В истории мировой духовной практики есть текст, который играет поистине уникальную роль: Сатипаттхана-сутта. В переводе его название означает «Сутра об установлении [paṭṭhāna] осознанности [sati]», и это учение Будды является самым древним текстом о медитации из всех тех, что дошли до нас. Большая часть систем медитации, распространенных за последние две с лишним тысячи лет, возникли либо на основе Сатипаттханы, либо под ее прямым влиянием, либо в попытке подискутировать с ней. Даже первый трактат по йоге («Йога-сутры Патанджали») был создан спустя несколько столетий после Сатипаттханы и содержит очевидный отпечаток буддистского подхода.
Древность «Сутры об установлении осознанности» – это, однако, лишь одна из множества причин обратить на нее особое внимание. Сам Будда выделял ее среди всех своих практических наставлений и рекомендовал Сатипаттхану в качестве универсального и наиболее действенного средства для освобождения ума. В самом начале сутры Будда говорит так (МН 10):
«Монахи, существует прямой путь для очищения живых существ, преодоления печали и горестей, устранения страданий и бед, обретения истины [ñāya] и достижения ниббаны, а именно – четыре основы осознанности».
В конце Сатипаттхана-сутты Будда вновь делает особое ударение на ее несравненной важности для овладения умом. Он говорит, что любой, кто будет практиковать медитацию указанным образом в течение не то что нескольких лет, а хотя бы семи дней, тот достигнет полного освобождения, а если в нем сохранится остаток цепляния, то третьей стадии просветления – «невозвращения». Ни одному из своих учений о практике медитации Будда не придавал такого значения, как Сатипаттхане. Он сотни раз призывал практиковать ее и даже в последние дни своей жизни отсылал учеников к четырем основам осознанности как к краеугольному камню оставленного им наследия.
Как следствие, ни один другой текст не окружен в странах буддизма Тхеравады таким почтением, как Сатипаттхана-сутта. Дома ее хранят в особом месте, бережно обернув отрезом дорогой ткани, и время от времени торжественно зачитывают в семейном кругу. В дни полнолуния и другие священные праздники именно на Сатипаттхане часто останавливают свой выбор монахи и миряне для публичного зачитывания и последующего обсуждения. Сатипаттхану читают и возле ложа умирающего буддиста, и в другие важные дни.
Будда называет четыре основы осознанности прямым путем к освобождению, поскольку лишь благодаря развитой осознанности мы получаем возможность понять, что именно происходит в нашем теле и уме прямо сейчас, и можем удерживать в себе ясное понимание стоящих перед нами задач. Когда осознанность слаба, мы отстаем от бега мгновений и в лучшем случае вспоминаем недавнее прошлое. Чаще, однако, мы отвлекаемся на что-то еще более отдаленное от непосредственной реальности, клюем носом и витаем в облаках. Как только мы пытаемся понять что-то из происходящего и совершить в нем выбор, вдруг оказывается, что мы опять пропустили нужный поворот: стало слишком поздно.
Когда осознанность нарушается, нас затягивает в очередное маленькое сновидение и мы даже не вполне понимаем, где мы, когда мы, что мы делаем и зачем это все происходит. Мы блуждаем, точно лунатики, ведомые автоматическими программами психики. Мы не можем изменить управляющие нами автоматизмы, ибо мы даже не понимаем, что в данный момент находимся в их власти. Всякое цепляние ума за фрагменты прошлого и будущего и просмотр сновидений на их тему имеет тенденцию скатываться в негативные эмоции, беспокойство и тревогу, а потому без осознанности мы остаемся не только невежественными, но и несчастными.
Когда осознанность установлена, то мы, напротив, входим в контакт с событиями внутреннего и внешнего мира без отставания от них. Это дает нам то самое временное окно, когда можно выбрать другой поворот и принять другое решение, и открывает нам доступ к имеющемуся у нас знанию. Мы можем задержать свое пристальное внимание на себе и на мире вокруг прямо сейчас дольше, чем на несколько секунд, а потому впервые понимаем, где мы, кто мы, что происходит, что мы делаем и зачем.
Осознанность создает живую рабочую среду, в которой мы можем изменять инерцию своего ума и те кармические автоматизмы, из которых эта инерция складывается. Разумеется, и без всякой осознанности в режиме автопилота мы можем успешно удовлетворять многие потребности и решать разнообразные задачи. Без перехода на ручное управление, однако, мы не в состоянии понять эти программы и скорректировать их, а потому становимся не только и не столько выгодополучателями своего автопилота, сколько его жертвами.
