Анна сидела на кухне, завернувшись в старый клетчатый плед, и смотрела на связку ключей. Маленькие, потускневшие от времени, они лежали на столе, словно молчаливое напоминание о бабушкином доме. Она нашла их вчера, когда разбирала ящик в комоде. И теперь они никак не выходили у неё из головы. Дом был заброшен уже десять лет. После смерти бабушки туда никто не приезжал. Все только говорили, что его пора бы продать или снести, но руки так и не доходили.
А теперь…
Теперь Анна вдруг почувствовала, что ей нужно туда поехать.
Дети выросли и разъехались. Старший сын работал в другой стране, младший недавно уехал в Канаду. Последние несколько лет она жила только их заботами: учёба, подарки, помощь, звонки. Она привыкла быть для них опорой. А теперь опора оказалась ненужной.
Дом, пахнущий соснами и детством. Может, он и правда был ответом.
---------------------------------------
Анна вела машину медленно, словно не спешила доехать до цели. Дорога, огибающая лес, была пустой и молчаливой. Сосны высились вдоль обочины, их корявые ветви, покрытые тонкой коркой инея, местами цепляли друг друга. Тонкие лучи солнца пробивались сквозь густую крону и играли на замёрзшей земле — то ли тёплый свет, то ли обманчивое напоминание о лете. Она помнила эту дорогу. Когда-то, в детстве, они с бабушкой ездили сюда на велосипеде: она — впереди, бабушка — сзади, с корзиной для грибов. Сейчас всё выглядело иначе. Дорога казалась уже, сосны — выше, а лес — тише. Или это просто она изменилась?
Дом появился внезапно, когда Анна уже подумала, что проехала мимо. Он выглядел так, будто природа решила вернуть его себе: стены, обшарпанные дождями, покрылись серым налётом, крыша местами прогнулась. Желтоватые рамы окон были забиты досками, как у забытых давно кораблей. За забором, когда-то ярко-жёлтым, теперь торчали перекошенные доски, словно зубы, давно утратившие здоровье.
Анна вышла из машины и замерла. Странное чувство охватило её — смесь сожаления и тоски. Она шагнула ближе, дотронулась до холодной, влажной древесины ворот. Здесь её рука соскользнула вниз, наткнувшись на потёртую железную ручку. На мгновение ей показалось, что дом смотрит на неё — не обиженно, а просто устало. Она медлила, но потом открыла дверь.
Внутри пахло сыростью и пылью. На кухне стоял бабушкин стол, облупившийся от времени, но всё такой же крепкий. В углу висела старая занавеска с цветочным узором, потрескавшаяся на солнечной стороне. Её взгляд упал на комод. Она подошла и открыла верхний ящик. Внутри, под стопкой пожелтевших тканей, лежала коробка.
Анна поднялась на чердак с коробкой в руках. Она вспомнила, как лазала сюда в детстве, чтобы найти спрятанные бабушкой конфеты. Тогда здесь было светло, а теперь сквозь старые окна пробивался лишь тусклый свет. В коробке лежали старые письма. Одно из них было адресовано ей.
Почерк матери.
«Аня, я часто боялась что-то менять. Всегда ждала подходящего момента. Но его никогда не было. Я знаю, ты сильнее меня. Ты найдёшь в себе силы просто начать, даже если страшно. Иногда для этого нужно просто сделать первый шаг.»
Слова матери обожгли её. Она почувствовала, как сердце сжалось. Когда она в последний раз делала что-то для себя? Когда последний раз позволяла себе мечтать?
---------------------------------------
Она не вернулась в город. Вместо этого осталась в доме на неделю. Купила в местном магазине чистящие средства и старые инструменты. Первое время просто убиралась: мыла окна, сдирала обои, выметала пыль. Затем вспомнила, что дома, в кладовке, лежит её старый мольберт. Она привезла его вместе с коробкой красок, которые когда-то покупала для детей.
Первый вечер был мучительным. Она сидела перед белым листом бумаги, словно перед пустотой.
Мысли путались: - Зачем я это делаю? Разве это что-то изменит?
Но её рука сама потянулась к кисти. Первым штрихом был оранжевый. Затем зелёный. На бумаге появилась сосна. Она смотрела на неё и вдруг поняла: это напоминало ей детство.
---------------------------------------
Каждое утро начиналось с краски на руках. Анна рисовала сосны, закаты, старый дом, каким он был в её детстве. Её картины были неидеальными, но в них было что-то живое. К вечеру она выходила на крыльцо, чтобы отдохнуть.
Однажды пришёл сосед, Иван Петрович. Он остановился у забора, оглядел дом и покачал головой.
— Всё бы хорошо, Анна, но не проще ли снести это старьё?
Анна улыбнулась: — Я думала об этом. Но знаете, это старьё напоминает мне, кто я.
Он хмыкнул и ушёл. На следующий день он пришёл с молотком и помог ей починить забор.
---------------------------------------
К весне дом преобразился. Окна были чистыми, стены покрашены, крыша подлатана. В доме было ещё много недоделанного, но это её не пугало.
Она собрала все свои работы и отнесла их в городской центр. Там был зал, где устраивали выставки местных художников. Директор, женщина в строгих очках, долго смотрела на картины.
— Это необычно. Просто, но в этом есть душа. Мы могли бы устроить небольшую выставку.
Анна не верила своим ушам.
----------------------------------------
На открытие выставки пришло больше людей, чем она ожидала. Иван Петрович привёл свою жену, дети прислали цветы из Канады. Когда выставка закончилась, Анна вернулась домой, уставшая, но довольная. В прихожей она замерла на миг, прислушиваясь к тихим звукам старого дома: потрескивание дерева, еле слышный скрип на чердаке.
Она включила настольную лампу на кухне, и тёплый свет заполнил пространство, падая на стены, где теперь висели её картины. Она подошла ближе, чтобы рассмотреть одну из них — ту самую, с изображением сосен в предрассветном тумане. Её пальцы слегка коснулись холста, как будто это могло вернуть то утро, когда она рисовала, стоя босиком на холодной земле. За окном ветер мягко играл с ветвями сосен. Они шелестели, будто шептали что-то, что Анна ещё не понимала, но уже чувствовала.
В этот момент ей вдруг стало легко: она знала, что прошлое оставило ей не только воспоминания, но и силы идти дальше. Она уселась в кресло у окна, завернулась в старый плед и смотрела на темнеющее небо. Впереди, наверное, будут трудности. Но теперь она была уверена: с ними она справится…