Дома Эва разожгла камин и бросала туда поленья, часто поворачивая их кочергой уже там, в огне, и они сгорали от этого быстрее, а, может, они прогорали быстрее от того, что так хотела Эва. В огонь летели новые и новые поленья, так же быстро сгорающие там. Может, Эве хотелось, чтобы с этими поленьями быстрее прогорала ее печаль.
Но печаль не исчезала.
Он ушел. Всё правильно, так и должно быть... Только Эве было все же безмерно жаль, что это случилось так скоро.
Не стал бы он жить здесь несколько лет, всё это приелось бы ему намного раньше. И этот разговор... Он ничего не менял. Орест все равно ушел бы, месяцем раньше, месяцем позже... Он прав: долгие проводы - лишние слезы.
Он прав... И она - тоже, когда говорила ему, что он не должен здесь оставаться. Когда он говорил о путешествиях, Эва ясно ощутила его тягу к этому, даже какую-то тоску, так ему хотелось этого.
Оставить его возле себя - ради своего удовольствия, чтобы он просто был здесь, с ней рядом, всегда под рукой? Ее друг, ее собеседник, ее партнёр по спортивным играм.
Он - не ее собственность и не игрушка. Он скрасил ее время, и Эва не жалела об этом, наоборот, это было замечательно. Правда и то, что в ее жизни никогда не было друга лучше, чем Орест. И неважно, что он иногда не понимал ее, это неважно. Орест был самым лучшим другом, которого только можно было себе представить.
Но он - не ее представление, он - реален. И реальна его жизнь, отличная от ее жизни. Другие у Ореста цели в жизни, иная направленность, и он должен жить так, как ему велит его душа.
Собственно, он сам - это его душа, ничего иного у них здесь и не было.
И он поддержал ее, Эву, очень поддержал.
В чем был смысл пребывания самого Ореста здесь - можно было понять, даже если она и не понимала этого абсолютно полностью. И этот смысл - пережить то, что его жизнь прервалась так внезапно и так трагически - этот смысл исчерпал себя, это тоже было понятно.
Но, кроме важного для него самого, смысл его появления здесь - ещё в в том, чтобы помочь Эве. Не зря тогда голос сказал ей, что "Он здесь". Голос ничего и никогда не говорил впустую, только важное, очень важное.
Теперь она не слышала этот голос, давно, собственно, после того раза - больше пока никогда. Значит, она делает все правильно...
А теперь надо было привыкать жить без Ореста, как это было и до его появления здесь.
На следующий день Эва решила отправиться к бабуле. Бабуля, конечно, будет совсем не рада узнать, что Орест ушел. Но это не так важно. Важно просто побыть там, пообщаться, тем более, Эва уже довольно давно не была в поселке, а сюда к ней бабуля никогда не заходила. Как-то Эва спросила ее, отчего не заходит, она ведь приглашала, и не раз, бабуля ее приглашения не отвергала, но и не приходила. Она лишь ответила, что не хочет беспокоить Эву, а когда Эва ощущает желание пообщаться - пусть приходит сюда, бабуля ей всегда рада, и Эва может ходить хоть каждый день или и вовсе поселиться здесь по соседству. Это зависит от самой Эвы.
И всё. Других разъяснений не было, но Эва поняла, что бабуля ее не побеспокоит в ее лесу никогда.
Она давно привыкла к этому и решила, что здесь так и принято - не беспокоить тех, кто заселяется вдали от людей; впрочем, Эва жила совсем не так далеко от поселка. Поселок был большой и очень приятный, от всех домов тянуло добром и уютом. Эва, правда, почти нигде там не бывала, а если и проходила по самому поселку, то лишь потому, что бабуля жила не на самой его окраине. Сначала Эва хотела поселиться именно там, в поселке, только на краю, возле леса, но потом выбрала другое место, и никогда не жалела об этом.
На следующий день она отправилась по хорошо известной и очень широкой тропе к поселку, Чара, понятно, бежала около нее.
Зайдя в лес, очень скоро остановилась. В лесу были не только сосны и елки, лиственные деревья имелись тоже, и самые разные.