В Сатипаттхане Будда называет четыре основы осознанности, то есть четыре большие совокупности явлений, из которых состоит жизненный мир человека: 1) тело и его части; 2) приятные, неприятные и нейтральные чувства тела и ума; 3) ум и его различные общие состояния; 4) отдельные объекты и качества ума.
По задумке Будды, установив осознанность в настоящем мгновении, мы должны поочередно и целиком исследовать всю панораму своей жизни, разобрав ее на составляющие. Если мы делаем это с пристальным вниманием и с правильной концентрацией на любом из уровней ее глубины, то довольно быстро приходим к одним и тем же выводам. Мы замечаем, что чего бы ни коснулось наше внимание, это не есть «Я» и не есть «мое». Ногти не есть «Я», волосы не есть «Я», руки не есть «Я», дыхание не есть «Я», чувства не есть «Я», состояния ума не есть «Я», качества и объекты ума не есть «Я». Это также не является моим в том смысле, что оно неподконтрольно мне и не является некоей неотъемлемой и неизменной частью меня.
Живот начинает болеть без всякого разрешения и даже без предварительного уведомления. Когда мы говорим ему «Перестань», он остается глух и равнодушен. Мой ли это живот в таком случае? Или это безличное явление, которое живет своей жизнью, подчиняясь столь же безличному закону причин и следствий? У меня есть рука, но проходит время, и я теряю ее в результате несчастного случая, ход которого был мне неподвластен. Теперь руки нет, но то, что я считаю собой, никуда вследствие этого не пропало. Была ли рука по-настоящему моей? Является ли моей любая другая часть тела, что у меня осталась?
Приятные, неприятные и нейтральные чувства посещают меня без разрешения и так же бесцеремонно исчезают. Когда я говорю им появиться, они не появляются. Когда я пытаюсь заставить их уйти, они не уходят. Иногда они есть, а иногда их нет, и точно так же происходит с мыслями. Сейчас чувства и мысли одни, а через минуту – уже другие. Вполне понятно, что чувства и мысли не есть «Я», но также они не являются моими. Разве можно говорить об обладании чем-то, что столь своевольно, мимолетно и нам неподконтрольно?
Первейшей целью Сатипаттханы является достижение прозрения в безличность всех явлений, их рождение сообразно причинам и их угасание сообразно причинам, а также в две другие основные характеристики бытия. Установив осознанность и исследовав четыре основы своей жизни, мы вместе с их безличностью видим их непостоянство и неудовлетворительность всяких попыток обладания ими. Мы понимаем, что нет никакого способа добиться прочного удовлетворения от обладания любым объектом из четырех основ.
Счастья нет ни в ногах, ни в животе, ни в чувствах, ни в состояниях ума, ни в идеях, ни в фантазиях об обладании имуществом, властью и приятными телесными стимулами. Они непостоянны и вне нашего полного контроля, они не есть «Я» и не есть «мое», и они не несут никакого счастья сами по себе. Можно утверждать, что счастье определенно есть в переживании чувства счастья, в переживании покоя и свободы, однако как только мы пытаемся обладать любыми благими состояниями ума, они уходят. Получается, что цепляние даже за благие состояния есть несчастье. Преодоление же цепляния, напротив, создает в уме причины для истинного и прочного счастья.
Сатипаттхана обычно трактуется как общая инструкция по практике випассаны, но, как мы уже подчеркивали, это верно лишь с некоторыми оговорками. В тексте сутры указывается, что для практики Сатипаттханы ум должен быть очищен от препятствий и пребывать в состоянии невозмутимости, то есть в самадхи. Будда многократно повторяет, что исследующий четыре основы осознанности должен устранить «влечение и отторжение к миру» и «пребывать невовлеченным, ни к чему в мире не цепляясь».
Дабы Сатипаттхана состоялась, нам, следовательно, требуется установить правильную концентрацию. Функция концентрации в том и состоит, чтобы временно освободить ум от цепляния и порождаемых им препятствий, а затем сосредоточить эту чистую энергию на прозрении и на работе с поведенческими установками. Если рассуждать по всей строгости, то слова «устранив влечение и отторжение к миру» и «ни к чему в мире не цепляясь» предполагают достижение полной концентрации джаны и, уже после выхода из нее, практику випассаны. Никакого другого способа соблюсти эти условия не существует. Когда наша концентрация глубока, то наша осознанность с большей вероятностью достигнет уровня прозрения и изменит саму информационную модель психики. Тем не менее Сатипаттхана на любом уровне концентрации является очень плодотворной и помогает нам в дальнейшем движении.
