Когда время перевалило за полночь, а первые поздравления уже отгремели, Крылов присел за наш столик с бокалом «игристого». Пружинящую расслабленность майора словно ветром сдуло.
К тому моменту, Петренко Младший отправился на поиски жены, Журба нашёл себе пару и неуклюже топтался с ней в центре танцпола под ненавязчивую музыку. Яркое конфетти поблёскивало в его отросших кудрях - я невольно залюбовалась этой идиллией. Тонкая, высокая доктор в длинном серебристом платье так резко контрастировала с необъятным «омоновцем», и всё же оглушительно смеялась, когда тот неловко кружил её в танце, будто оба они позабыли, что вокруг гремит апокалипсис со всеми вытекающими. Это так легко упустить из внимания, когда ты сыт, здоров и прекрасно защищён высокими стенами НИИ. Девушка обнимала Пашу за шею, и тот раскраснелся от удовольствия. В её волосах тоже застряли блёстки - это довершало сходство с дивной эльфийкой, особенно на фоне такого внушительного кавалера.
- Как вам вечер? – Ослепительно улыбнулся ученый.
- Великолепно, - скривил душой Степанов. Губы его превратились в тонкую ниточку.
- Актёр из Вас на редкость бездарный, - рассмеялся Станислав Георгиевич. Мелкие лучики первых морщин расползлись к вискам. – Хорошо, что я ценю в вас совсем иные таланты… У меня есть просьба, личного характера… Тем более, так уж вышло, что Вы мне теперь должны… По многим фронтам. – Дежурная шутка не нашла отклика.
- Я весь внимание. – Нахмурился майор. Он резко отставил коньяк, и терпкая, пахучая жидкость запятнала белоснежную скатерть.
- Помимо той «тихой» из школы, есть ещё экземпляр. Мужчина. – Прищурился учёный. – Его держат в небезызвестном Вам «Ковчеге», с самого начала эпидемии. Как Вы поняли, путь туда мне заказан. Я помог оснастить бункер, снабдил людей информацией… Но мои изыскания не были там угодны. Для правительства я – бельмо на глазу… персона «нон-грата». Наши чиновники не очень любят «беглецов». Так мне и заявили, когда я направил в «Ковчег» своих учёных. «Подай, принеси. Спасибо, отвали»… Впрочем, кому я рассказываю… - Закатил глаза Станислав Георгиевич. - Я – гражданин мира, всю свою сознательную жизнь прожил во Франции. Мой прадед покинул Россию в разгар революции. Его объявили политическим преступником. Но он был учёным, как и я. Дед всегда боролся не за личность и даже не за нацию, а за всё человечество… Но разве это докажешь нашим «дуболобым»? Со временем я восстановил гражданство, вернулся на Родину, наладил здесь бизнес. Стал меценатом. Но доверия это не восстановило. Я был вхож в дом самого… ой, да к чёрту фамилии… - Картинно вздохнул Станислав. – Это не помогло. Когда началась эпидемия, столицу перекрыли, «Ковчег» превратили в убежище для правительства. Каким-то образом, мои противники смогли повлиять на ход исследований, втёрлись в доверие к «чинушам» от Здравоохранения. Меня лишили всех наработок, моей прекрасной, новой лаборатории, и я наспех улетел из России на частном джете. Это меня и спасло… Спустя пару дней я узнал об обысках. Коммерческого директора и управляющего «Химтраста» увезли на Лубянку… К Вашим, кстати, ребятам… - Подмигнул он Степанову. – Там их след затерялся… Теперь я хочу вернуть то, что причитается по праву… Даже не мне, а всему человечеству.
- Вы хотите втянуть меня в заговор? Антигосударственный? – Буркнул майор и сделал добрый глоток коньяка.
