— Что ж вы о детях не думали, когда увольняли меня? — хмыкает.
Приваливаюсь к стене возле двери и запускаю руку в волосы. Не вернется она. Гордая. Побираться будет, но не вернется.
— Ой, ну что ты тычешь в больное место, Разина! Понимаешь ведь, что я не могла иначе!
— Нет, не понимаю! — вскрикивает Инга и тут же тормозит, говоря тише: — Вы уволили меня, даже не разобравшись в ситуации.
— Да пойми же ты меня…
— И пытаться не буду, — перебивает ее. — Вы мне лучше скажите, что заставило вас передумать?
— Конфликт урегулирован, со стороны родителя Жени Фадеевой претензий больше нет.
— Вот как? — спрашивает задумчиво. — В любом случае это ничего не меняет. Я не вернусь.
—Ты совсем что ли, Разина?! Тебе же такая сумма огромная была нужна!
Зачем ей деньги?
На шмотки? Или, может, отдых за границей? Интересно получается: при богатом отце она нуждается в деньгах. Поссорились? Первый порыв — разузнать, но я торможу себя. Это не мое дело.
— Гордость это хорошо, Разина. Только вот в твоем случае ее лучше задвинуть куда подальше и брать то, что дают.
Даже как по мне, Алевтина перегибает палку. Разве так уговаривают человека?
— Ваше предложение больше не актуально, — Инга произносит холодно.
— Неужели деньги нашла? Где? Почку продала? Там же сумма заоблачная была.
— Не нашла, но нашла человека, который сможет мне помочь. Так что спасибо, Алевтина Сергеевна, за предложение, но я им не воспользуюсь. Всего хорошего.
Дверь резко распахивается, и Инга выходит. Меня не замечает, потому что я стою за ее спиной. Уверенными шагами она уходит. А я подхожу к окну и смотрю на улицу.
Ко входу подъезжает огромный черный внедорожник, из которого выходит мужик в возрасте. Он целует подошедшей Инге руку, открывает дверь и, придерживая за локоть, помогает ей сесть.
Внутри все разрывается к чертям. Нутро наизнанку выворачивает. Горечь ненависти затапливает.
Вот как она решила проблемы? С помощью очередного мужика, конечно же.
Становится мерзко от осознания того, как эта женщина кочует из постели в постель.
А еще появляется что-то новое, неизведанное. Ревность бьет больно, под дых. Хочется сорваться вниз и набить морду мужику. Эта женщина не принадлежит мне. Так какого хрена меня волнует, с кем она спит?!
***
Инга
— Как обстоят дела с выставкой?
— Продвигаются. Мы с охраной осмотрели помещение, оно полностью соответствует заявленным требованиям. С пожарной безопасностью также все в норме. Возникла небольшая заминка с сигнализацией, но картинная галерея обещала исправить все в кратчайшие сроки, — отчитываюсь. — Открытие выставки назначено через несколько недель. Так что, полагаю, пригласительные уже можно рассылать. К тому же галерея предложила услуги проверенного кейтеринга, с которым они сотрудничают уже долгое время.
— Инга, ты настоящее сокровище! — Степан Иванович хлопает по столу своими лапищами.
— Это моя работа, — пожимаю плечами. — Только я по-прежнему не уверена в том, что делаю. Сами понимаете — у меня совершенно нет опыта, вам следовало бы нанять настоящего профессионала.
— Перестань, — отмахивается. — Опыт — дело наживное, а вот вкус — нет. Так что я полностью уверен в своем выборе.
— Что ж, тогда продолжу работать, — собираю документы и поднимаюсь из кресла.
Веремеенко встает следом за мной.
— Инга, я бы хотел поужинать с вами.
Хмурюсь. Не по душе мне все это. Есть четкая граница, которую не следует переходить.
— У меня сегодня еще есть дела, — сопротивляюсь.
— О нет, Инга, вы неправильно истолковали мое предложение. Это будет рабочий ужин, не более того.
Ох, чую я, все это полнейшая чушь.
— Мне нужно съездить в одно место, а после можем поужинать.
— Превосходно, — улыбается. — Пришлите мне адрес, откуда вас забрать.
Сбегаю из офиса. Разъезжаю по делам, а после заглядываю на старую работу. Уж очень Алевтина Сергеевна настаивала, чтобы я заехала.