Анапанасати: осознанность к дыханию
В Сатипаттхане Будда перечисляет огромное множество объектов для исследования, и нам нужно исследовать их все и увидеть воочию тот факт, что по своей глубочайшей природе они одинаковы. Сатипаттхана позволяет нам увидеть общую картину и ее великую фрактальность: то, как целое подобно части. Чтобы полная Сатипаттхана или любая иная практика была плодотворной, нам сперва нужно установить правильную концентрацию и для этого избрать какой-то один объект для медитации, поскольку достичь правильной концентрации на нескольких объектах просто невозможно. Любое лишнее движение ума, в особенности скольжение по длинному перечню Сатипаттханы, нарушит этот тонкий процесс.
Когда благодаря концентрации ум будет очищен от реакций и наполнен энергией, мы сможем переключиться на любое другое занятие, но до тех пор он должен собраться вокруг одной центральной точки, обрести в ней покой, устойчивость и все большую и большую неподвижность.
Теоретически, осознанность и концентрация могут быть установлены на любом объекте, будь то цветной диск (их часто использовали в древности), визуальный образ, пламя свечи, мантра или часть тела, однако существует объект, обладающий несравненными преимуществами перед прочими – наше дыхание. Если Сатипаттхана есть излюбленная и наиболее рекомендуемая практика Будды с целью достижения прозрения и освобождения, то излюбленный и наиболее рекомендуемый им объект для медитации есть дыхание.
В ту ночь, когда Будда достиг полного просветления, он занимался медитацией на дыхании. Когда спустя несколько десятков лет Будду спросили, какую медитацию он до сих пор часто практикует, он так же ответил: осознанность к дыханию – анапанасати. С самых ранних лет и вплоть до последних дней своей жизни Будда возвращался к осознанности к дыханию для достижения правильной концентрации, и потому совершенно закономерно, что Сатипаттхана-сутта начинается именно с описания анапанасати. Когда осознанность и концентрация устанавливаются на дыхании, становится возможным плодотворное движение по другим объектам Сатипаттханы.
Но чем дыхание так отличается от остальных объектов медитации и что выделяет его в сравнении с ними?
В первую очередь, дыхание всегда с нами. В отличие от свечи или цветного диска, дыхание не нужно искать и специальным образом подготавливать. В отличие от мантры или визуального образа, его не нужно создавать собственным усилием и тем самым вызывать возмущения в уме. Этот объект медитации универсально доступен каждому из нас: с момента рождения и на протяжении всей своей жизни мы непрерывно дышим. Где бы мы ни находились, как бы хорошо или плохо нам ни было, дыхание повсюду нас сопровождает. Дыхательные ощущения являются довольно тонкими и потому наблюдение за ними способствует росту внимательности, но при этом они отчетливы и легко обнаружимы в любой ситуации жизни.
Далее, дыхание обладает необходимым для концентрации постоянством и всегда развивается по единому сценарию: мы вдыхаем, мы делаем паузу, мы выдыхаем, мы делаем паузу. Качество каждого вдоха и выдоха при этом уникально и содержит в себе значительное непостоянство. Дыхание меняется сообразно тому, что с нами происходит, поскольку отражает общее состояние нашего ума и тела. Когда мы напряжены, дыхание тоже напряжено. Оно становится быстрым и поверхностным, либо глубоким, но при этом вымученным и натужным. Мы не можем набрать в грудь достаточно воздуха, и каждый вдох дается нам с трудом. Стоит нас разозлить или огорчить, как у нас в горле встает ком: дышать становится тяжело, и мы делаем это как будто через силу, с некоторым отторжением.
Если мы подавлены, то дыхание кажется скучным, раздражающим и тягостным, а когда мы радостны, дыхание переживается нами как нечто прекрасное, легкое и удивительное. В моменты общего расслабления ума и тела дыхание так же расслабляется: вдохи плавно перетекают в выдохи и совершаются с удовольствием.
