Люция Вавиловна – молодая учительница английского языка проверяла после уроков тетради своих учеников. Вдруг в дверь класса громко постучали. Сразу же дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова с взъерошенными рыжими волосами ученика шестого класса Клёпкина.
- Можно войти, Люция Вавиловна? – бойко справилась рыжая голова.
- Войди, Клёпкин, - кивнула учительница, немного удивленная. – Что ты хотел?
Дети часто прибегали в класс после уроков за забытыми ручками, за тетрадями или портфелями. Но вошедший не относился к таким, школьные принадлежности обычно он забывал дома.
- Я пришел исправить оценку за четверть, - решительно ответил Клёпкин, шмыгнув носом.
- Ну, давай, исправляй, - учительница одобряюще улыбнулась. – Какие ты слова знаешь?
Ей было приятно видеть интерес к своему предмету, хоть и со стороны не самого лучшего ученика.
- Кэт… Тэйбл… М-м-м… Мазе… - начал перечислять тот.
- Еще?
- Забыл…
- Это, Клёпкин, только на «тройку», - заключила учительница, немного подождав. - Я тебе «тройку» и выставила. Больше не могу! Так что, иди.
Люция Вавиловна склонилась над тетрадями, давая понять мальчику, что разговор с ним окончен. Но тот и не собирался уходить.
- Что тебе еще? – спросила учительница, глянув на ученика уставшими от проверки тетрадей глазами.
- Мне «тройку» мало, - пробубнил тот неожиданно. – И «четверку» мало. Я хочу учить английский углубленно.
Тонко выщипанные брови молодой учительницы изящно изогнулись, означая удивление.
- Угол… углубленно… Что?! – переспросила она, не веря своим ушам. – Где ты набрался таких слов, Клёпкин?
- Не знаю, из телевизора, наверное, - беспечно ответил ученик, разглядывая потолок класса.
- У вас дома есть телевизор?! – тонкие девичьи брови изогнулись еще больше, теперь они означали крайнее изумление и восторг одновременно.
Телевизор в деревне считался роскошью и был только у председателя и еще в двух – трех домах передовиков колхоза.
- Мы со всей улицы ходим к соседям, они недавно телевизор купили, – просто объяснил мальчик доступность дорогого электролампового прибора.
- Что, по телевизору учили говорить по-английски углубленно? – тонкие брови взлетели еще выше, почти превратившись в ниточки. - Вы со своими соседями смотрите такие передачи?!
- Не-а, там показывали поля, и трактора, - пояснил Клёпкин, - и говорили про углубленную вспашку земли…
- Передача «Сельский час», значит. Ты, конечно, молодец, что смотришь такие передачи, - похвалила учительница, облегченно вздохнув. – Но лучше бы ты уроки учил!
- Я хочу учить английский! – упрямо повторил ученик.
- Ну, зачем тебе английский, с кем ты будешь разговаривать на нем в нашей деревне? – попробовала переубедить его учительница. – Ты забыл, Клёпкин, как на торжественном пионерском сборе давал клятву, что после восьмого класса пойдешь в СПТУ и будешь трактористом? Трактористам английский ни к чему!
- Я передумал, - пролепетал мальчик, потупив глаза, - я решил быть дипломатом, как Штирлиц.
От услышанного учительницу будто током дернуло.
- Ну, допустим, Штирлиц был шпи… разведчиком, а не дипломатом, - поправила она новоявленного эрудита, не сразу придя в себя.
- В другом фильме он был дипломатом… - не сдавался Клёпкин.
- Что-то я не помню такого фильма с Тихоновым в роли дипломата, - засомневалась учительница. – Ну ладно, а ты знаешь, чтобы стать дипломатом нужно знать не только английский, но еще два – три других иностранных языка? Кроме того, нужно знать географию, психологию, философию, политэкономию и… и… еще много чего.
