У Ивана Степановича в жизни все было хорошо. Можно даже сказать - все как у всех. Семья, двое послушных и в меру капризных детей, спокойная и хозяйственная супруга, даже возможно любимая работа, на которую Иван Степанович ходит на протяжении 4-х лет, причем без опозданий. У начальства вызывает уважение, рабочее место держит в порядке. Вообщем пример для многих. На праздниках и юбилеях Иван Степанович умеет радоваться, веселиться, нравится соседям и друзьям. Любит красное вино, но не больше одного бокала. Правда когда наступают вечера воскресений он берет тетрадь , ручку, выходит на прогулку и подолгу гуляет один. Уходит из дома около семи вечера и любит сидеть на скамейке, и размышлять, затем возвращается домой поздним вечером, когда дети уже спят, а супруга досматривает очередной эпизод сериала.
Я смотрю на свои часы: без четверти одиннадцать, календарь на электронном циферблате показывает воскресение. Погода ясная, на темном небе проглядываются звезды, далекие печати галактики. Ветер притих, в парке трещат кузнечики. И вот снова сидит сейчас этот человек каждый раз на одной и той же скамейке городской аллеи. Я знаю как его зовут: Иван Степанович Колосников. И я сам снова на противоположной стороне, но поодаль. Моя скамейка расположена крайне удачно, я могу наблюдать за Иваном Степановичем, делая вид, что с интересом читаю книгу или газету. Он опять пишет что-то суетливо в тетрадке. Хмурит лоб, иногда его губы что-то шепчут, забавно двигаясь. Верхняя губа оттопыривается, ложится на нижнюю и какое-то время выражение застывает. Кажется он совершенно никого не замечает. Закончив писать он вырывает страницу, комкает ее и бросает в мусорный ящик, поправляет волосы, встает и уходит.
Спустя время я встаю, подхожу к мусорному баку и подбираю смятый лист. Разворачиваю. Почерк сегодня немного наклонен больше вправо, нежели всегда. К слову сказать это далеко не первый раз, когда я наблюдаю за Иваном Степановичем. Возможно кто-то сочтет мое поведение недостойным, но тем не менее не могу избавиться от любопытства.
Лист развернут, его поверхность изрубцована складками, из-за чего текст местами пляшет. Я распрямляю бумагу на колене.
Сегодня Иван Степанович рассказал, как замечательно развлекал детей и жену в поездке на озера, как был весел, остроумен и обаятелен.
Как снова у него все хорошо на работе, руководство им довольно, и жизнь протекает в уютной обеспеченности и изобилии.
Я улыбнулся. Затем привычным образом перевернул страницу на обратную сторону. Там, как и ожидалось, ровным, почти каллиграфическим почерком была выведена знакомая мне фраза: «Я устал жить такой жизнью и нравится всем».
Сложив аккуратно лист, я положил его в карман. Их набралось у меня с десяток. Сперва все это меня забавляло и даже интриговало, но сейчас я вдруг осознал, что хочу , но понятия не имею как, помочь Ивану Степановичу. Мне стало жаль этого чудаковатого мужчину и дав себе обещание подойти к нему и заговорить в следующий раз, я направился по темным улицам восвояси.
Спустя неделю я пришел на аллею немного позже обычного, примостился на одну из скамеек. Отсюда вся аллея хорошо проглядывалась, скамейки и их обитатели были как на ладони. Без четверти полночь я встал.. Иван Степанович так и не появился.
Подойдя к урне я увидел такой же скомканный тетрадный лист. Поднял, развернул. Привычного описания прошедшей недели не было. На обратной стороне неровным, резким и неприятным почерком было написано слово ;Устал.