Его голос, низкий и хриплый, пробирает до дрожи. Я слышала нашу клятву не один раз, но всё равно плачу, как в первый раз. Сердце стучит в груди как ошалелое.
Мой голос сменяет голос Данила и я проговариваю вслух слова, которые знаю наизусть, потому что придумала эту рифму сама:
«Я благодарна богу и судьбе за то, что они подарили тебя мне.
За то, что ты рядом со мной.
За то, что я твоя, а ты мой.
Я клянусь тебе, мой родной,
Быть верным другом и нежной женой.
Жить с тобой в горе и радости до конца своих дней,
И быть матерью наших детей».
Мельком смотрю на мою маму и сестру. Они рядом стоят. Плачут, платком вытирают выступившие слёзы. Других гостей я почему-то сейчас не вижу. Всё как в тумане, покрыто пеленой.
Обмениваемся кольцами. Всё делаем медленно и красиво, чтоб фотограф и видеооператор успели запечатлеть значимый момент.
На песочной церемонии ведущая вручает Данилу колбу с чёрным песком, мне — белым. Мы должны заполнить нашу вазу этим песком, чтоб образовался особый рисунок. Данил, как всегда, спешит, старается всё покрыть чёрным песком, а я терпеливо жду и в самом конце накрываю нашу с ним картину белым полотном.
Кто-то из гостей смеётся, говоря, что сразу видно, за кем в семье будет последнее слово.
Первый свадебный танец трогает до глубины души. Обнимаю Данила за плечи одной рукой, вторая вложена в его ладонь. На заднем фоне море волнуется и, кажется, что в этот миг мы одни на всём белом свете.
— Люблю тебя, — шевелю губами, а он целует меня нежно и лбом прижимается к моему.
— Я тебя никогда не отпущу. Ты моя… до последнего вздоха.
— Твоя. Только твоя.
«Удар под дых»
Вечер в самом разгаре. Уже подвыпившие гости вовсю веселятся, показывая себя самым раскрепощённым образом. Я наблюдаю за ними с центра зала, где мы вместе с Потоцким сидим за столом, и довольно усмехаюсь. Плечо прижато к плечу. Держимся за руки, переплетая наши пальцы в замок.
Ненадолго закрыв глаза, представляю нашу с Данилом жизнь лет так через десять. Мы будем кайфовой парой — это точно. Путешествия, спорт и здоровый образ жизни, а ещё мы будем любить друг друга семь раз в неделю, потому что не устанем от бытовухи — уверена на все сто процентов. Мы же столько лет знакомы, наша любовь без срока давности всё выдержит, любые преграды. Мы должны состариться вместе и как в сказке умереть в один день.
Пока до нас никому нет никакого дела, я увожу Данила из ресторана. Хочу побыть с ним наедине
На улице уже темнеет. Вторая половина октября, вечером достаточно прохладно, хотя осень в этом году выдалась тёплой.
По вымощенной тротуарной плиткой дорожке мы идём рука об руку. На мне накинут мужской пиджак, в который я кутаюсь с особой любовью: он тёплый и пахнет любимым мужем. Данил в одной рубашке с расстёгнутыми пуговицами на воротнике, галстук уже давно снят.
С каждым шагом доносящаяся из ресторана музыка становится всё тише, а вскоре и вовсе стихает. И лишь шум прибоя, вкупе с попутным ветром, который треплет мои волосы, давно уже выбившиеся из причёски, нарушают безмятежную тишину.
— Не устала? — интересуется Данил, когда мы выбираем уютное место в закутке, где не дует ветер.
— Честно? Очень устала, но домой пока не хочу.
Обняв за талию, Данил притягивает меня к себе. Его пальцы сцеплены в замок на моей пояснице, через слой ткани я чувствую: какие они горячие. Задрав голову, смотрю на знакомые до каждого миллиметра чёрточки лица. И улыбаюсь, ощущая себя самой счастливой на этой планете.
Он смотрит на меня пристально, немного склонив голову набок. В его взгляде читается нежность и любовь — та самая, о которой я могла только мечтать. Но она реальная, я чувствую её, как никогда, и от этого кружится голова, радость переполняет. Я словно пьяная от этих чувств.
— Скажи, за что ты меня полюбил?
— Разве любят за что-то? — усмехается кривовато на одну сторону, взглядом ласкает. Издевается же, ей-богу!
