Старик Элиас, с лицом, изборожденным временем, как карта древнего континента, сидел на скамье у подножия старого дуба. Его глаза, цвета выцветшей лазури, смотрели в бесконечность, где, по его словам, таилась Высшая Сила.
Рядом, молодая, полная жизни Лилия, с волосами цвета спелой пшеницы, нервно перебирала бусины своих чёток.
Их дискуссия о Высшей Силе тянулась уже часами, плетясь из нежных полутонов веры и едкой горечи сомнений.
Старик показал на дупло в стволе дуба, где поселилась семья соек. “Смотри, — продолжил он, - даже в такой мелочи проявляется милосердие Высшей силы. Ее забота, равновесие и красота.”
Лилия усмехнулась. Ее взгляд был направлен на потрескавшиеся камни мостовой, словно искала в них ответы. “Дедушка а что сказать о голоде, болезнях, войне, смерти тех, кого мы любим? Разве это – милосердие?”
Ее голос дрогнул. Она вспомнила лицо своей матери, угасшее под тяжестью невыносимой боли. “Если Высшая Сила существует, то почему позволяет страдать? Почему оставляет нас наедине с нашим отчаянием?”
Элиас вздохнул, его взгляд стал задумчивым. “Тень и свет, Лилия, – две стороны одной медали. Мы не понимаем ее путей. Наши знания – лишь песчинки на берегу бесконечного океана. Страдание – это испытание, урок, который формирует нас, делает сильнее. Без тьмы мы не увидели бы ценность света.”
“Но цена слишком высока!” – возразила Лилия, ее голос был полон отчаяния. “Сколько жизней поломано, сколько душ искалечено? Какое утешение в том, что страдания – необходимое зло? “
Элиас молчал некоторое время, глядя на закатное небо, окрашенное в багровые и золотые тона. Наконец, он сказал: “Вера – это не объяснение, Лилия. Это выбор. Выбор увидеть свет даже в самой глубокой тьме. Выбор верить, что за каждым рассветом следует новый день, полный надежды, даже если мы не видим его еще.”
Их спор так и не получил окончательного решения. Закат сменился темнотой, но спокойствие старика Элиаса и неуспокоенность Лилии остались неизменными. Высшая Сила – источник утешения или причина страданий? Ответ, возможно, заложен в сердце каждого, в его собственной вере, или в его глубоком сомнении. И только время распорядится тем, какой ответ каждый из нас найдёт в себе.