Из кабинета выхожу злая, как собака. Вот, значит, как? Захотели — уволили. Захотели — вернули?! Черта с два! Не вернусь туда, и гордость тут не при чем.
Я соглашусь, а через месяц меня снова уволят по какой-нибудь глупой причине? При работе с людьми конфликты неизбежны, так что при подобном отношении мое увольнение — вопрос времени.
Прохожу холл и вылетаю из школы. Степан встречает меня, галантно открывает дверь машины, помогает сесть внутрь. Ведет светские беседы, не переходя на личные темы.
В ресторане дистанция сохраняется, хотя я вижу, что Степану интересна.
Ну а что в этом плохого-то, собственно? Веремеенко обычный мужик, а я обычная женщина. Я красива, хоть моя красота и требует апгрейда, но тем не менее. Почему я не могу нравиться?
У Степана на руке нет кольца, да и я пробивала его по своим старым знакомым — Веремеенко достаточно известная в городе личность. Он холост. Есть дочь, которая живет с матерью в Италии. Адекватен, богат, любит охоту и баню.
Обычный мужик.
Пока он не нарушает моих границ и не требует взамен «расположения», я буду вести себя с ним приветливо, потому что причин для агрессии нет.
— О чем вы хотели поговорить, Степан Иванович? — разрезаю стейк и отправляю кусок в рот.
Вкус растекается оргазмом на языке, я даже прикрываю на секунду глаза, получая удовольствие. Я и забыла, когда ужинала в ресторане в последний раз. В прошлой жизни разве что.
— Во-первых, прошу, Инга, давай перейдем на «ты»?
— Как скажете, — киваю и отправляю еще один кусок в рот.
Да, боже мой! М-м-м! Где повар, который приготовил это великолепие? Я хочу его расцеловать!
— Во-вторых, — продолжает Степан, — женщина, которая получает удовольствие от еды, — слишком большая слабость для такого мужчины, как я.
Кусок встает поперек горла.
— О чем вы? — сглатываю и отпиваю из бокала.
— Я немолод, Инга. И вот эти все веяния о здоровой пище для меня дики. Девы, жующие в ресторанах траву вместо нормальной еды, уже набили оскомину.
— Что ж, в чем-то вы правы.
— Именно поэтому, когда прекрасная женщина поглощает с невероятным удовольствием жареный кусок мяса, — это настоящая услада для глаз, понимаешь?
Понимаю, чего ж не понять.
Киваю.
— Может, перейдем к делу?
Степан повторяет за мной движение и отрезает большой кусок мяса, отправляет его в рот. Жуя, не сводит с меня пронзительного темного взгляда:
— Инга, через несколько дней у моего хорошего знакомого день рождения. Он будет отмечать его в загородном доме.
— Как это должно касаться меня?
Степан вытирает рот салфеткой и откладывает ее в сторону:
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.
А вот это уже не очень хорошо. Начинаю нервничать, и Веремеенко это считывает:
— Сразу обозначу: будет большая компания людей, в том числе семейных. Ты поедешь туда в качестве моего помощника. Никак компрометировать тебя я не собираюсь, не стоит переживать.
— Но зачем я там?
Вот я еще не ездила в глухомань непонятно куда.
— У родителей моего знакомого, Дмитрия, есть парочка картин. И я хочу, чтобы они отдали мне их во временное пользование для выставки. Ты мне нужна, чтобы убедить его, возможно, понадобится показать референсы и рассказать о уже проделанной работе.
Что ж, тогда это все объясняет.
— Хорошо, Степан, — киваю. — Я съезжу с вами, но заранее хочу расставить все точки над i: я не ищу отношений, так что поездка для меня будет действительно рабочей.
Веремеенко кивает, соглашаясь со мной. Ужин заканчиваем быстро. Дома Матильда Адамовна устраивает мне допрос с пристрастием:
— Инга, ты же понимаешь, что его намеки… вовсе не намеки. Мужик взрослый. Богатый, — произносит задумчиво, сидя в кресле.
— Возможно. Только и мне не восемнадцать, — соглашаюсь. — Да и мало ли к чему все это приведет.
Бабушка недовольно качает головой. В комнату входит Алекс, кидает сумку на пол и заваливается на диван. — Тебе всегда восемнадцать, — отвечает, улыбаясь.
— Устал? — спрашиваю его.