— Ну, Дань, — легко толкаю в плечо, — скажи честно. Почему я? Ну, вот правда… для меня это загадка. Когда-то ты мне говорил, что не веришь в любовь, что её не существует и прочее бла-бла-бла. Тогда почему ты полюбил меня? Что во мне есть такого, чего нет у других? Ты ведь давно не мальчик, а влюбился впервые, когда тебе уже немного за тридцать.
Внимательно выслушав, Потоцкий молча притягивает меня к себе, заставляя зарыться лицом у него на груди. Я замолкаю под размеренный стук сердца. Пожалуй, этот жест красноречивее любых слов. Влюбиться решило его сердце, просто выбрало меня среди миллионов других. И совсем неважно: почему. Просто отныне это свершившийся факт, не нужно искать какого-либо подтекста.
Его губы покрывают мою макушку, а хриплый голос проносится над ухом:
— Мне хуёво без тебя, малыш. Это мой главный аргумент, всё остальное: почему и за что, вообще не парит.
Оторвав голову от его груди, смотрю на волевой подбородок. Мой брутальный мужик, как всегда, в своём репертуаре. Он же ни разу не романтик, красиво говорить даже не пытается. «Пришёл. Увидел. Победил», — его кредо, как мне кажется. Для Потоцкого главное — действия, а слова все — это так — лирика для слюнтяев.
— Дрожишь. Вернёмся в ресторан, пока окончательно не замёрзла, — он тянет меня за руку, а я и не сопротивляюсь.
Иду рядом с ним, на лице застыла дурацкая улыбка, но сегодня мне всё можно.
Когда подходим к ресторану, то становится слышным голос ведущей.
— Опоздавшие гости? — удивлённо кошусь на Данила.
— Гостья, — поправляет Данил, открывая передо мной дверь и пропуская в ресторан.
— А разве мы кого-то ждём? — хочу спросить: может, это его мама решила поздравить младшего сына, но теряю дар речи, застыв взглядом на знакомом силуэте.
— Только её здесь не хватало, — цедит через зубы Данил, озвучивая вслух мои мысли.
Парализованная шоком, я стою на месте не шевелясь. А Потоцкий подходит ко мне вплотную, берёт крепко за руку.
— Идём, — тянет меня за руку, заставляя сдвинуться с места, и в этот момент гостья оборачивается.
Миг застывает. Долгий зрительный контакт. Просто глаза в глаза друг другу смотрим и губы поджимаем.
— А вот и наши молодые, — звучит из микрофона голос ведущей. — Дорогие Настенька и Данил, принимайте поздравления от вашей близкой подруги семьи Людмилы.
— Она издевается над нами? — шикаю тихо, это слышит только Данил.
— Не реагируй остро. Она просто пойдёт нахер… чуть позже.
В отличие от меня Потоцкий абсолютно спокойный. Уверенным шагом ведёт нас к свадебной арке, где, улыбаясь во все тридцать два, стоит Людмила с огромным букетом роз — как это мило, что аж зубы сводит оскоминой.
* * *
Из-за огромного букета мне не сразу удаётся разглядеть округлившийся у Люды живот. Возможно, в далёкой прошлой жизни, когда мы с Людмилой были лучшими подругами, я бы порадовалась искренне её грядущему материнству. Но не сейчас! Сейчас на моём лице застывает брезгливая маска, уголки рта ползут вниз. Не могу изобразить радость на лице, как ни старайся.
Мне совсем не нравится: ни сама Люда, ни её приветливость. Хочется послать бывшую подругу куда подальше, но на нас смотрят гости, я чувствую на себе их взгляды. Каждое моё движение под строгим прицелом чужих глаз. Поэтому мысленно уговариваю себя быть терпеливой, не показывать враждебного настроя.
— Поздравляю мои дорогие, — елейным голосом поёт Людмила, имея наглость находиться здесь в самый важный для меня и Данила день.
«Гадина», — хочется выплюнуть бывшей Потоцкой прямо в лицо, но Данил крепко сжимает мои пальцы. Вселяет уверенность, что ничего катастрофического не происходит. Но на самом деле это полная жопа. Никто Людмилу не приглашал на свадьбу и я не знаю: зачем она пришла, какие её истинные намерения. Вряд ли она действительно горит желанием поздравить, порадоваться за нас с Данилом по-настоящему.Люда приближается. Вручив мне сраный «веник», обнимает Потоцкого. Виснет на его шее, как тяжёлый груз. И своими накрашенными ядовито-красным цветом губами тянется к щеке Данила.
