– Ну, и как тебе?
– Денис Шпак сильно похудел.
– И это фсё?
Это самое заметное. Хотя – нет, конечно, я не права: самое заметное в новой «Золушке» Большого театра Беларуси – сценография выдающегося российского театрального художника Вячеслава Окунева. Хореография не дотянула.
«Золушка» – девушка с трудной судьбой: если в сказке она осталась без матери, то в нынешней белорусской версии, она и вовсе круглая сирота: и без матери, и без отца. Хотя хореографов-постановщиков сразу двое – и мать, и отец: Юлия Дятко и Константин Кузнецов. Это их первый большой спектакль, до сих пор они ставили короткую современную хореографию. Поставить после нее двухактный традиционный классический спектакль – в некотором смысле вызов. Но даже не он был самым большим. Был вызов куда сильнее – влезть в чужую туфельку. Которая, возможно, не по размеру. И жмет. Потому что эту «Золушку» (а это третья версия знаменитого балета на белорусской сцене) изначально должен был ставить Валентин Елизарьев. Это он скомпоновал музыку Сергея Прокофьева под свой замысел. Это для его замысла Вячеслав Окунев создавал сценографию и костюмы. Помню, как мы говорили с Елизарьевым о предстоящей постановке и я, набравшись то ли смелости, то ли наглости, говорила, что Золушка в наше время должна быть иной – не тихим безмолвным созданием, покорно принимающим судьбу (отделить пшено от гречки – пожалуйста), а девушкой с «внутренним стержнем». Если вы видели прекрасный чехословацкий фильм «Три орешка для Золушки» по сказке братьев Гримм (не Шарля Перро) в переложении Божены Немцовой, то понимаете, о чем я: никакой феи – все делает сама Золушка, любовь ее матери (да, умершей, но наши матери любят нас и на небесах) и волшебный орешник (нет, я сейчас не про тот «Орешник»). Но, возможно, я хотела невозможного. Да и у Елизарьева этот балет отняли. Жаль.
Да, конечно, кто-то скажет, что я видела не первый состав и дело в этом. Нет, так не должно быть. Во-первых, Апллинария Картавцева, дебютировавшая в роли Золушки, была хороша, Денис Шпак (Принц) заметно похудел, а от Ирины Еромкиной в роли Мачехи нельзя было оторвать глаз. Она заполняла собой всю сцену и была там самой заметной, ей немного уступал Константин Белохвостик, привыкший танцевать Принца, но в этот раз он ходил Королем. И, честно говоря, когда спектакль хорош, он хорош почти с любым составом: вон в прошлом сезоне кордебалет уже «не тянул» елизарьевские «Кармину Бурану» и «Кармен-сюиту», но зритель все равно понимал, что видит произведения выдающиеся.
«Золушка» – не выдающаяся. Это обычный, добротно сделанный, спектакль с завораживающей сценографией и скучной хореографией (но есть интересные поддержки). Глядя на декорации (ничего подобного этим «танцующим» занавесам у нас в театре еще не было), понимаешь, что авторский (елизарьевский) замысел отличался от воплощенного Дятко-Кузнецовым. В декорациях много о времени, а в хореографии об этом – только руки-стрелки кордебалета, да Принц, ставший во втором акте Авиатором и немного Маленьким Принцем из другой сказки (потому что принц с развевающимся шарфом – это всегда отсылка к Экзюпери).
Зал был полон, аплодировали много и благодарно. Меня не перестает удивлять это наше благодарное вставание после любого (любого по качеству) спектакля. Это перестало быть знаком качества, но стало традицией. А жаль. Если мы встаем после каждого спектакля, как артисты поймут, когда они были хороши, а когда не дотянули?
Я хорошо отношусь к Юлии Дятко и Константину Кузнецову, люблю Кузнецова танцовщика и поэтому к задаче, которую перед ними поставил театр – влезть в чужие туфли – отношусь с сочувствием. Но они согласились ‘поставить этот балет, и в итоге получился красивый, но скучный спектакль. Второй раз не пойдешь. И надо что-то делать с кордебалетом: мало того, что там появились боди позитивные танцовщики, так он разучился танцевать слаженно и четко. А это уже беда.
Скоро я снова увижу «Золушку»: 9 декабря в Стокгольме в постановке Тамары Рохо. Потом расскажу.