- Ну, Вы же понимаете, что в бункере засели «вредители»? Противники просвещения и гласности. По их вине Россия умылась кровью. Они скрывали очевидные факты и мешали продолжать исследования. Они не пускали информацию о вирусе в эфир, преследуя свои цели. Как страусы, они прятали головы в песок, убеждая друг друга, что всё само рассосётся… Не рассосалось, как Вы заметили… Меня преследовали, как и Вас. Им нужны все иммуноустойчивые. Они уверены, что такие, как Варя, - взгляд прохладных зелёных глаз упал на меня, - опасны. Что апокалипсис случился из-за них. Дураки игнорируют очевидное. За нами будущее. Вадим с его пси-восприимчивостью – вообще находка, новый виток эволюции человеческого вида. Как Вы думаете, что они сделают с такими, как он? А Варя? Она Вам правда дорога? Вы хотите её защитить?
Вкрадчивая осторожность Крылова раздражала Степанова, но он слушал, молча, сцепив руки на животе.
- Вы – умный человек и давно поняли, что отцы-командиры далеко не на Вашей стороне. Поэтому скрываете от них иммунный статус Вари. Я видел своими глазами Ваши отписки в «главк». Вы собственноручно отправили Ногинский ПВР под Владимир, не поставив в известность начальство. А как быть с другими подмосковными убежищами? Одних перебросили под Брянск, других в дельту Волги. И в каждом был один иммуноустойчивый. Понимаю. Нельзя держать все яйца в одной корзине. Вы – сильный стратег, - польстил Крылов майору, но тот и глазом не моргнул. – Потому я обращаюсь к Вам. В России у меня не так уж много союзников. Сейчас под Вашим командованием сосредоточено достаточно людей, чтобы штурмовать «Ковчег». Возможно, террористы держат членов правительства в заложниках, и они являются живым гарантом их безопасности. А может, «чинушам» просто нельзя доверять, и они давно продались с потрохами. Не могу привести никаких более убедительных аргументов. Прошу просто послушать свою интуицию и поверить мне, как доверяет Светлана Павловна. Вы знаете её принципиальность и щепетильность.
- Как никто, - нехотя вздохнул Степанов.
- Будущее России и, возможно, мира, зависит от Вашего решения. Мне нужны мои ранние наработки. Они - связующие элементы паззла. Как Вадим, «тихая», Варя и тот «нулевой» из бункера.
- В «Ковчеге» нулевой пациент? – Не сдержала удивления я. – Всё это время, прямо у нас под боком? Его исследуют?
- Уверен, что да. Только у учёных нет нужных «ключей». Все они у меня. Они могут хоть на ленточки порезать несчастного и ничего не добьются. А я могу повернуть эпидемию вспять. Если Вы откажете, боюсь, что открытый конфликт неизбежен. Мои информаторы твердят в один голос – враг стягивает силы и скоро штурмует НИИ. Хотите Вы или нет, а решение придётся принять, причём быстро. Кто знает, есть ли у них свои люди среди местных. Зло может быть очень обаятельным, Сергей Алексеевич. Вы это точно знаете… Кто теперь скажет, была ли новая вспышка вируса случайной катастрофой, или это спланированный саботаж? Доверяете ли Вы своим союзникам, как себе? Чем больше времени проходит, тем тоньше грань добра и зла. Я не пытаюсь Вами манипулировать, не подумайте, - замахал руками учёный. – Но рассудите здраво. Замалчивание, странные приказы сверху в конце концов, Ваше личное чутьё, что мешает довериться даже самым старым знакомым. Куча логических противоречий на одной чаше весов и неприятная, но ясная правда, которую открыл Вам я… Игнорируя очевидные признаки, Вы приближаете смерть человечества и Вари в частности. Они не остановятся, пока не изведут всех, под корень…
Последний козырь упал на стол. Степанов сидел, мрачнее тучи:
- Нужно всё хорошенько обдумать…
Внезапно я ощутила волнение на грани с паникой. Журба бесшумно материализовался за спиной. Валунообразный кулачище упёрся в спинку стула.