Данил натянуто улыбается:
— Спасибо, — спешит отстраниться.
— Дай вытру помаду, — смеётся Люда, хочет рукой коснуться лица Потоцкого, но он перехватывает её за запястье. Люду этот жест нисколько не трогает, она почти сразу переводит фокус на меня: — Ты же не ревнуешь, Настён? Он теперь твой муж. Вместе до гробовой доски, как говорится.
В тоне Людмилы много сдержанности. Видно, что она контролирует своё каждое слово, будто заранее репетировала торжественную речь… сучка.
— Ты никогда не умела шутить, — сухо реагирую на попытку Люды меня зацепить.
Ведущая предлагает сделать памятную фотографию возле свадебной арки. Люда очень хочет встать между мной и Данилом, но оказывается с левой стороны от Потоцкого.
Я едва могу терпеть эту гадину. Данил, кажется, тоже вот-вот на грани продемонстрировать своё истинное отношение. Но словно почувствовав враждебный настрой, Людмила мило улыбается, вручает мне подарок — небольшую коробочку, обвёрнутую в дизайнерскую бумагу, и занимает свободное место за столом среди наших общих друзей.
Гости ни о чём не догадываются, почти моментально переключаются на болтовню. И до Люды нет никому никакого дела, кроме моих родителей и старшего брата Данила. Их взгляды говорят сами за себя, они в конкретном шоке.
До конца торжественного вечера Люда ведёт себя прилично, я даже забываю об этой гадине ровно до того момента, пока ведущая не предлагает посмотреть какой-то ролик на большом проекционном экране.
Из-за технических неполадок у ведущей не сразу получается показать ролик. Я ухмыляюсь, вспоминая, как буквально несколько часов назад у неё точно так же не получилось нормально провести церемонию бракосочетания. Потерять клятву молодожёнов и поставить чужую запись — это просто мегапрофессионально, ну прямо уровень «бог».
В зале специально приглушают свет, на экране наконец-то появляется картинка. Звучит приятная мелодия. Это слайдшоу из моих и Данила старых фотографий — начиная с детского сада и дальше по календарной очерёдности.
Ничего ужасного не происходит, но у меня возникает нехорошее предчувствие. Смешанные чувства, толком ничего не могу понять. Напряжение сковывает, а по коже мороз бежит.
Я переглядываюсь с Потоцким. Спрашиваю его: кто подготовил ролик, ведь старых фоток у меня никто из гостей не просил. Возможно, попросили у мамы, но… Уже через несколько слайдов, когда появляются фотки из моей студенческой жизни, то у меня пропадают все сомнения. Это Люда! Только у неё могла быть эта смешная фотка, как мы в общаге сидим на балконе 8 этажа, свесив ноги вниз.
Напряжение нарастает с каждой секундой. Нервы не выдерживают.
— Не нравится мне всё это. Можешь подойти к ведущей и попросить её выключить этот ролик? — прошу Данила.
Вздохнув, Потоцкий молча поднимается со стула. Но всё это происходит слишком быстро. На экране появляются свадебные фотографии Люды и Данила, затем следуют обрезки видео из их семейной жизни. Но одна запись повергает меня в шок. Я слышу свой голос и столбенею.
«Я сплю с твоим бывшим мужем»
«Это шутка, что ли?»
«Я не шучу»
«Ну и как тебе с ним?»
«Зачем ты это спрашиваешь, Люд? Хочешь узнать подробности: как мы с ним, в какой позе, сколько раз я кончаю…»
«Я же тебя просила не связываться с ним. Я умоляла тебя»
«И что?»
«И ничего! Ты же знала, как мне будет больно. Настя! Он же специально с тобой, дура! Назло мне, понятно? Он попользуется тобой и выбросит, как делал это со всеми своими бабами. Но мне тебя даже не жаль. Дура ты, Волык. Если бы ты была нужна Потоцкому, он бы десять лет не тянул резину. Он тебя не любит нисколечко, у него таких как ты дохера»
С лица сползают все краски. Закрыв глаза, я пытаюсь побороть гадкое чувство, будто мне вылили на голову ведро дерьма. И когда кажется, что хуже уже быть не может на экране появляются новые фотографии. Я не понимаю, почему до сих пор не выключили этот дурацкий ролик, который подготовила бывшая лучшая подруга, как и не понимаю: куда пропал Данил, его просто нигде не видно!