— Тренер — зверь, — кивает.
— Жаловаться будешь? — выгибаю бровь.
— Пф-ф! Еще чего! — закатывает глаза. — Отличный мужик он, мам. Чем-то похож на Аркадьича из предыдущей школы. Кстати, тебе просили передать, чтобы ты зашла в бухгалтерию. У них там какие-то вопросы по оплате.
Саша говорит настороженно.
— Ах, да. Я зайду. Спасибо, сынок.
Сашка у меня на платном…
— Ма-ам, у нас же получится оплатить обучение, да? — спрашивает с тревогой.
Сажусь рядом с ним и толкаю плечом в плечо.
— Не переживай об этом. Я все улажу.
Бабушка прикуривает и выдыхает дым в потолок, произнося задумчиво:
— Угу. Вот только на день рождения съездишь… и как уладишь…
***
— Ник, я хочу на дачу к тетушке съездить. Давай Жеку с собой возьму? Тетушка соскучилась по ней, да и Женьке будет полезно.
— Валь, ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
Сестра кривится:
— Да сколько можно, Ник? Я здорова, как бык! — замирает. — Как корова! — качает головой. — М-м, нет. Все-таки бык.
Беззвучно смеюсь. Валя поднимает на меня взгляд и тоже подхватывает веселое настроение.
Валя была мне больше матерью, чем сестрой. Потому что вечно бухающей и водящей домой всех кого ни попадя матери было на нас насрать. Валя старше меня, так что все поняла раньше. Она как могла, ограждала меня от матери, ее вечного потока мужиков и алкоголя.
Когда мать уходила в запой, сестра уводила меня из дома. В теплое время года мы прятались в подвале, когда становилось холодно, скитались по соседям. Иногда Валя увозила меня к тетке в деревню.
Тем не менее я видел много грязи. Много запрещенных для детских глаз картин и звуков.
Возможно, именно поэтому я так отреагировал на действия Инги много лет назад. Не смог я принять того факта, что она вот так… со всеми без разбору.
— Женька, поедешь в деревню? — спрашиваю у дочери.
Та подпрыгивает на диване:
— Да! — кричит. — У тети Маши родились маленькие цыпочки, я буду их кормить!
Валя выгибает бровь:
— Вот! Видишь?
— Ладно, ладно! — сдаюсь, поднимая руки.
Отвожу сестру с дочерью в деревню, а сам возвращаюсь обратно в город. Цыпочки — это, конечно, хорошо. Но работу никто не отменял. Весь день работаю, в ближе к вечеру еду в центр, чтобы перекусить в ресторане.
Делаю заказ и рассматриваю помещение. Не сразу замечаю знакомую фигуру. Инга ужинает с каким-то возрастным мужиком. На ней черные брюки, сексуально облегающие бедра, и легкий бордовый свитер, подчеркивающий полную грудь, светлые волосы собраны в высокий пучок.
Когда Разина опускает взгляд в тарелку, мужик тут же направляет взгляд ей в декольте. Сглатывает. У Инги очень красивая грудь. Кажется, она стала даже больше с того времени, когда я видел ее голой в последний раз. Или это просто особенность лифчика, который визуально увеличивает грудь. Нет. Вряд ли.
Двое общаются. Сложно сказать, в каких они отношениях. Инга держится отстраненно, а вот тип роняет на нее слюни, хотя и не предпринимает никаких попыток сблизиться.
Слежу за ними с маниакальным пристрастием. Жадно впитываю каждое ее движение. Как отрезает кусок мяса и распахивает свои пухлые губы. Как облизывает их. Как опускаются ресницы и появляется легкая улыбка на лице.
Я забываю о том, кто мы друг другу. Забываю, сколько нам лет. Я вижу перед собой потрясающе притягательную девушку. Из-за такой не стыдно и морду набить кому-нибудь. Или разжечь войну с соперником.
Несмотря на все это, Инга умудряется не скатиться в пошлость. От нее веет теплом и женственностью. А этот хрен перед ней еще больший маньяк, чем я, поэтому он видит все то же, что и я.
И облизывается так, будто перед ним поставили тарелку с самым свежим, самым аппетитным куском мяса.