Эва встала, чуть ли не открыв рот. На деревьях виднелись желтые листья! Нельзя сказать, что их было много, но они были!
Такое чудо Эва видела здесь впервые за всё время, а ведь прошло уже три года!
Чем далее Эва заходила в лес, тем реже ей попадались деревья с "золотом", а потом и вовсе исчезли.
Она выходила в поселок из полностью летнего леса - всё, как всегда.
Бабуля была ей рада. Она не спрашивала ничего про Ореста, почему не пришел, да и вообще ничего не расспрашивала о нем, то ли почувствовав, что не стоит, то ли решив, что внучка просто захотела пообщаться с ней одна. Впрочем, Орест и ходил-то с ней сюда, в поселок, всего несколько раз, не всегда сопровождал ее сюда. Больше он нигде не бывал, а сама Эва все же выбиралась в поселок, иногда и на целый день, Чара всегда была с Эвой и радовалась встречам с бабулей, с которой она, между прочим, прожила здесь немало лет.
В этот раз Эва стала осторожно расспрашивать бабулю, не появлялось ли у нее желание вернуться на землю. Эве это было интересно, но ей вовсе не хотелось бы, чтобы бабуля исчезла отсюда.
Бабуля лишь сказала, что ей ещё рано, очень рано.
- А когда приходит такое время? - поинтересовалась Эва.
- У всяк по-своему, - ответила бабуля. - Кто и быстро туда, назад-то. А кто и вовсе нет, - и, помолчав, добавила. - Всяк по-своему, внуча. Это как жисть шла, сам человек чует, когда ему туда надо.
- А тебе не хотелось... путешествовать?
- А я моталась, - посмеялась бабуля. - Уж и на родину моталась, где родилась, ты ж знаешь, жисть меня от родных мест забросила. Была в рОдной деревне-то. Вольно там, хорошо. Глянула, как жисть там идёт, какие потомки от моей родни. Да и самой родни ещё много, старшие-то уж здесь, а как я - тех ещё много там было. Да уж теперь и сюда пребывают. И родня из деревни, и из города, знакомцы да друзья. Все вон неподалеку дружка от дружки здесь и живут, поселок-то растет и растет... Но, конечно, не все в нашем поселке-т, кто и в других местах поселяются, когда сюда с земли уходят. Видимся. Я к ним тоже моталась, здесь, они - ко мне, вот те и путешествия! А куда ещё?
- Ну... Здесь, говорят, большие просторы...
- Твой сказал? - бабуля все же упомянула Ореста, не называя его имени.
- Сказал...
- Дык и жисть у него другая была. А мне-то... Нет, после той жисти мне такого зачем надо? Мне и так хорошо. А что будет когда-то - то будет. Это уж потом.
Эва вздохнула.
- Звал тебя с собой-то? - спросила бабуля, словно Эва рассказала ей всё. Всё она поняла, хотя и не расспрашивала.
- Звал.
- А оно, чё ж, пускай погуляет, раз охотка ему. Молодой, резвый.
- Да...
- Вертается... Ты не горюй.
Эва слегка улыбнулась.
- Я не горюю, бабуль. Я знаю, что вертается. Не знаю, когда, но вернётся, конечно, когда-нибудь. Он обещал.
- Вертается... - снова повторила бабуля. - Куда он от тебя... А коли не схотела с ним, то, значит, оно и так и надо.
Больше они не говорили на эту тему, но Эва была рада, что бабуля и сама всё поняла - и не осудила ее.
Возвращаясь домой, она обратила внимание, что лес был тот же - летний, но всё ближе к дому снова стала видеть деревья с некоторым числом золотых и даже красноватых листьев.
На следующий день шел дождь, такой долгий, заунывный, дождь шел весь день, чего раньше никогда не было.
"Наверно, чтобы грустить было приятнее, под дождь-то", - думала Эва, засыпая, и сквозь сон слышала всё тот же шум дождя, который не прекратился и ночью, и это тоже было впервые.
День сменялся днём, и золотых и красных листьев становилось все больше. Наступала самая настоящая осень, золотая осень. Дожди шли нечасто, но бывали. Холодало, и вода в речке тоже остыла, купаться там стало невозможно. Эва завела себе даже курточку и сапожки.
