Дед Артем, человек ни разу неглупый, но много раз себе на уме, нашел в кладовке фотоальбом. Выцветший от времени, с толстым слоем пыли... Брезгливо взяв его в руки двумя пальцами, ворчливо пробормотал:
- Это еще что за раритет такой?
Сам по себе альбом ничуть не примечательный, но внутри… Внутри !!!
Никогда прежде он не видел этих фотографий, отображающих не абы кого, а его старуху Дарью.
Да нет, это сейчас она старуха, а тут, в альбоме, юность Дарьи, его Дарьи, совсем даже не сегодняшней бабки, а молодой, задорной, смешливой девчонки с глазами, как у молодого галчонка, и улыбкой, способной растопить даже антарктический лед!
Поначалу он удовлетворенно хмыкал, разглядывая свидетельства юности своей супружницы, на сегодняшний день чуть подслеповатой, но все еще задорной, жизнерадостной, шустрой дамы, с которой уже давно у них сложились совсем даже не супружеские, а, скорее... Как бы это сказать?
Сожительские отношения.
Остались они одни коротать старость.
Наталка, дочка, смоталась в Италию, нашла себе тамошнего горячего богатенького аборигена, макаронника и про них, родителей, вспоминает только по праздникам. Да и то не всегда...
Ну и ладно! Нахлебались они с ней, пока дома жила: та еще вертихвостка выросла!
Вот совсем детские фотографии, вот школьные...
Устал дед разглядывать стоя свидетельства юности своей жены, оглянулся и, не найдя, куда присесть, потихоньку сполз на пол.
Ага! Вот она на школьной сцене.... Микрофон в руке... Ну вот те и на!!! Видать и петь умела! Да ни че попало: на сцене! А платье нарядное, коричневое в белый горошек: совсем как у Джулии Робертс...
А ниже, в кадре, рослый красавец с огромным букетом ромашек...
Дед напрягся. Это еще что за прынц, спрашивается?
Молодой, стройный, в пиджаке, вся рожа светится, как у мартовского кота, явно претендующий на звание самого обаятельного красавца в ближайшем окружении. И ладно бы он, ведь совершенно очевидно, куда направлен взор Дарьи!!! Очевидно ведь: поет для него!
В свои без малого семьдесят лет Артем забыл, что существует такая вещь, как ревность... А вспомнив, ужаснулся: это чувство, подобно гадюке, свело всё его тело в бесполезную кучку плоти, вонзив жало самым что ни на есть безжалостным образом в ранимое сердце страдальца...
На лбу выступила испарина... То самое сердце, которому и стучать - то, если по - хорошему, осталось всего ничего, бешено заистерило, заколотилось в груди, отчего-то вызывая давно забытые, но, черт побери, такие сладостные инстинкты...
Стерев левым рукавом пот со лба, едва отдышавшись, продолжил осмотр доказательств двойной жизни собственной жены.
Вот они сидят в какой-то беседке на лавочке. Какой-то парк. Вдвоем!!! Просто беспредел!
Выругавшись, перевернул страницу. Ну, ладно, здесь она то с подружками, то одна... Но... До чего же хороша!
Еще страница. И здесь опять этот самый джигит. Тоже еще: сидит, похоже, на лодке и опять рот до ушей! Но её, Дарьи, здесь нет... И на том спасибо!!!
Артем, человек принципиальный и ревнивый, как старый дворняга на кость, решил, что это – враг номер один. И, вполне возможно, все еще угрожает его семейному счастью. Ведь Дарья, с присущей ей невозмутимостью, хранила этот фотоальбом как государственную тайну!
Началось расследование. Артем, словно Шерлок Холмс, но не в валенках и без дедуктивного метода, начал допрос с особым рвением.
Правда, в домашних тапках.
- Дарья! – громыхнул он, держа в руке фотографию с подозрительно красивым молодым человеком. – Объясни мне, кто это… эта… казанова в выцветшем пиджаке?!
Дарья, спокойно потягивая чай с малиновым вареньем, ответила:
- Артем, это Коля. Мой одноклассник. Давно умер, бедняга. В молодости мечтал стать капитаном дальнего плавания, но стал… Бухгалтером. Скучная жизнь у него была.
- Бухгалтером?! – прорычал Артем. – И ты, значит, променяла меня, преданного, любящего мужа, на бухгалтера?! В выцветшем пиджаке?!
- Артем, – поставив чашку с чаем на блюдце, слегка приподняв бровь, мягко сказала Дарья, – мы тогда даже не держались за руки. Коля был… Ну, таким, немного… Неудачливым романтиком. Он мне ромашки, подснежники дарил, все листья облетали к обеду. Ты-то мне тюльпаны даришь, которые хотя бы неделю стоят. А я тюльпаны люблю больше, чем ромашки.
Артем опешил. Логика была железная, но ревность – существо упрямое.
- А почему ты его фотографию хранишь? – пробурчал он, присматриваясь к улыбке Коли на снимке. Улыбка была, надо признать, невинной и немного глуповатой.
- А зачем выбрасывать старые фотографии? – спросила Дарья. – Это же память. Как твои трофеи с рыбалки. Ты что, их выбросил?
Артем задумался. Да, трофеи, правда, были немного… Унылы. Несколько мелких окуньков и пара усохших карасей… Их бы давно пора выбросить, а жаль.
- Ну… – промямлил он. – Память… это… святое.
И Артем смирился.
Но с тех пор он регулярно и ревниво проверял, чтобы Коля в пиджаке не занимал место на полке рядом с его собственными, пусть и не очень впечатляющими, фотографиями молодости.
Ревность – штука странная, но, как оказалось, вполне излечимая с помощью малинового варенья, правильно поставленной диагностики, логики и дедукции.
Но, на всякий случай, сменил место дислокации с дивана в зале, на место рядом с женой в спальне.
Теперь, стоило прикрыть глаза, как в памяти возникала красотка в коричневом платье в крупный белый горошек.
Как у Джулии Робертс. Он прижимался к ней поближе, обнимал и...
Она совсем не отталкивала!
А то, что это уже была девчонка совсем не первой свежести, Артем забыл.
- Ревность - штука странная, - думал он, - но, как оказалось, вполне себе излечимая с помощью малинового варенья и даже полезная, когда приходит к старости...
* * *
Вот только не говорите о том, что седина в бороду, и бес в ребро...
Здесь случай другой!
Альбом с фотографиями , как стрела того самого Купидона, который, пожалуй, поздновато явился со своими стрелами...
Так что: лучше поздно, чем никогда?
Или нет? Как вы думаете?
____________________
Жду ваши комментарии и ❤️👍👍👍