- Сколько у нас времени?.. – Прогудел он.
- Не больше месяца. – Покачал головой Крылов. – Света убеждена, ещё меньше.
- Разделяй и властвуй, - усмехнулся майор. – Браво, Станислав Георгиевич… - С Вашим приездом мы окончательно рассорились с женой. Вспышка вируса уничтожила процентов двадцать личного состава… А теперь Вы гоните оставшихся на смерть и просите Вам довериться? Великолепно…
- Сколько заболевших новым штаммом сейчас в НИИ? – Хрипло прошептала я, вцепившись деревянными пальцами в стакан минералки.
- Много… Больше, чем хотелось бы. И я не могу сдержать вирус. Во всяком случае, без своих наработок. Ждать больше некуда. Времени не осталось. Ситуация патовая, Варя. Хоть Вы уговорите своего «упрямца». – Скривил рот Крылов. Казалось, каждое слово откликается тяжестью в его груди. Он резко закашлялся, и Степанов плеснул ему коньяка. Но учёный жестом отказался.
Повисло молчание – лишь жизнерадостная музыка отдавалась набатом в висках. Его гнетущая вязкость заполонила всё моё нутро, прежде чем Станислав Георгиевич решился на ответ.
— Новый штамм делает людей очень агрессивными и превращает в зомби за считанные минуты. Никакого жара, лихорадки и прочих спецэффектов. Человек просто падает в обморок, а просыпается уже зомби. Седативные и блокаторы адреналина таких больных не берут…
— Дела… — конечности моментально стали ватными, а во рту появился гадкий солоноватый привкус.
- Но ты, Варя – особенная. – Вздохнул майор. – Твой организм устоял перед новым штаммом, хотя, тело дало сбой. Ты прошла сквозь остановку сердца и клиническую смерть…
- Не клиническую, а вполне биологическую, - поправил «чекиста» учёный. – Это важно! Десять сотрудников закрытой лаборатории, - загибал пальцы Крылов. Глаза он держал закрытыми, словно вся шеренга мертвецов прошла перед ним, как в жуткой демонстрации. – Несколько экономок, что занимались непосредственно их нуждами и вся охрана. Из числа «Росгвардии» пострадало сорок человек. Итого, около шестидесяти. «Омон» дислоцируется на отшибе и редко контактирует с учеными. Их дело – полевые выезды. Из вверенных Журбе подразделений никто не пострадал. В то время, как местное общежитие обуяла эпидемия. Там превратилось человек пятьдесят. Плюс, кое-кто из «партизан». Итого, больше сотни. Вдумайтесь, Варя! Но только не Вы… Уникальный случай. Если бы я мог свести всё воедино…
- Ну, Вы только не описайтесь от восторга, - предостерёг собеседника Степанов.
Тот стойко проигнорировал подкол и продолжил:
- Все шапочно знакомы и контактировали друг с другом, но мы так и не сумели найти стабильных общих знаменателей… Мелкие хозяйственные вопросы, дружба среди детей и подростков. Где произошла утечка или теракт – до конца не ясно. Но то, что среди нас есть недобросовестные сограждане – это факт. Мои люди уже проверяют местных на детекторе лжи. Я попрошу и вас принять в этом участие. Сам тоже пройду проверку. Вы можете задать мне любые вопросы... И даже использовать своих спецов, если вам так спокойнее. Гарантирую.
- Замётано, - прищурился Степанов. Предложение учёного явно вызвало живой интерес.
- Отлично. И последний организационный вопрос. Если Вадик уже закончил с «тихой», прошу перенаправить его ко мне, - улыбнулся Крылов. – У меня есть к нему просьба… Он тоже примет участие в штурме. У Вас очень неплохо вышло – поймать девушку «на живца». Я предлагаю провернуть этот трюк ещё раз. Тот «тихий» весьма силён. И если всё сложится, то нам не придётся терять людей. Мутанты сделают всю работу за нас. А если Вадиму удастся поработать с девчонкой, это могло бы дать нам фору. Познать разум «высших» некротиков, а заодно и получить в её лице союзника — бесценный опыт… Она разумна и явно не ровно дышит к капитану.
