Как бы то ни было, мне надо жить дальше. Нужно искать работу. От денег, которые дал Никита, не осталось ничего. Деньги, которые мне заплатил Степан за работу по организации выставки, лежат на счету нетронутые.
На какое-то время их хватит, но это время пройдет очень быстро.
Весна в самом разгаре. На дворе тепло, мне нужна одежда полегче. Да и не только мне, если на то пошло. Сашка растет с молниеносной скоростью. К лету ему придется полностью обновить гардероб.
Из размышлений меня вырывает звонок телефона:
— Алло.
— Инга Арамовна, приветствую, — голос кажется знакомым, но я не могу вспомнить, где слышала его. — Я представляю интересы своего клиента — Разина Арама Марковича.
— Ваш клиент был похоронен сегодня, — монотонно накручиваю прядь волос на палец.
— Я знаю, Инга Арамовна. Прошу примите мои соболезнования.
— Благодарю. Так зачем вы звоните?
— Я прошу вас подъехать по адресу: улица Кирова, двадцать пять. Это мой офис. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее, это нетелефонный разговор.
— По поводу чего разговор?
— Вам лучше подъехать.
— Буду через сорок минут.
— Жду.
Еду по вечерним пробкам, но добираюсь к назначенному времени. Офис абсолютно стандартный. Меня встречает секретарша, проводит в кабинет, на двери которого висит табличка: Архипов Михаил Михайлович. Адвокат.
Что-то смутно знакомое, но я не могу вспомнить, откуда знаю это имя.
До того момента, как открывается дверь и я вижу друга Степана. В этот миг я понимаю, что, возможно, наше с ним знакомство не было случайностью.
***
Инга
— Приветствую вас, Инга, — стелется Архипов.
— Здравствуйте, Михаил. Полагаю, наше знакомство на открытии галереи Степана было неслучайным? — говорю ледяным тоном.
Я знаю, что сейчас слетятся стервятники, перед которыми нельзя лебезить. Такие люди умеют разговаривать только на языке власти. Не знаю, откуда во мне берется стержень. Я просто вспоминаю, как вел деловые переговоры отец. Безжалостно, не оставляя собеседнику шанса на возражение.
Мужчина, понимая, что я не намерена прикидываться дурочкой, серьезнеет:
— Что ж, не буду врать, мне было интересно познакомиться с дочерью моего клиента.
— Несколько непрофессионально, не находите? — поднимаю бровь и прохожу по кабинету, сажусь на стул, который выдвинул для меня Михаил.
— Возможно, вы правы, — он немного тушуется. — Поймите меня правильно, Инга. Журналисты размещают статьи про самых завидных невест, и там фигурирует ваше имя. Мой клиент составляет завещание, в котором вы упомянуты, а вас в глаза уже больше десяти лет никто не видел.
Шок.
Отец оставил завещание, в котором есть мое имя? Да он же на дух меня не переносил, как он мог оставить мне что-то? И что это? Может, дом или автомобиль?
Я не гордая, согласна на что угодно. Мне нужны деньги, неизвестно, как сложится дальнейшая карьера Сашки, а деньги лишними не бывают.
Держу лицо изо всех сил и не показываю своей заинтересованности.
— В итоге, Михаил, я так и не поняла — эта встреча сугубо ваш интерес и вы хотите разглядеть меня, как животное в зоопарке, или же планируете огласить мне последнюю волю усопшего? — я тверда, как камень.
Спина ровная, взгляд тяжелый.
Архипов теперь уже окончательно подбирается:
— И то и другое, Инга.
— Что ж, тогда можем приступать ко второй части, раз уж свою первую потребность вы удовлетворили, — хмыкаю.
Михаил кивает, оттягивает галстук, садится в массивное кожаное кресло, придвигается к столу и берет кожаную папку с документами.
— Ваш отец, Арам Маркович, незадолго до происшествия подготовил завещание. Согласно его воле, все движимое и недвижимое имущество, в том числе активы, счета, акции — абсолютно все, что было им нажито, он оставляет вам.
Бум!
Взрыв.
Вот тут уже моя выдержка дает сбой, и лицо дергается от нервного тика. Это что же получается, все-все отец завещал мне? Он был не в себе? Я ожидала чего угодно, честно. Того, что он оставит свое состояние партнерам, друзьям, любовницам, коих у отца было немало, но не мне. Черт, да он же ненавидел меня!