Я не сразу могу разглядеть на фотках Потоцкого. Глаза застилают слёзы, а на горло будто накинута удавка — сжимается с такой силой, что кажется я вот-вот перестану дышать.
На фотках повсюду Данил. И не один! А с какой-то девушкой, которую я никогда не видела раньше. Но судя по рубашке, которая была надета на Потоцким в одной из фотографий, снимки свежие — не больше месяца, потому что это новая рубашка мужа, я её подарила.
Удар под дых случается под конец видео, когда на экране появляется фотография, где Данил вместе с незнакомкой входят в женскую консультацию.
«Как тебе, бывшая лучшая подруга? Больно? Это ещё не больно, а всего лишь первая измена твоего мужа. Я же тебя предупреждала, что у него таких, как ты дохера. Любви и счастья вам, мои недорогие друзья», — звучит из музыкальных колонок и моя психика не выдерживает.
Дыхание учащается. Хочется заорать во всё горло, выплеснуть негативные и травмирующие нервную систему эмоции, но не выходит. Я просто впадаю в ступор…
«Балансирую на краю»
Данил
— Насть, открой дверь… Малыш, ну, пожалуйста, — прошу в хрен знает который раз, но в ответ прежняя тишина.
Рука ложится на моё плечо. Реагирую резко, отмахиваюсь, даже не смотрю, кто подошёл. Продолжаю тарабанить в дверь, не теряю надежду, что Настя успокоится и наконец-то откроет. Если же не откроет, один хер сломаю всё к ебеням, снесу с петель эту чёртову фанеру, которая нас разделяет.
— Настя! Открывай! — я на грани взорваться. — Если не откроешь дверь, то я её сейчас вышибу.
— Дань, может, давай я попробую? — Света становится рядом, в глаза мои заглядывает с мольбой, и я тупо киваю, а хули ещё остаётся? — Отойди, пожалуйста. Пойди куда-нибудь погуляй.
— С хрена ли?
— Что-то мне подсказывает, пока ты здесь Настя не откроет.
— Откроет! А если не откроет, нахрен дверь вынесу.
— Друг, не кипятись, — успокаивает Жека, — идём, пройдёмся. Выпьем немного, тебе сейчас это нужно.
— Я не хочу пить! Я хочу видеть свою жену, — отмахиваюсь, когда Жека пытается меня увести прочь.
— Ну не дури, Данил, — продолжает Жека. — Гости и так все в шоке, зачем всё усложнять?
— Мне похуй на гостей, ясно?
— Я понял. Тебе похуй, да. Просто подумай, что Насте не похуй, что о ней подумают близкие люди. Ещё не всё испорчено, там пока диджей веселит, но… Блядь, Дань… Это же свадьба, девочки о ней с детства мечтают. Не порть своей жене воспоминания об этом дне.
Ухмыляюсь. Рука тянется к подбородку. Сука… Какой каламбур выходит. Кажется, уже всё испорчено, разрушена до фундамента. На гостей мне вообще похуй, уверен, Насте тоже сейчас не до них.
— Идём. Идём, выпьем, — настаивает Жека и всё-таки уводит меня из коридора, где под дверью уборной уже собралась вся группа поддержки моей Насти в виде близких подруг.
Жека приносит на террасу бутылку вискаря и закуски. Усаживаюсь в плетёное кресло, отрешённо смотрю перед собой.
Залпом осушив бокал алкоголя, ловлю себя на мысли, что нихера не ощущаю. Выпил, будто простую воду, ни разу горло не обожгло противной горечью.
Закуриваю. Курю как больной, с жадностью вдыхаю никотин, не накуриваюсь.
Жека молчит. Тупо наполняет опустевший бокал вискарём и передаёт мне. Выпиваю одним махом снова без закуски.
Тишина начинает напрягать, но хуже тишины — неизвестность.
Сколько прошло времени? Минут десять, двадцать? Настя уже вышла из уборной, нет?
— Дань, ты куда? — спрашивает Жека, когда я резво встаю с кресла.
— Пойду уже. Может, Настя меня ищет, а я тут с тобой сижу, бухаю.
Скептическим взглядом друг проходится по мне сверху вниз. Брови хмурит, видно, что моё решение не одобряет, но мне как-то похуй. Сил нет ждать непонятно чего. Пока Настя там, а я здесь, ничего хорошего происходить не может. Настя ещё больше себя накрутит, додумает всё сама — даже там, где додумывать нечего.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Бонд Юлия