Когда шла к бабуле, вновь, пройдя какое-то расстояние, попадала в летний лес. В поселке ничего не менялось, было лето, и Эва оставляла в приметном месте, уже в летнем лесу, свою курточку и сапожки и шла в поселок в кроссовках.
Она ничего не говорила бабуле, что там, в ее лесу начинается осень, совсем как на земле, а бабуля ни о чем таком не расспрашивала.
Золотая осень сменилась более холодной, листья облетели, пожухли и цветы около ее дома, и Эва их срезала, укрыв те места, где они росли.
Теперь камин она разжигала постоянно, и не только для уюта, а для прямого его назначения - для тепла. Дрова Эва теперь не рубила, а снова - просто желала, чтобы они появились около камина, и дрова всегда там были, в достаточном количестве - это уже после того, как она пережгла все, что были в поленнице.
Она вспоминала то время, когда Орест рубил дрова, и скучала по тому времени. Интересно, когда он вернётся...
Пришло время первого снега, и Чара, радостная, носилась по снегу, играла и что-то вынюхивала, погружая нос в лёгкий пушистый снежок и отфыркиваясь. Эва смеялась, наблюдая за ней.
Снег стаивал и снова ложился через какое-то время, пока не лег окончательно. Они гуляли по лесу, под ногами хрустела замёрзшая трава, и это нравилось Эве. Правда, теперь не было птичьего пения. Но все равно, Эва соскучилась по зиме и радовалась ей необыкновенно.
День становится всё короче - всё просто по-настоящему. Наконец, наступила зима, с ее серьезными снегопадами и завывающим ветром.
Эва начала расчищать дорожки возле дома, ей нравилось и это. С крыши снег слетал сам, пластами, не задерживался там никогда. Это было тоже хорошо, потому что Эва не представляла, как ей чистить крышу от снега.
Теперь она каталась на лыжах, а когда поняла, что лёд на реке стал очень крепким, то завела себе пару фигурок и скользила вдоль по льду реки, получая не меньшее удовольствие, чем при плавании в реке летом.
Чара бегала вдоль, по берегу, следуя ей, и громко лаяла, собаке явно не нравилось, что хозяйка там - на льду. Сама Чара на лёд не вступала никогда, этот страх ходить по льду был у нее из ее прошлой жизни, там, на земле.
Впрочем, речки было мало, - и вместо теннисного корта, заняв и ещё прилегающую территорию, по желанию Эвы появился хороший удобный каток, где можно было совершать прыжки, что не всегда позволяло пространство замёрзшей реки.
Чара не вступала и на лёд катка, но здесь она не проявляла тревоги и недовольства, а просто носилась вокруг катка, следуя перемещениям Эвы. И начинала лаять не скоро, а лишь когда ей совсем уж наскучивало быть без хозяйки.
На лыжах в лес она не уходила далеко, потому что Чара проваливалась в снегу, так что приходилось бегать на лыжах только вдоль лесной кромки. Кроме того, Эва накатал отличную лыжню, следующую от ее дома к дому Ореста.
Его дом она, конечно, посещала, разжигая теперь и там печь, и расчищая и его двор от снега.
На крыше его дома снег лежал, крыша здесь была не такая покатая, как у ее дома, поэтому Эва не знала, как поступить в этом случае. Дом Ореста был довольно высокий, и Эва побоялась бы залезть на крышу, чтобы там чистить снег. Хотя это было вроде бы смешно: она, что, могла бы себе что-то повредить?
Но Эве все же вовсе не улыбалось слететь с такой крыши. К тому же, она помнила, что была-таки боль от занозы, да и холод теперь она тоже чувствовала по-настоящему. Однажды, желая проверить свои ощущения, она даже чуть-чуть приблизила пальчики к горящему огню. И тут же ойкнула. Огонь все же слегка обжёг ее. Странно... Конечно, все эти ощущения были лишь в ее голове: она ведь знала, что зимой холодно, а огонь может обжечь. То, что это были не настоящие ощущения, конечно, подтвердилось - боль от лёгкого ожога очень скоро прошла.