- Зачем вообще Чумаков пошёл к Вере?! Интересно знать! – Уставилась я на «чекиста».
- Откуда Вам всё это известно?! – Заморгал Степанов. Казалось, ещё секунда, и он испепелит взглядом учёного.
Мы с майором отреагировали одновременно, и Станислав болезненно поморщился.
- Сколько экспрессии… А чему Вы удивляетесь? У меня везде глаза и уши. Вы наивно полагали, что я оставлю Изотова без соглядатая? Да все его планы доносят мне ещё раньше, чем Гарик их обдумает… И всё же, нужно сказать, что обставил он это красиво. Жаль, парнишка не игрок… Так, мелкая пешка. Хотя, до меня доходили слухи, как филигранно он рассорил Вас со Светланой на кануне отъезда, а потом спрятал Вашу записку… Мммм… Мелочно, но ловко. Согласитесь.
- Да об этом, похоже, только Ланка не в курсе… - Съязвил майор. Тема всё ещё вызывала неприязнь, и губы его искривила в снисходительная улыбка.
- Она в курсе. И говорит «спасибо» вам обоим. – Голос Светланы Палны прозвучал, как гром среди ясного неба. – Вы сняли с меня ненужные моральные обязательства. – Она покосилась на меня, как на вошь, и элегантно примостилась между Степановым и Крыловым.
- Последняя услуга, и я отпущу тебя на все четыре стороны, муженёк, - звонко рассмеялась она. Глубокий, но совсем не пошлый лиф платья лишь слегка приоткрывал её «прелести», оставляя простор фантазии. Степанов невольно засмотрелся, как гипнотически поблёскивает бриллиантовая подвеска, прямо над родинкой у левой груди.
Света – совершенство. И она это знает…
Усилием воли майор отвёл взгляд и зло уставился на супругу:
- Чего изволите? Родину предать? Друзей? Продать маму в рабство?
- О, ты, как всегда, передёргиваешь, - надула губы Степанова. – Как я буду скучать по нашим спорам… Штурмуй «Ковчег», принеси материалы Станислава… - Ланка прикрыла свои бездонные глаза и с удовольствием добавила. – Георгиевича… Станислава Георгиевича. И ты мне ничего не должен. Вообще. Свободен.
«Странная, почти сладострастная интонация вышла», - неловко захихикала я, и Света метнула на меня неприязненный взгляд.
- А что, если такое положение дел меня не устраивает? – Надулся Степанов. – Мы всё же семья… У нас двое… трое детей, - он воинственно выпятил челюсть, призывая бывшую к спору. – Об их будущем ты подумала?
- Лучше, чем ты… папочка года. – Вздохнула Света. – В каком мире они будут жить, подумай? Стас может остановить эпидемию и подарить человечеству бессмертие! А ты мелочно бодаешься с ним… Ради чего?
- Бессмертие? Правда? Ценой скольких жизней? – Прищурился «чекист». Скулы сжаты. На лбу залегла глубокая морщина.
Удивление. Негодование… Я бы сказала, гнев… в превосходной, крайней степени...
Рука Журбы упала на плечо товарища:
- Сергей Алексеевич…
- Я отлично себя контролирую, Паша… И выпил недостаточно, чтобы набить лицо этому «прЭлЭстному» интригану…
Крылов рассмеялся и плеснул себе коньяка:
- Только дуэль. Никакого мордобоя. Это вульгарно…
- Ути-пути… - Передразнил Степанов собеседника. – Вульгарно… А вот выпороть его подругу – всегда пожалуйста, покуда она моя жена! Потому что, какого-такого заморского хрена, ты променяла семью на этого хм… А? Светлана? Да ну… – Махнул рукой майор и разразился тихой бранью.
