс ощутил, как его сопротивление исчезает, а доверие к иному «я» растёт.
– Да, – прошептал Макс, чувствуя, как последние крупицы сопротивления растворяются в зеркальной мгле. – Забери эту боль.
Когда их руки соприкоснулись, мужчина почувствовал, как реальность переворачивается. Последнее, что он увидел перед тем, как его затянуло в зеркальную бездну, — торжествующую улыбку на собственном лице: чужую и пугающе свободную.
Взмах молотка и резкая боль отчаяния с утроенной силой захлестнула Макса. Теперь в отражении остался он — вечный пленник собственной совести, запертый в лабиринте несбывшихся надежд и горьких сожалений. Доброта, способность любить и прощать, и бесконечное сострадание — всё, что делало его человеком, стало тюрьмой за зеркальной гранью.
А в реальный мир шагнуло нечто иное — существо, годами вызревавшее в тёмных глубинах души, что питалось проглоченными проклятиями, подавленными вспышками гнева и затаённым желанием отомстить. Оно носило его лицо, говорило его голосом, помнило каждый момент его жизни. Но в голубых глазах теперь плескалась бездна, свободная от моральных терзаний и угрызений совести. Оно знало все слабости и болевые точки тех, кого Макс любил, все тайные рычаги власти над людьми, которые он никогда не осмеливался использовать. И теперь эта тёмная сущность получила свободу действовать, не оглядываясь на добро и зло, не боясь причинить боль, не сожалея о последствиях.
Глядя сквозь осколки разбитого зеркала, Макс с ужасом осознавал, что выпустил в мир свою худшую версию — расчётливого хищника в человеческой шкуре, для которого чужие жизни и судьбы станут лишь инструментами к достижению цели. И пока его сущность с улыбкой стряхивала с рукава зеркальную пыль и отбрасывало молоток в сторону, готовясь шагнуть в «чистый, незамутнённый тенями мир», Макс понимал, что совершил непоправимое. Он не просто сбежал от своей боли — он позволил ей обрести собственную волю и выпустил в мир чудовище, способное на всё то, от чего сам сдерживался.
А осколки зеркала медленно тускнели, навеки запирая Макса в царстве теней. И теперь единственным утешением оставалась мысль, что когда-то он был достаточно силён, чтобы сдерживать эту тьму внутри себя. И только отчаяние стало главной слабостью, выпустившей существо без принципов, жалости и всего того, что сохраняло в нём духовность.
Трейлер к рассказу можно посмотреть здесь
_________________________________________________________
Скоро выходит мой сборник рассказов. Все подробности можно найти тут