Или нет?
— Это точно? — спрашиваю сдавленно.
— Да. Но я не договорил, — Михаил немного мнется. — Есть одно условие. Вы сможете вступить в наследство, лишь исполнив волю отца.
— И что же это?
Мне страшно представить, на что был готов отец, чтобы я получила его состояние. У него имелось много причуд, и он любил играть жизнями тех, кто его слабее.
Но то, что на самом деле задумал отец, просто уничтожает меня:
— Вы получите все состояние вашего отца, если выйдите замуж.
Так, это не сложно.
— Чисто гипотетически: за любого мужчину или за конкретного?
— К сожалению, за конкретного.
Заебись… других слов нет.
— И кто же это? Его престарелый друг или партнер? Его сын? Племянник? Сосед? Сын уборщика? — меня несет.
— Отец вашего сына.
Твою мать.
Закрываю глаза и пытаюсь словить дзен. Папа-папа, а обо мне ты подумал? Если человек отказался от собственного ребенка, зачем насильно сводить с ним? Неужели ты сам этого не понимаешь?
— Чисто гипотетически, — я продолжаю, — я могу взять любого мужчину, да хоть вас, — глаза Михаила загораются, — сказать: «Это отец Александра» и выйти за него замуж?
Михаил откашливается и отвечает:
— Чисто гипотетически, ваш отец упомянул в завещании, что должны быть предоставлены результаты ДНК-экспертизы, подтверждающие отцовство. Но…
Клянусь, я вижу, как в глазах Архипова пылает бешеный огонь.
— Но? — выгибаю бровь и подаюсь ближе.
— Есть парочка клиник, где можно сделать подобный анализ так, чтобы результат удовлетворил вас. Если вы понимаете, о чем я.
О, я понимаю, жадный ты сыч.
Киваю, дескать, конечно. Как только, так сразу.
Но Михаил будто бы резко теряет ко мне интерес, опомнившись.
— Я так понимаю, на этом все? Для меня больше не будет никаких новостей?
— Да, Инга. Вы правильно понимаете. Возвращайтесь со свидетельством о заключении брака и ДНК-тестом, подтверждающим, что ваш законный супруг и есть отец вашего сына, и мы начнем процедуру вступления в наследство. Должен напомнить, что доступ к активам у вас появится только через шесть месяцев после смерти отца.
— А если я не выполню последнюю волю отца?
— Тогда все наследство перейдет государству, а дальше… ну, сами понимаете.
Конечно понимаю. Разорвут все заработанное моим отцом и поделят между собой.
Отец-отец. Ты хотя бы фонд благотворительный упомянул, что ли.
— Что насчет дома? Я могу в нем жить?
— Вы прописаны в особняке за городом, также несколько машин оформлены на ваше имя, так что да, можете пользоваться всем этим. Кроме акций, счетов и прочего.
— Ясно, — встаю и пожимаю руку Архипову, который спешно поднимается и прижимается губами к моим пальцам.
Так и хочется одернуть руку, но я держусь из последних сил, быстро прощаюсь и ухожу.
На улице звоню Рустаму и спрашиваю, где ключи от дома. Встречаемся с мужчиной в центре, он отдает ключи, рассказывает, что и где лежит. Сообщает, что персонал дома и охрана по-прежнему там, дорабатывают месяц, и если я хочу и дальше видеть их в особняке, то мне придется платить им из своего кармана.
Киваю.
С этим мне еще предстоит разобраться.
Едва я добираюсь до дома, как вижу знакомый внедорожник, который поджидает меня у подъезда.
— Инга! Подожди! — кричит Веремеенко и спешит ко мне. — Давай поговорим.
Тяжело вздыхаю.
— Степан, я считаю, что нам не о чем разговаривать, — выставляю руку, чтобы мужчина понимал мои намерения.
На удивление Степан не давит на меня и тут же останавливается.
— Поехали поужинаем? Нам есть о чем поговорить, — смотрит на меня пронзительно.
— О чем, Степан? О том, как ты пытался насильно залезть мне под юбку? — складываю руки на груди. — Я никуда с тобой не поеду. Если есть что сказать — говори тут. Веремеенко шумно выдыхает:
— Ладно. Как знаешь, — весь он как-то подбирается и серьезнеет. — Слышал о твоем отце. Соболезную.
