Устроилась Оля на работу новую. И всем эта работа прекрасна - и зарплата хорошая, и коллектив не сильно противный, и всякие карьерные перспективы на горизонте отчетливо просматриваются. С удовольствием теперь Оля утром в присутствие марширует. Так уж ей повезло.
И одна лишь препона к трудовому стажу данному образовалась: муж Василий категорически против командировок выступил. Так и заявил: “Выбирай, Оля, чего тебе в жизни значительнее. Либо семья дружная на долгие лета, либо командировки. Выбирай да не просчитайся”.
А дело так обстояло.
- Летим, Вася, - Оля супругу однажды сообщила, - через две недели в столицу. Контора наша ведь федеральная. И такие вот командировки необходимы.
А Вася тарелку с борщом сразу отставил в сторонку. И нахмурился сурово.
- Щас же, - сказал про командировку, - полетит она. Долой, Оля, фантазии эти нездоровые. Ничего ты в столице не забывала. И пусть уж контора ваша как-то без тебя обойдется. Пусть бессемейных тащут в командировки.
- Никак нельзя, - Оля ответила, - тут даже и обсуждать нечего. Скомандовал Сидор Сидорович - и требуется лететь. Не переживай так сильно. Самолет - безопаснейший вид транспорта. И всего-то три дня меня не будет по месту прописки. Ты особо и не заметишь.
Вася мнения про безопасность полетов не высказал, а доел борщ - и свою подушку на диван молча утащил. Целую неделю молчал и на диване крючился ночами.
А Оля переживала, конечно. Не сильно приятно немой укор дома наблюдать. И даже пыталась к мужу на разных кривых козах подъезжать - то котлет ему навертит, то мормышку для рыбалки преподнесет, то неглиже красного цвета нацепит на себя и давай дефилировать. А Вася на диване скрутится в улитку неприступную, плед на голову натянет. И холодом Олю обдает арктическим.
Думала Оля, думала. Да и догодалась: ревнует муж! Опасается, что в командировке она изменами займется сразу же - только с трапа сойдет. Или даже пораньше.
И подружка Олина, Маня, тоже эту догадку подтвердила.
“Мой, - подружка поделилась, - ревнует прямо ужасно. Какие мне командировки? Я малютку Йозика в бассейн отведу - так уже супруг от ревности рассудок теряет. Тренер-то, мол, в плавательных плавках ходит. И негоже замужней даме такое видеть. Я про командировки, к примеру, и не заикнулась, я дорожу покоем семейным. Подумываю Йозика на хор отправлять - вместо бассейна. В хору этом женский состав преподавательский преимущественно. Мне спокойствие супруга всего дороже”.
- Василий, - Оля под плед заглянула для серьезного разговора, - я все осознала. Ты ревнуешь, дорогой мой. Опасаешься потерять. Потому против командировок категорически настроенный. И мне твое поведение понятно: когда стрелы ревности сердце пронзают - человек безмерно страдает. И даже теряет порой единственный рассудок. Так ведь? Страдаешь безмерно? Теряешь рассудок-т?
А Вася ожил вдруг. Нос высунул из укрытия.
- Страдаю, - прошептал трагически, - и ревную ужасным образом. Бывает, за хлебом ты выскочишь - а я уже в панике мечусь. Так это за хлебом - десять минут отсутствия. А тут про три дня речь идет. Конечно, ревную я чудовищно. Улетишь, получается, а я рассудок теряй. А я размышляй - где ты и с кем прелюбодействуешь. А вернешься - меня седого на этом диване обнаружишь. И не факт, что с признаки жизни. Поезжай в командировку, конечно. Разваливай семью! Если нет в тебе преданности браку.
- Ой, - Оля честно Васе в глаза посмотрела, - и выдумаешь же! В командировку Сидор Сидорыч катится. А он мужчина серьезный и положительный, прекрасный семьянин. У него на столе рабочем фотокарточки супруги и восьми его прелестных детишек расположены. И ревновать к Сидору Сидорычу смешно.
- А еще, - Вася подозрительно глаз сощурил и челюсть вперед выдвинул, - кто там с вами будет? Небось, не вдвоем вы с семьянином в командировку намылились?
- Еще Кикиморов с нами летит, - Оля созналась, - но к такому человеку ревновать и вовсе смысла не имеет. Он ростом мне по пуп. И у него невеста миниатюрная. Этот Кикиморов считает, что лишь низкоросленькая женщина для любви предназначена. А крупная - для работы создана. А во мне росту сто восемьдесят сантиметров.
- Исключительно с мужчинами, - Вася тяжело на жену смотрит, - значит, по столицам скакать собираешься?
- С Тамарой Петровной еще, - Оля ответила, - предпенсионеркой.
- В пары сбились, - супруг зубами поскрипел, - и все тут понятно. Ревную и стрелы пронзают.
А Оля кинулась в верности Василия заверять. Про Сидора Сидорыча и Кикиморова рассказывать подробно. Какие это все непривлекательные в части романтики люди. И ревновать к ним смешно. И часа два Оля так клялась, объясняла, статистику измен женских приводила в табличках и диаграммах. Фото Кикиморова предъявила. И семейную карточку Сидора Сидорыча. Про свои глубокие чувства к Васе еще расписывала, неглиже красное из комода вынув.
- Да черт с ними, - Василий на третьем часу клятв сдался, - с этими Кикиморовыми и Сидорычами. Хоть и ревную я, конечно. Но это ладно. Как-то с ревностью совладаю. Характера хватит. Закрою глаза на твои адюльтеры. Но не для того я женился, чтобы дома одному быть. И про быт голову ломать дополнительно. Чем кота кормить и как печь включается. Жена дома вечерами нужна! И выбирай, Оля, что тебе важнее: командировки или дружная семья.
- Мне, - Оля рассердилась, - все важно. И работа прекрасная, и семья дружная. Отказываюсь выбирать.
- Тогда, - Вася вновь под плед спрятался, - так придумай. Чтобы и работа прекрасная, и командировок не имеется. А иначе про окончание супружества советую тебе задуматься. Не для того я женился, в конце-то концов. Пусть бессемейные катятся.
И вторую неделю молчит он. А Оля, конечно, в растерянности. Васей-то она дорожит - все же не самый плохой муж достался. Любит - и ревнует потому. И к Сидору Сидоровичу подойти хочет, от командировки отказаться по семейным обстоятельствам. Пусть, действительно, бессемейных по столицам возят, что ли.