- Ревнуешь? – Подлила супруга масла в огонь. – За что боролся, Серёжа… за что боролся…
- Я думаю о наших детях… только о них. Считал, ты лучше разбираешься в людях…
***
Когда мы остались одни, Журба обессиленно осел на стул и налил себя водки.
- Может, не стоит? – Остановил друга «чекист». - Потом не завяжешься… Знаю тебя. Твоя помощь нужна мне, как никогда.
- А Крылов – гроссмейстер. – Вздохнула я. – Такого сложно переиграть. Что нам осталось? Только уповать на его искренность…
- И на полиграф… - Решительным жестом Паша отстранил стопку. – Что ж… Телефоны забрали на входе. Подождём утра и сразу же обрадуем Михалыча. Нашлась работёнка для старого лиса.
- Думаешь, Крылов не подготовился, и Миха выведет его на чистую воду? – Сморщился Степанов. – Сомневаюсь.
- А что, если его намерения чисты, а вы просто – бывалые параноики? – Захихикала я. – Он знает, что Вадик проник к Вере, и ничего не предпринял, не взял его под стражу. Дал ему встретиться с ней. Об этой вылазке, мы, кстати, переговорим отдельно. – Я выразительно посмотрела на Степанова, и тот широко улыбнулся. - Не значит ли это, что Крылову нечего скрывать, и он просто пытается завоевать наше доверие?.. Пусть, в своих целях. Пусть, манипулятивно. И всё же… Не он в этой истории «главный злодей». Вы не находите?..
- Ты очень наивна, Варвара. – Покачал головой «чекист».
Журба хмуро взглянул на меня, и я осознала, что он солидарен с командиром.
- И тем не менее, если мы будем «рассусоливать», то скоро к нам придут и надерут «жопки». – Вздохнул Степанов. – Выводы?
- Крылов нами манипулирует? – Округлил глаза Журба. – И Светой? Может, нет никаких террористов в «Ковчеге»? А только испуганные члены парламента, бизнесмены… И возможно, даже президент? И все они на самом деле в заложниках у Станислава? А? Теперь он гонит нас на смерть, чтобы Светлана с её возможностями и штатом осталась совсем беззащитной, и начала воплощение его злодейских планов? А что, если он понял, что мы не отдадим ему ни «тихую», ни Варю, и решил забрать их хитростью?
- Эй, я вообще-то здесь, не нужно говорить обо мне в третьем лице… И прекрати этот словесный понос. Такая оживлённость от Веника – веселит. А в твоём случае – пугает.
- Мда… Лихо ты закрутил… - Рассмеялся «чекист». – Точно не пил?
- Можно я просто побьюсь о стол головой, а? Вас же, наверное, уже ничем не удивить? Вы всё повидали… за годы службы… любую панику… - Я опустила голову и с облегчением ощутила, как шелковистая скатерть холодит вспотевший лоб. - Просто сказка… И почему я сейчас больше верю в байки Станислава, чем в твои честные заверения, а, майор? Тем более, что ты больше не договариваешь, чем рассказываешь. У тебя вообще язык поворачивается, в чём-то обвинять Крылова?
- Ну, таких, как ты, я точно не видал. Будь уверена. - Легкая тень улыбки приподняла уголок «майорских» губ. Серые, как ноябрьское небо, глаза смотрели спокойно и уверено. – Эх, Варя… И за что ты со мной так?
- Как? - Поковыряла я столешницу.
- Не ценишь меня, не любишь, не доверяешь… не приносишь мне кофе в постель. - Сверкнул глазами Степанов. - Вот как!
Широченные плечи Журбы плавно приподнялись и опустились – «великан» со свистом выдохнул и громогласно расхохотался. Впервые я видела, чтоб «омоновец» так безудержно и беззаветно ржал.
- Беру свои слова обратно. Тебе бы лучше «тяпнуть», Паша… - Красноречиво изумился Степанов и подставил другу стопку.