Твою мать.
Накрываю глаза пальцами и растираю их. Под веками страшно печет, до такой силы, что хочется выцарапать их. А ларчик-то просто открывался, да? Ведь я с самого начала знала, что благотворительность Веремеенко неспроста. Теперь понятно, откуда ветер дует.
— Так вот для чего все это было, — произношу вслух.
— О чем ты? — он делает вид, что не понимает.
Надо сказать, очень плохо делает вид.
— Брось, Степан, — я не знаю, откуда во мне берутся силы говорить все это в лицо мужчине. — Твой друг Михаил принес тебе на хвосте информацию о том, что скоро дочь Разина получит в наследство целый Эльдорадо с несметными сокровищами, и ты нашел меня, решил действовать радикально, как только понял, что отец со мной не общается. Да? Думал, сейчас окучишь глупую бабу, а там и до сокровищ недалеко. На это ты рассчитывал, Степан?
А тот даже не думает увиливать:
— Инга, я не врал, когда говорил, что ты нравишься мне. К чему эти представления? Ты взрослая женщина, которой нужен мужчина, чтобы получить наследство. Я тот самый адекватный мужчина, который будет рядом, примет твоего сына и признает в нем своего, воспитает и поможет тебе вести бизнес. Все-таки я в этом понимаю больше твоего, не обессудь.
— Охренеть! — я нервно усмехаюсь. — Да вы с господином Архиповым все спланировали заранее! Ну молодцы, мужики. Вот это я понимаю — бизнесмены.
— Перестать истерить, Инга, — произносит холодно. — Никто не согласится принять твоего сына. Поэтому у тебя и нет мужика. Твой сосед не в счет.
— Почему это? — хмыкаю.
— Во-первых, тебе нужен отец ребенка, а, как я понял, этого человека нет в твоей жизни. Без меня подделать ДНК у тебя не получится — это я тебе гарантирую.
— Что во-вторых? — спрашиваю с вызовом.
Улыбка Веремеенко превращается в оскал:
— А ты пойди и сама спроси у него, почему вариант с вашей женитьбой невозможен, — усмехается зло. — Прямо сейчас пойди.
Отступаю назад, не поворачиваясь спиной. Я знаю, это глупо. Степан не будет нападать на меня средь бела дня.
— Прямо сейчас, Инга, — давит на меня своим взглядом.
— Пошел ты, Степан, — произношу со злостью и открываю дверь подъезда.
В спину мне летит:
— Позвони, когда поймешь, что я единственный твой вариант.
Дверь захлопывается, я спешу наверх. Это глупо, знаю. И что, я возьму и скажу Никите, когда он откроет дверь: «Никита, Сашка — твой сын. Женись на мне, чтобы я имела доступ к счетам отца»? Так? Я боюсь представить, что будет дальше.
Тем не менее я взбегаю на нужный этаж и звоню в дверь. Секунда, вторая. Продумываю, что можно сказать Никите. Зачем я вообще пришла? Но вопрос отметается сам собой, когда дверь мне открывает шикарная блондинка.
— Здравствуйте, — она широко улыбается мне. — Чем я могу вам помочь?
— Я… а… я к Никите, — блею, стоя перед ней.
— Вы к моему мужу?
Мужу?
Господи… Он женат.
Теперь понятно, почему меня так спокойно пропустили в палату к Никите, — у него в паспорте реально есть штамп, что он женат.
— Он сейчас умывает Женьку. Представляете, вылила на себя зеленку, — смеется так легко и искренне. — Вы заходите, я скажу Никите, что к нему пришли.
Отступает назад, в самом деле пропуская меня в квартиру.
— Простите, — бормочу и начинаю пятиться. — Я позже зайду.
Дрожащими руками открываю дверь в арендуемую нами квартиру и сбегаю.
***
Никита
— Никита Александрович, как хорошо, что вы приехали! — воспитательница Женьки подается ко мне.
Перед тем, как приехать, я более-менее привел себя в порядок и выгляжу взвинченным, но адекватным.
— Елена Владимировна, что происходит?
— Тут женщина, утверждает, что она ваша жена и мама Женечки, а мы ее не видели никогда, сами понимаете. Мы не можем отдать ей Женю. Простите, если оторвали вас от чего-то важного, но у нас инструкции, по-другому мы не могли поступить. Если это действительно мама Женечки, мы приносим свои извинения за то, что отвлекли.
