Бельгийский режиссёр Тим Милантс и ирландский актёр Киллиан Мёрфи познакомились во время съёмок третьего сезона сериала “Острые козырьки” (2016, Peaky Blinders), во время которого очень хорошо сработались. Позже Мёрфи понравились полнометражные фильмы Милантса, и он предложил режиссёру сделать их совместный фильм. Найти материал им помогла жена Киллиана Мёрфи – она прочитала роман “Мелочи жизни” ирландской писательницы Клэр Киган (Clair Keegan) и сказала, что это отличная тема, которую можно поднять в кино.
Сюжет романа одновременно рассказывает о жизни Билла Ферлонга – его происхождении и жизни в детстве – и приоткрывает завесу над деятельностью местного женского приюта, который оказывается так называемой прачечной Магдалины.
Перед Биллом возникает дилемма, когда он понимает, что происходит в приюте: он должен учесть интересы своей семьи, но также и договориться со своей совестью, так как остаться в стороне у него не получается (молчание – это уже соучастие). Он прекрасно помнит доброту, подаренную ему и его юной матери много лет назад. И в таком случае – неужели девушки в приюте не достойны доли доброты?
Тим Милантс сам прочитал роман, и текст откликнулся в его душе, потому что это история о горе, и подобное травмирующее событие переживал в своей жизни и сам режиссёр. Он захотел сделать фильм по этому роману вместе с Киллианом Мёрфи.
А Киллиан Мёрфи, познакомившись с Мэттом Дэймоном на съёмках “Оппенгеймера”, привлёк коллегу в качестве одного из продюсеров (компания Artists Equity).
Сюжет
1985 год, канун Рождества. Ирландский городок Нью Росс. Билл Ферлонг (в исполнении Киллиана Мёрфи) – хозяин небольшой угольной конторы, но работающий наравне со своими сотрудниками. Билл каждый день сам возит уголь жителям города, иногда заходит в бар, чтобы отдохнуть.
У него и его жены Айлин пять дочерей. Сам Билл был единственным ребёнком в семье, да и то его воспитывала мать, которая родила его в подростковом возрасте, а отец даже не знал, что с ними происходит. Несмотря на жизненные трудности – невесёлое детство, ранняя потеря матери, нынешние стеснённые условия, – Билл сумел сохранить внутренние доброту и отзывчивость.
Когда он узнаёт грязную правду о местном женском приюте для неблагополучных женщин, который контролируют монахини, Билл никого не хочет слушать и принимает своё решение.
Каким получился фильм
Несмотря на то, что фильм медлительный, он не кажется скучным. В центре внимания здесь угольщик Билл Ферлонг, отстранённый по большей части. Если его не спросить о чём-либо, он будет размышлять о чём-то. А размышляет он о своём прошлом.
Действие разбавляется регулярными флэшбеками в детство Билла – в предрождественский период, когда его разочаровал полученный подарок, в момент, когда умерла его 25-летняя мать, в момент, когда он понял, что из родных у него больше никого не осталось, но есть люди, которые добры к нему. И это осознание пришло к нему в полной мере только сейчас, спустя десятки лет, когда у него появилась своя семья. Билл осознал ценность доброты в полной мере, увидев страдания чужих людей, к кому жестоки близкие (в качестве примера тут приводится мальчик Джереми, одноклассник дочери Билла, чей отец-алкоголик пропивает каждый шиллинг, а сын проводит время на улице как бездомное животное).
Мальчик Джереми оказывается не единственной несчастной невинной душой в Нью Россе. Однажды, когда Билл привёз в очередной раз уголь в приют, он обратил внимание на истерично кричащую девушку, которая отказывалась заходить внутрь. Этот случай заставил Билла задуматься о происходящем за дверью этого, казалось бы, святого учреждения.
Зловещая аура исходит от этих стен и монахинь, которые не излучают добродушия. Послушницы, с которыми столкнулся Билл, готовы бежать без оглядки, одна из них – та самая, кто боялся попасть внутрь – попросила Билла отвезти её к реке, чтобы она могла там утопиться.
Для Билла это не может быть пустым звуком – у него пять дочерей, а их образование обеспечивается церковью, а эти монахини контролируют тут всё. Практически местная мафия в нетипичной одежде – не в строгих костюмах с тонкой меловой полоской, а в серых платьях и косынках, но не менее опасные.
Эмили Уотсон исполнила роль настоятельницы – и её сестра Мэри получилась поистине зловещей. Бесстрастная бюрократка, которая охраняет беззаконие в стенах приюта, но недостаточно хорошо, потому что Биллу всё же удалось прознать о том, что здесь девушки содержатся в ужасных условиях (они истощены, напуганы и в отчаянии). Сестра Мэри выдала Биллу сумму, назвав это рождественским подарком для его жены Айлин, явно давая понять, что это, на самом деле, плата за молчание. Если он начнёт что-то делать, то должен помнить, что у него пять дочерей, некоторым из которых ещё придётся обратиться к услугам церкви.
Билл погружается в личное судилище – его мучают сомнения, как он должен поступить, зная о страданиях послушницы. Она обратилась к нему, видела его лицо и обратилась к нему с просьбой, и может ли он теперь остаться в стороне от её горя?