***
Под утро я вышла в коридор – продышаться. В общем зале стало дымно от бенгальских огней.
Народ гулял и веселился, будто над миром не зависла угроза вымирания. Каждый из нас праздновал жизнь по-своему. Майор пил коньяк и флиртовал с барышнями. Света обменивалась многозначительными взглядами с Крыловым. Павел отплясывал на танцполе – его стопка водки «грустила» на столе, но задора в «омоновце» и так оказалось предостаточно. Семейство Петренко-Захаровых пело в караоке. Веня со своей «вирусологом» уединились в оркестровой яме за бутылкой шампанского. Люди забыли все распри, оставили страхи и просто общались. Безопасно. Саша с Ивановым напились на радостях. Причём, если щуплый Петренко ещё неплохо держался на ногах, то рослый, упитанный Дима видел десятый сон на диване, за кулисами.
Я с трудом распахнула тяжёлую фрамугу и с упоением вдохнула ночной воздух. Щёки защипало морозцем. Я укуталась в мех и с ногами примостилась на широком подоконнике.
Гулкие шаги майора отразились от сводчатого потолка. Я узнаю его походку буквально спиной. Несколько томительных секунд, и он тихо встал рядом. Без бокала. Молчаливый и бледный.
Я попыталась отстраниться, но Степанов ловко обхватил меня за талию и подвинул к себе. Глаза его оказались так близко, что у меня застучало в висках. Кровь прилила к лицу, щёки запылали. Тело вконец отяжелело и отказалось слушаться. Взгляд его смеющихся, серых глаз подействовал на меня гипнотически.
- Нет, так не пойдёт, - рассмеялся майор. - Ну, что ты глядишь на меня, как кролик на удава?..
- Ничего не могу с собой поделать, - честно призналась я.
- Вопреки первому впечатлению, я не насильник, - губы Степанова разомкнулись, обнажая крепкие резцы. - Я желаю иного… большего и меньшего одновременно.
- Чего же? – Неловко отстранилась я, ощущая, как ледяной комок страха проваливается из горла в желудок.
- Чтобы ты сама захотела меня поцеловать.
- Это абсолютно невозможно. – Замотала я головой. - Хотела быть тактичной. Но мы - разные. Совсем не подходим и не понимаем друг друга… В конце концов, ты не в моём вкусе. Нет. Ты классный, харизматичный! Ты мне нравишься… - Выпалила я. – Но ты – не мой. Осознай это и прекрати своё «сталкерство».
- Любишь унылых жердяев, вроде Вадика? - Оскалился «чекист». - Он - в «твоём вкусе»?
- Это абсолютно не твоё дело, - припечатала я. Попыталась вывернуться, но Степанов держал крепко. – Ты просто выпил лишнего, перенервничал. Давай, не будем пороть горячку? – Почти взмолилась я.
- Тааакс-с… Не получилось взять обаянием, будем подкупать. – Улыбнулся майор. – Расслабься, Варя. И просто получай удовольствие от жизни. Я не зажму тебя в тёмном углу и не сделаю ничего, чего ты сама не захочешь. Ты – взрослая барышня, а драпаешь от меня, как старшеклассница. – Он достал из кармана пачку «Ментос» и протянул её мне.
- Ты на меня давишь. В прямом смысле, - повысила я голос, и Степанов ослабил хватку. В лице читалось едва уловимое разочарование. Я отодвинулась немного, но с подоконника не слезла. «Чекист» стоял передо мной, как вкопанный.
— Запрещёнка, Журба из вылазки притащил, прямо в мой день рождения… — Майор ловко подкинул драже, запрокинул голову и поймал его в полёте. Причмокнул. Закатил глаза от удовольствия. Скулы покрыл неровный румянец. — Девчонки от этого трюка просто млели. — Расхохотался он. — Хочешь?