Тот факт, что дыхание есть отражение ума и тела, хорошо заметен в медитации. По мере того как наш ум успокаивается, концентрируется и наполняется блаженством, вместе с ним и дыхание наполняется покоем и блаженством, замедляется, истончается и в конце концов будто бы пропадает. Таким образом, дыхание – это не просто объект для медитации с необходимым перечнем свойств, но еще и ключевой индикатор, показывающий нам, как именно мы продвигаемся в медитации и что происходит с нашим умом и телом. Дыхание не обманешь. Если вы не уверены, в каком состоянии вы находитесь, просто всмотритесь в собственное дыхание, и оно о многом расскажет.
Если чуть-чуть отдалиться и вглядеться в дыхание еще внимательнее, то мы увидим в нем отражение не только ума и тела, но и всего мироздания. Когда вдох рождается, наши легкие начинают расширяться, пока их расширение не достигает пика. В точке предельного расширения вдох останавливается для короткой паузы и начинает обрушиваться вниз, в выдох: наши легкие сжимаются, достигают окончательного сжатия, затем наступает небольшая пауза, и на этом цикл завершается.
Точно так же живые существа, цивилизации, звезды, галактики и целые миры сперва возникают, затем растут и расширяются, затем достигают кульминации своего расширения в зрелости, а после начинают сжиматься, пока, наконец, не наступает их смерть. Это подтверждают как историки и биологи, так и астрофизики. После этой короткой паузы из мертвого тела организма, цивилизации, звезды или мира возникает новая жизнь – новый организм, новая цивилизация, новая звезда, новый мир. Все в своем развитии проходит один извечный путь: возникновение, расширение, кульминация, сжатие, исчезновение и перерождение.
Все живые организмы дышат, и осознанность к дыханию позволяет нам почувствовать свою неразрывную связь с ними. Со вдохом мы принимаем в себя часть окружающего мира – принимаем кислород, произведенный растениями по всей планете. Этот кислород становится частью нас в прямом смысле этого слова. Вдохнув кислород, на выдохе мы отдаем углекислый газ, который затем вдыхают растения. Так наш выдох становится их частью.
Получив углекислый газ и смешав его с солнечным светом и водой, растения синтезируют новую порцию кислорода, а также глюкозу. Мы вдыхаем кислород, мы потребляем глюкозу и другие углеводы, созданные на основе углекислого газа, затем мы выдыхаем углекислый газ, и растения вновь производят из него кислород и глюкозу. В дыхании происходит обмен живых организмов друг с другом и их взаимный переход друг в друга. Осознанность к дыханию способна подарить нам драгоценные прозрения во взаимозависимость всего со всем, в безличность, непостоянство и закон причин и следствий.
На самом деле, дышат не только организмы: вся природа дышит. Вместе с колебаниями температуры природа расширяется и сжимается, расцветает и увядает, озаряется светом и уходит в тень. Под действием тепла предметы также расширяются и наполняются окружающим миром, а на холоде сжимаются и отдают часть себя в окружающий мир.
Миры, цивилизации, народы, идеи, живые существа и неживые предметы подчинены единому циклу развития, и это поистине прекрасно, что мы можем наблюдать этот цикл в миниатюре в своем собственном дыхании прямо сейчас. Этот последний момент, существование дыхания во всяком нашем сейчас и в прямом контакте с динамикой настоящего, особенно важен для практики медитации.
Когда мы дышим, фазы дыхания достаточно быстро сменяют друг друга. Как следствие, это не только вселенная в миниатюре и индикатор общего состояния ума и тела, но также индикатор меры нашей осознанности. Если в медитации на дыхание мы пропустили его фазу, забыв про совершенный вдох или выдох, мы знаем, что осознанность была нарушена. Наблюдая за фазами дыхания, мы можем точно определить, запаздывает наш ум или нет. Учась не пропускать фаз дыхания и наблюдать их с ясным пониманием и без запаздываний, мы тренируем осознанность на наиболее продуктивном временном отрезке: смена фаз дыхания не происходит настолько быстро, чтобы следить за ними было очень тяжело, но она не происходит и слишком медленно, а потому ум не успевает заскучать и менее склонен отвлекаться.
Тренируя осознанность к дыханию, мы обнаруживаем, что дыхание – это совсем не простой объект и никоим образом не объект медитации для новичков. Дыхание глубоко и многомерно. Каждая фаза дыхания состоит из фаз меньшего масштаба и наполнена тысячами тонких и стремительно сменяющихся ощущений. Как вдох, так и выдох имеют начало, середину и конец; на любом из этих отрезков бурлит жизнь.