Меня колбасит. Все нутро выворачивает наизнанку. В пальцах дрожь от невозможности прикоснуться к ней. А касаться ох как хочется. Вспышками перед глазами наше с ней рандеву в туалете и то, как я потом неистово мастурбировал в душе, пытаясь спустить хоть немного напряжения. Но куда там, так просто это не лечится.
Инга извиняется и встает. Направляется в сторону темного коридора со служебными помещениями и туалетом. Не успев обдумать свой порыв, встаю. Бесшумной тенью иду за ней.
Разина замирает в коридоре спиной ко мне и отвечает на вызов:
— Привет, Алекс, — ее голос такой теплый, что бессознательная ненависть к этому Алексу сама собой растекается по венам.
— Я уже звонила в бухгалтерию, не переживай. Через пару дней привезу деньги и подпишу необходимые бумаги, — ее голос дрожит.
Вибрирует. Она сильно нервничает, но делает все, что можно, лишь бы собеседник не понял этих тревог. И снова разговор о бабках. В очередной раз убеждаюсь, что ей нужны деньги. И, судя по всему, речь идет о немалой сумме.
— Да, конечно, милый, — сладкая патока из ее рта отравой перетекает в меня.
В горле образовывается горечь, и я пытаюсь ее проглотить, но это невозможно, потому что она лишь фантом.
— До вечера. — До вечера, бл…? С хера ли, девочка? — Целую!
Целую?! Кого ты так целовать собралась? А как же тот мордоворот, который жрал тебя взглядом минуту назад? Или его ты тоже целуешь?
Инга разворачивается и тут же натыкается на меня. Ее глаза мигом вспыхивают ненавистью и злобой.
— Какого черта ты подслушиваешь? — шипит на меня коброй.
— Ты не особо скрывалась, — хмыкаю.
— Пошел ты! — словно выплевывает и делает шаг влево, чтобы обойти меня.
Я тоже шагаю в сторону, не давая ей возможности это сделать. Она отступает в другую сторону. Я повторяю за ней. Вальсируем на поле обоюдной ненависти.
Скажи, детка, как разорвать эту связь? Эту нить как разрубить? Она же тонкая, не видна даже. Тогда какого хрена я волочусь за тобой, как мальчишка?
— Издеваешься? — толкает меня в грудь.
Перехватываю ее запястья, сжимаю. Сильнее, чем следует.
— Тебе бабки нужны? — вырывается из меня.
— Не твое дело!
— Сколько?
— Отвали, Фадеев! — с силой вырывает руки, явно причинив себе боль. — Помнишь, ты сказал мне не лезть к твоей семье? Так вот, я приказываю тебе то же самое: Не лезь. К моей. Семье.
Стоп.
У нее есть семья? Кто? Муж? Дети? Если есть муж, какого черта она ищет бабки, а не он?
Не отпускаю ее, снова не даю прохода:
— Пятьсот тысяч хватит?
— Кем ты себя возомнил? — рычит.
От злости у Разиной тут же идет красными пятнами лицо.
— Тем, у кого есть деньги, — говорю слишком надменно и окидываю ее простенький наряд выразительным взглядом. — Лям?
Тут же прилетает звонкая пощечина. Щека горит. Она вложила в нее всю свою силу. Делаю шаг вперед и хватаю ее за талию, утыкаясь своими губами в ее, но не целую, хотя все внутри рвется нахрен.
— Я дам тебе столько бабла, сколько тебе будет нужно, — мозг катапультировался, иду только на инстинктах. — Взамен… взамен…
Инга замирает в моих руках, сильнее вжимая ноготки мне в предплечья:
— Взамен тебе потребуется быть благосклонной ко мне и всем… абсолютно всем моим фантазиям, детка.
Отталкивает меня:
— Этому никогда не быть, Фадеев. Удовлетворяй все свои потребности самостоятельно!
Демонстративно дергает рукой, имитируя мастурбацию, и проходит мимо меня. С-сучка! Перехватываю ее, демонстративно засовываю свою визитку в задний карман ее брюк:
— Позвони, когда передумаешь, — намеренно касаюсь кончиком языка кожи возле ее ушка.
По телу Инги проходит мелкая дрожь, а после она уходит. Я иду успокаиваться в туалет. Когда возвращаюсь, столик Инги и Мордоворота пустует.
Уже поздно вечером у меня звонит телефон. Номер незнаком, но я чувствую… это она.
— Да?
— Это Инга.
Клетка захлопнулась.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Черничная Даша