— Но это последняя, — разочарованно скомкав пустую обертку, я засунула её в нагрудный карман рубашки и припечатала с такой злостью, что этот хлопок отразился звонким эхом от мраморных стен.
— Бинго… — Майор поймал мою руку, и уже не дал её убрать. Губы его приблизились и легонько, почти невесомо коснулись моих. Все звуки, цвета и формы на миг перестали существовать. Только терпкий коньяк и этот назойливый «Ментос» в послевкусии.
Мгновение непростительно затянулось. Умом я мечтала вырваться и убежать, но тело обмякло на подоконнике в крепких объятиях майора. Его широкая ладонь обхватила мою талию почти целиком и зарылась в легчайший шёлк платья. Горячий лоб соприкоснулся с моим, и я ощутила, как его жёсткие, непокорные волосы щекочут мне висок. Это уже не было поцелуем. Мы просто стояли рядом, утонув друг в друге. Выверенная, но такая неподдельная страсть майора вызывала отклик и оторопь, а руки спускались всё ниже. Я обрадовалась, что сижу на подоконнике, иначе бы упала. Провалилась сквозь землю…
Послышалось приглушённое покашливание, и Степанов, нехотя, отлип от моих губ. Сзади стояла Света.
— Оу… Не отвлекаю? Быстро ты сориентировалась, Воробушек. — Разочарованно улыбнулась она. — Никогда в тебе не сомневалась. Далеко пойдёшь. — А ты… — Насыщено-карие глаза Ланки испепелили бывшего. — Отдыхай… — Внезапно весь гнев покинул женщину. Словно шарик спустили. Свистящий выдох, и она ослепительно улыбнулась. — Ты же свободный человек. Только запомни, Варя. Это не он ушел, а я дала ему отставку… На него может положиться целая страна, о да! — Глаза её заблестели. — Но только не его женщина. Ты никогда не узнаешь, что сегодня у Степанова на уме… Новое задание… Инсайт… или свеженькая, хорошенькая пассия, которую просто невозможно завоевать… но он будет пытаться… Так же было и со мной. Думаешь, я мечтала о зелёном «летёхе»? Профессорская дочка, отличница, наивная, романтичная дурочка выскочила замуж за напористого солдафона! Классика. Борьба противоположностей. Ох, как орал мой папа… Как они матерились. – Светлана мечтательно закатила глаза. – Это у нас называлось сватовством. Я мечтала о замужестве, Боже! – Она расхохоталась так громко и неудержимо, что звонкий колокольчик её смеха перешёл в болезненный хрип. – Впервые я слышала, как отец матерится. Они едва не подрались. А потом Степанов вышел, хлопнул дверью, и забрал меня из дома навсегда. Какая любовь. Жаль, что она недолговечна. Ах, да... В придачу к его острому уму и дивному чувству юмора идут ослиное упрямство, скверный характер, паранойя, эгоцентризм и абсолютная нетерпимость к противоположному мнению. На том и «погорели»…
— Света… — Сморщился «чекист». — К чему эти сцены? Мы же все обсудили, и не раз…
— Это женская солидарность, не более. — Ее улыбка приняла столь холодный вид, что я невольно вздрогнула. — Мотай на ус, Воробушек, и не щёлкай клювом, как я… Степанов – не принц, а реальное чудище, моя маленькая красавица… И он никогда не изменится. Звериная суть так манит. Гормоны играют. Это примитивная биология… Но ты должна быть осторожной. Всегда. Оставаться выше этого. Иначе растворишься в нём и исчезнешь.
Степанова ловко развернулась на шпильках и удалилась, гордо подняв голову.
- Не слушай её. Всё не так… - Тяжёлая рука майора осталась лежать на моей талии. Но момент был потерян.
Хладнокровие вернулось ко мне, и я резко оттолкнула «чекиста».