Но она, наверно, ощутит и боль, если слетит с крыши, пусть это будет лишь боль из-за того, что она это знает, но, тем не менее, почувствовать такое Эве не очень-то хотелось.
Вот если бы здесь был Орест... Уж он знал бы, как очистить крышу.
Впрочем, Орест был где-то очень далеко.
Эва решила, что всё ж просто: надо лишь пожелать,чтобы снега там не было - он и исчезнет. Решив так, она пожелала, после чего вошла в дом Ореста и стала растапливать там печь. Желания выполнялись не одномоментно, проходило, правда, совсем немного времени - и всё было по заказанному.
Эва растопила печь, вскипятила воду и заварила чай. Пожелала себе печенья и молока, чем угостила и Чару. Та довольно хряпала насыпанные ей в миску печенья и лакала чуть теплое молоко, а Эва, напившись чаю, листала фотоальбом Ореста, рассматривая его родственников и друзей. Это, конечно, были копии реальных фотографий, на которых был и сам Орест, а потом шли фотографии уже без него, это уже в то время, когда Орест жил здесь.
Вымыв посуду, Эва вышла во двор, ожидая, как само собой разумеющееся, что снега на крыше уже нет. К ее немалому удивлению, снег лежал там по-прежнему, абсолютно ничего не изменилось.
Эва задумалась. И как быть? Если снег проломит крышу дома, который остался без хозяина, это совсем не здорово. Ореста такое не порадует, когда бы он ни вернулся.
Уже начинало смеркаться, и Эва вернулась домой. Дома она пожелала прочитать книги о том, как чистить снег с крыш. Изучив всё как можно более досконально, и, конечно, рассмотрев все картинки, она решилась.
На следующий день она уже осторожно орудовала на крыше его дома, подобрав себе подходящий инструмент и сделав страховку. Чара внизу только взлаивала, но Эва не обращала внимание и на нее, не отвлекаясь на замечания собаке.
Очистить крышу дома Ореста за один раз ей не удалось. Когда Эва оказалась в безопасности, спустившись с крыши, она ощутила, как дрожат ее ноги.
Крышу дома Ореста она очистила за три приема, соответственно - за три дня, потому что за один день больше одного "восхождения" она и не делала, впечатлений и так хватало.
Здорово раздражала лающая внизу Чара, которая лишь мешала ей сосредоточиться, но остановить лай Чары не удавалось, несмотря на все убеждения, как до того, как Эва поднималась на крышу, так и после этого. Запереть Чару в доме было немыслимо, потому что лаять она принималась уже там, причем чуть ли ни панически: а-а-а, хозяйка ушла, бросила ее!!! По той же причине нельзя было оставить Чару и в своем доме: здесь собака давно привыкла везде следовать своей хозяйке, а не оставаться дома одна, как когда-то на земле (впрочем, не больно долго она оставалась дома одна и там). Кроме этого, и самой Эве не хотелось идти в дом Ореста без Чары.
Но постепенно Чара все же привыкла к тому, что хозяйка оказывается на крыше высокого дома и сбрасывает оттуда снег. "Восхождения" приходилась предпринимать регулярно, поскольку зима выдалась очень снежной. Эве это давалось всё легче, но всё-таки не нравилось.
Периодически она "заказывала" исчезновение снега с крыши дома Ореста, однако это ее желание так ни разу и не исполнилось.
Во время зимы Эва очень редко ходила к бабуле, ей не нравилось из самой настоящей зимы попадать в обычное, причем достаточно жаркое лето.
Но весной ее походы к бабуле возобновились с прежней частотой.
Весна радовала, как и всегда, радовала возвращением света, звенящими ручьями, ледоходом на речке, вернувшимися птицами, которых становилось всё больше и больше. Первоцветами, которых так давно не видела Эва. Сотнями потрясающих весенних запахов! И свежестью, свежестью!
И весенними ветрами, которые всегда несут надежду на обновление. И небом, какое бывает только в апреле... Потому что такое безмерное и молодое небо - его нет даже летом. Летом небо прекрасное и голубое, но все же не такое, как в вечно юном апреле.
И Эва наслаждалась апрельским небом, которое любила как никакое другое небо, в любое другое время года.
**************