Как мне показалось, в этом и есть фишка истории – флэшбеки о грустном детстве Билла, но всё же разбавленном добротой постороннего человека (как он рассказал своей жене, его и его мать выручила миссис Уилсон, приютив в своём доме, иначе неизвестно, что бы с ними стало), перемежающиеся с настоящими переживаниями. Воспоминания о доброте не позволили ему остаться в стороне, он не побоялся осуждения и пересудов.
Важно то, что государство было слепо к послушницам, содержащимся в приюте (равно как жители городка, кто полностью отстранился, словно ничего не происходит), и монахини имели над ними полный контроль, могли делать всё, что считали для себя верным. В таком случае в руках Билла оказалось право поступить по зову совести – если с ним и его матерью были добры, тогда он тоже может спасти хотя бы одного человека, если само государство держится в стороне. Так что в этом фильме содержится посыл о том, что в мире должно быть хотя бы немного милосердия для спасения хотя бы одной души. Очень мало в масштабах всей страны и мира тем более, но очень много в рамках жизни человека. Такие ‘мелочи’ очень важны.
Что такое прачечные Магдалины (Magdalene Laundries)
Прачечные Магдалины, ещё известны как приюты Магдалины (Magdalene asylums), действовали с XVIII века по конец XX. Последняя прачечная Магдалины прекратила свою работу 25 октября 1996 года.
Девочки и женщины содержались там как в тюрьме. Они тяжело работали без оплаты, подвергались жестокому психологическому давлению и физическому насилию.
Эти учреждения управляли коммерческими и некоммерческими предприятиями, в первую очередь непосредственно прачечными и мастерскими по рукоделию. После 1922 года прачечными Магдалины управляли четыре религиозных ордена – Сёстры милосердия (The Sisters of Mercy), Сёстры Богоматери Милосердия (The Sisters of Our Lady of Charity), Сёстры благотворители (the Sisters of Charity) и Сёстры Доброго пастыря (Good Shepherd Sisters) в десяти разных локациях по всей Ирландии. Среди женщин и девочек, которые пострадали в прачечных Магдалины, были те, кого считали неразборчивыми в связях, матери-одиночки, дочери матерей-одиночек, те, кто считался обузой для своих семей или государства, те, кто подвергся сексуальному насилию или вырос на попечении Церкви. Если в подобное учреждение попадала беременная девочка, то её ребёнка отбирали, чтобы продать в благополучную семью.
Некоторые женщины и девочки были отданы в прачечные своими семьями. Причины могли быть разными – опасения из-за возможного скандала, связанного с беременностью вне брака или уже незаконнорождённым ребёнком, из-за сексуального насилия, инцеста, инвалидности и/или психического заболевания.
Находясь в заключении в течение десятилетий (а им никогда не сообщали, освободят ли их когда-нибудь) и изолированные от своих семей и общества в целом, многие из этих женщин со временем были помещены в специализированные учреждения и, следовательно, стали полностью зависимыми от соответствующих монастырей и неспособными вернуться в общество без посторонней помощи.
Государство не принимало непосредственного участия в лишении свободы этих женщин и девочек, оно не защищало их личную свободу и права человека, хотя они и имели право на это как граждане демократического государства. Когда прибывала инспекция, то проверяла только оборудование и производственные помещения. Никто не ставил под сомнение возраст девочек или условия, в которых они были вынуждены работать и жить.
Попав в подобные места, девушки и женщины содержались за запертыми дверями, зарешёченными окнами и высокими стенами. Их настоящие имена часто менялись, взамен присваивался идентификационный номер. Им нельзя было говорить о своём доме или семье. Их стригли и заменяли свою одежду на серую униформу. По правилам поведения они должны были молчать, а заводить дружеские отношения запрещалось. Переписка с внешним миром часто перехватывалась или вовсе запрещалась. Визиты друзей и членов семьи не поощрялись, монахини следили за тем, когда это происходило.
Девушки и женщины работали с утра до вечера: они стирали, гладили или сортировали бельё, шили, вышивали, словом, выполняли разную ручную работу. Хотя прачечные работали на коммерческой основе, послушницы не получали зарплаты. От их имени не выплачивалось никаких взносов в государственные пенсионные системы. Бельё, которое они стирали, поступало от местных предприятий и религиозных учреждений, от государственных больниц, школ, тюрем и других государственных учреждений (парламента, прокуратуры, резиденции президента).
Наказания за отказ от работы включали лишение питания, одиночное заключение, физическое насилие, принуждение стоять на коленях в течение длительного времени или ритуалы унижения, включая бритьё волос. Выжившие рассказывают о постоянном наблюдении, словесных оскорблениях, холоде, плохом питании и унизительных и неадекватных гигиенических условиях. Ни одна из девочек не получила образования, и оставшиеся в живых называют период, проведённый там, настоящей потерей возможности в жизни чего-то достичь, исправить, улучшить.
Многие послушницы думали, что умрут внутри, а со многими и правда это происходило (и их было очень много). Тех, кто пытался сбежать, возвращали и подвергали наказаниям. А, если кого-то всё же освобождали, то происходило это без предварительного предупреждения; девушек, можно сказать, выставляли на улицу в чём есть и без средств к существованию.