– Степанов, как ты посмел? А говоришь, что не насильник!.. Не хотела тебя целовать, ты застал меня врасплох! — Топнула ногой я. Пятки тут же отозвались, наказывая меня болью за опрометчивость, и я гневно скинула убийственные «шпильки», нарочито метнув их в ноги майору, но тот лишь довольно улыбнулся.
— Хотела, и давно. Кого ты уговариваешь? Себя? Я вижу тебя насквозь. Варя… До чего ты наивная… Угораздило же меня – влюбиться в «трепетную лань». — И пусть рот майора лил желчь, глаза его смотрели тепло. – Знаешь, что ты – отменная, высококлассная невротичка?
— Нет, майор. Ты не можешь меня прочесть… и потому тебя так ко мне тянет. В моем лице ты нашёл друга, компаньона «по играм», любопытный пасьянс, который никак не можешь сложить. Это интерес, химия, игра, зашедшая слишком далеко… но точно не любовь. А на «нет» и «суда нет». Я органически не выношу полумер. Мне нужно доверие, полное, безоговорочное и взаимное, а не игры и ужимки. Поэтому, сегодня мы разойдемся по углам и забудем об этом поцелуе. А завтра ты протрезвеешь, и все пойдёт своим чередом, как всегда.
Где-то в глубине коридора ещё стучали Светины каблуки, отмеряя удары моего сердца.
Я выпалила речь на одном дыхании, и теперь моя грудь отчаянно вздымалась в шелковых тисках. Степанов молчал. Смотрел прямо в глаза, будто искал там подтверждения своих мыслей. Мгновение за мгновением слипались вязкой тянучкой… Волнение склеивало губы. Больше слов не осталось.
— Ты что, поверила тем глупостям, что наболтала Света? Не пори горячку… — Обжигающая, шершавая ладонь скользнула по гладкой ткани, и меня пробила дрожь.
Сейчас он прижмет меня к себе, и пути назад уже не будет.
– Ты же взрослая… ответственная… умная. – С придыханием шептал «чекист». Его крупные пальцы поправляли прядку за прядкой. – Ну, что ты дрожишь, как воробушек? – Успокоительно приговаривал он.
- Не вздумай называть меня «воробушком». – Я схватила его руку и отстранила от лица. – Больше никогда. Слышишь?
Будучи ответственной и взрослой женщиной, как я поступила?
Верно. Отшатнулась, как ошпаренная, глухо приложилась копчиком о подоконник, грязно выругалась и рванула босиком по темному коридору.
Степанов глубоко вздохнул. Молча, поднял босоножки и медленно двинулся за мной. Не спорил, не пытался догнать, но и не упускал из вида, пока я ломилась, как слепой лось сквозь горящий лес своей нелепой жизни… Любые слова только бы усугубили ситуацию. Чего у него не отнять, так это здравомыслия… Просто удивительно.
***
Я опрометью влетела в зал и тут же наткнулась на Вадима - по старой памяти врезалась в грудь наотмашь.
— А ты чего босая? — Заморгал он. — Запыхалась, будто за тобой погоня.
Но тут на пороге показался Степанов с босоножками и сигаретой в зубах. Злой, как чёрт. И в глазах Чумакова зародился проблеск понимания.
— Это не то, о чем ты думаешь! — Поднял руки «чекист».
— Почти… — хрипло прошептала я, и щеки залило всеми оттенками пунцового. — Степанов меня поцеловал. Ты должен знать!..
— Оу… — Пожал плечами майор. — И не раскаиваюсь, чтоб вы понимали.
— Я не была готова… Я… — дыхание сбилось. — Растерялась... Так вышло… Само собой.
— Варя, ты совсем не умеешь держать интригу, — вздохнул майор.
Чумаков кивнул, медленно отстранился от меня и, молча, вышел из зала.
- Ну вот зачем? – Округлил глаза «чекист». – Полегчало тебе? А Вадику… ммм? Как думаешь? Быть честным – крайне эгоистично по отношению к близким.
- Да пошёл ты! – Плюнула я и устремилась вслед за капитаном.