Блять. Милана, какого хера?!
— Не нужно никаких извинений. Вы все правильно сделали, — успокаиваю женщину. — Скажите, где они?
— В кабинете у заведующей. Пожалуйста, я провожу.
Держать себя в руках дико сложно. Все идет наперекосяк и валится из рук. Моя жизнь вытекает сквозь пальцы, как песок. Для полного счастья мне не хватало жены.
Захожу в кабинет к заведующей, где моя жена мило беседует с ней, совершенно не обращая внимания на собственную дочь. Женька сидит в углу и рисует кружочки. Увидев меня, она подскакивает на ноги и с криком: «Папочка!» прыгает мне на руки.
Прижимаю дочку к себе так сильно, как только могу. Вон она — мой якорь, то, ради чего я должен держать себя в руках и решать все проблемы с холодной головой.
— Дорогой, это ты! — Милана поднимается и направляется ко мне. — А у нас тут недоразумение вышло.
Милана, как всегда, выглядит роскошно и одета с иголочки. Длинные платиновые волосы лежат на спине, отливая красивым блеском. Лицо подтянутое, умело накрашенное, собранное хирургами по малейшим деталям. Уж мне ли не знать, сколько раз она кроила себя вдоль и поперек. И не только лицо.
Тело ее — воистину как у той самой куклы барби.
Это не единственное ее сходство с пластиковой игрушкой. Как и у куклы, у Миланы нет ни души, ни сердца.
Даже сейчас, при посторонних людях, ей нет дела до дочери, которую она не видела вживую два, мать его, года! Блять! Пока Женька сидит в сторонке, та предпочитает светскую беседу с абсолютно чужим человеком.
— Всем спасибо за бдительность, — киваю женщинам. — Мы пойдем.
Женька крепко обнимает меня за шею, утыкаясь холодным носиком в ее изгиб, и кидает на Милану косые и недоверчивые взгляды.
Прости меня, моя девочка. Надо было раньше разрубить этот канат. Я идиот, хотел сделать все «по правилам», а надо было отбирать Женьку у Миланы грубой силой и выкидывать последнюю за пределы нашей семьи.
Спускаемся к машине. Жена молча идет позади нас с Женькой. Спина у Миланы ровная, будто она проглотила садовые грабли, походка выверенная, от бедра. Высоченные каблуки звонко цокают по асфальту и неимоверное раздражают этим.
Усаживаю дочь в детское автокресло, когда в спину прилетает:
— Даже не посмотришь на меня? — голос тягучий, как горячая карамель.
Да, Милана умело пользуется каждым орудием из своего арсенала. Как жаль, что мне насрать на каждое из них.
— Садись в машину, — говорю ей вместо ответа.
Хорошо, что детский сад недалеко от дома и мы добираемся за считаные минуты. Все это время Милана сидит на пассажирском сиденье и с мягкой улыбкой на лице смотрит в телефон.
С дочерью не разговаривает.
Ловлю взгляд Женьки в зеркале заднего вида.
Не будь ее тут, я бы остановился прямо посреди дороги и выволок собственную жену из тачки. Навтыкал бы ей за все, что она сделала, разорвал на куски за каждую слезу своей дочери.
Вместо этого я сжимаю крепче руль и еду дальше.
В квартиру поднимаемся все так же в молчании. Я тут же беру Женьку за руку и увожу в ее комнату, достаю наушники.
— Доченька, посмотришь мультик в наушниках, ладно?
— Давай, — Женя с готовностью забирает их и водружает на голову. — Пап, а мама уедет, да?
Закрываю глаза. Сердце разрывается в грудине. Это ебаный ад, не меньше.
— Она уедет, Жень, — произношу уверенно но мягко.
— Ладно, — дочка забирает у меня планшет и выбирает себе мультик.
Стою над ней и не могу пошевелиться.
Прости меня. Прости меня, доченька. За то, что я не могу исправить сложившуюся ситуацию. За то, что тебе приходится видеть это. Я обещаю: сегодня последний раз, когда она поступает так с тобой.
— Пап, а Инга и Сашка придут к нам сегодня? Я бы хотела показать им рисунок. Я нарисовала муми-тролльчика.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Черничная Даша