Второй по важности текст в истории медитативной практики – это Анапанасати-сутта («Сутра об осознанности к дыханию»). В ней Будда подчеркивает, что все четыре основы осознанности со многими десятками объектов, вся Сатипаттхана целиком может быть реализована на одном объекте – на дыхании.
Наблюдая фазы дыхания, мы различаем разнообразные приятные, неприятные и нейтральные чувства, примешанные к нему. Когда мы ощущаем блаженство и расслабление в дыхании, мы начинаем желать этих приятных чувств и тянуться к ним. Когда в дыхании возникает напряжение и рождаются неприятные чувства, мы начинаем их отторгать. Так в дыхании проявляется воля и те автоматические волевые импульсы влечения и отторжения, из которых она складывается. Тело, чувства, состояния ума и объекты ума – все это находит выражение в процессе дыхания и на периферии вокруг него. По этой причине Будда говорил так (МН 118):
«Монахи, когда осознанность к дыханию развита и взращена, она реализует четыре основы осознанности. Когда четыре основы осознанности развиты и взращены, они реализуют семь факторов просветления. Когда семь факторов просветления развиты и взращены, они реализуют истинное знание и освобождение».
В Анапанасати-сутта изложена краткая и предельно общая последовательность шагов для установления осознанности, затем для установления правильной концентрации, после чего Будда провозглашает освобождение ума. Как только ум был освобожден концентрацией от препятствий, Будда описывает переход анапанасати к практике випассаны.
В этом курсе мы проследуем тем же основным маршрутом, ибо он един для всех и обусловлен самой природой ума, но для удобства движения мы попробуем расчертить его более детально. Мы будем учиться практике осознанности и ясного понимания, замедляться и отпускать, успокаиваться и наполнять ум радостью и энергией. Когда мы достигнем концентрации, мы осторожно вступим на территорию випассаны и сиддхи, образовав тем самым мостик к следующим курсам. Именно такая последовательность и была провозглашена Буддой как нормативная.
Чтобы наше предприятие было успешным, важно искренне полюбить свое дыхание и те особые моменты, которые мы проводим в прямом контакте с ним. Когда мы воспринимаем дыхание как нечто бесконечно ценное, прекрасное, блаженное и информативное, ум проводит с ним время с охотой, радостью и покоем.
Для культивации любящей доброты к дыханию нам не нужно обманывать себя и принуждать увидеть вещи в новом и неестественном для нас свете: как раз наоборот, нам необходимо понять правду дыхания, увидеть его великую пользу и его реальную благостность. Нам нужно увидеть дыхание таким, какое оно есть, и тогда мы полюбим его всем сердцем. Выше я попробовал мельком описать то, какое оно есть, и если это все еще неубедительно, я советую дать своему дыханию немного любви заранее и как будто в кредит. Доброта и щедрость к нему окупятся многократно, поскольку благодаря любящей доброте к дыханию мы сможем освоить великое искусство ничего не делать, пребывая с ним наедине.
Казалось бы, ничего не делать легко. Порой мы даже ругаем себя за то, что часами напролет злоупотребляем «ничего-не-деланием», но то, что мы понимаем под бездействием, на самом деле им не является. В нем слишком много активности и суеты ума. Мы прекращаем выполнять какие-то повседневные задачи или беремся за более простые и неспешные дела, но наш ум при этом не расслабляется в полной мере. В нем начинает усиленно работать «стандартный режим», который производит бесконечные мысли, чувства, фантазии и иные реакции. Только то, что заставит эту машину сбавить обороты до минимума, способно расслабить нас по-настоящему.
Ничего не делать можно научиться лишь в одной ситуации: в ходе медитации. И достижение ничего-не-делания есть довольно кропотливый процесс, называющийся установлением правильной концентрации. Чем глубже наша концентрация, тем меньше в уме становится деятельности. Из нас уходят сотни и тысячи слоев волнения и беспокойства, наши пять чувств постепенно меркнут и гаснут, а затем и из нашего шестого чувства, сознания, слой за слоем продолжают исчезать привычные реакции. Снимая с себя слои реакций, мы очень многое узнаем о том, как мы устроены и как устроена жизнь. Мы видим, что мы не есть тело, что мы не есть пять чувств, что мы не есть даже ум, а также получаем самые сладостные переживания из всех, какие только доступны человеку.
Каждая следующая ступень умиротворения…
<…>
Получить доступ к полной версии статьи и подкаста
Заказать новую книгу автора (2023 г.)