Из всего перечисленного мальчику более или менее было знакомо только название «География». И он задумался. Подумав же, изрек:
- Дайте мне задание, Люция Вавиловна, я буду учить.
- Хорошо, вот тебе задание на дом, - учительница что-то записала на бумажке и протянула мальчику. – Слова: пэн, бук и ноутбук. Как выучишь, придешь.
Молодая учительница была уверена, что трех слов будет достаточно, чтобы Клёпкин никогда больше не досаждал ей. Каково же было ее удивление, когда тот появился в классе после уроков уже на следующий день! Глаза его были слегка покрасневшие, видно, углубленное изучение английского давалось нелегко.
- Уже выучил? – спросила учительница.
- Выучил, - ответил мальчик, кивнув рыжей головой.
- Как переводится «пэн»?
- Пэн - ручка.
- Бук?
- Бук - книга.
Экзаменуемый отвечал почти без запинки, уверенно выговаривая иностранные слова. Учительница решила несколько усложнить задание.
- А как переводится «ноутьбОк»? – спросила она заковыристо, стараясь выговорить слово на английский манер, как учили её саму когда-то в педагогическом училище.
- НоутьбОк, - в точности повторил Клёпкин, словно он всю свою недолгую жизнь являлся подданным британского королевства, - настольный компьютер…
- Что?! Какой еще компьютер?! – не на шутку всполошилась Люция Вавиловна. – Ты хоть знаешь, что означает это слово?
- Знаю, это электронно - вычислительная машина, - невозмутимо ответил ученик, очередной раз блеснув эрудицией.
- Тогда ты должен знать, каковы размеры этого компос… электронно – вычислительной машины! - назидательно сказала учительница. - Огромные! Ты не слышал, как рассказывала Розалия Леопольдовна, учительница по математике? В летние каникулы она ездила в Москву со старшеклассниками. Их водили на экскурсию в ВДНХ и показали там самую современную вычислительную машину, построенную Советскими учеными. Им даже разрешили потрогать ее руками. Так вот, по словам Розалии Леопольдовны, такая машина по размерам примерно с наш класс будет. Как ты ее на стол поставишь, Клёпкин?!
- Скоро они будут совсем маленькими, размером как наш классный журнал, - со знанием дела парировал ученик. – И такие компьютеры будут в каждой советской семье!
- Что ты несешь?! Не заболел ли ты? – разволновалась Люция Вавиловна.
Она поднялась из-за стола и быстро заходила между партами, почему-то с опаской поглядывая в сторону входной двери.
– Кто тебе такое сказал? Опять, небось, насмотрелся телевизора у соседей?!
- Нет, это я в журнале вычитал, - скромно ответил Клёпкин.
- В каком журнале? – почти шепотом спросила учительница, вплотную подойдя к ученику и немного наклонившись над ним.
- «Квант» называется…
Люция Вавиловна, нахмурив бровки, тщетно попыталась вспомнить журнал с таким названием:
- Квант? Интересное название! Случаем, не иностранный ли он?
- Написано по-русски, иначе как бы я его читал?! – удивился в свою очередь мальчик, пожав плечами.
- А где ты его взял? – допытывалась учительница.
- Маманя давеча принесла из сельмага. Купила там халву, а журнал ей дали в нагрузку. – Мальчику было невдомек обеспокоенность учительницы.
- Ну, хорошо, - Люция Вавиловна опять села за свой стол и, записав быстро на бумажке, протянула ее ученику, - вот тебе, Клёпкин, новые слова: скай, сан, эппл. Нет, «эппл» не надо, вычеркни его, а то ты опять что-нибудь выдумаешь с ним. Выучишь, придешь. И… и принеси мне свой журнал, я тоже хочу его почитать… возможно, и завуч захочет?
На следующий день Клёпкин не пришел после уроков. Не было его и через два дня, как и через неделю. Вскоре учительница и ученик про углубленное изучение английского благополучно забыли.