Ни до чего они не договорились в тот день, Орест ушел к себе.
И прекратил показываться вовсе, Эва даже стала опасаться, что он отправился в путешествие, не желая и попрощаться с ней. Она, конечно, понимала, что думает лишнее, Орест не мог так поступить, и все же толика сомнения мучила ее.
Через несколько дней она решила отправиться к нему, чтобы удостовериться, что Орест ещё никуда не ушел. Возможно, он и вовсе ждёт, что она первая сделает шаги к примирению.
Если это так... Ей вовсе не было трудно сделать эти шаги. Лишь бы он там был.
Но Эва только успела выйти за калитку, как увидела его, Орест сам шел сюда. У нее отлегло от сердца: конечно, он здесь, он не мог исчезнуть просто так.
Чара бежала к нему со всех ног, и Орест присел, чтобы потрепать ей шёрстку, при этом смотрел на стоящую у калитки Эву. Пошел к ней, Чара вилась около него.
- Здравствуй.
Он не приобнял Эву, как всегда.
Она улыбнулась:
- Здравствуй, Орест. Проходи, у меня сегодня солянка и плов. И чай на травах, я собрала их и высушила. И самая свежая лесная клубника, - она улыбалась так искренне, была рада его видеть.
Но Орест не отвечал на ее улыбку.
- Я не голоден.
Сказал так серьезно, как будто мог быть голоден в какое-то другое время, здесь-то.
- Я понимаю, - снова улыбнулась Эва, - но...
Он не дал ей закончить:
- Я пришел попрощаться, Эва.
Она это чувствовала, но все равно сникла, думала, что это произойдет позже, хотя бы ещё через несколько дней.
- Уходишь навсегда?
- Не знаю насколько.
- Ты уходишь прямо сейчас? Давай я все же накормлю тебя?
- Нет, спасибо.
- Тогда давай поговорим.
- Кажется, мы обсудили уже всё.
- Наруби мне дров. На прощание.
Он все же слабо улыбнулся:
- Эва... Во-первых, твоя поленница ещё и наполовину не использована. Во-вторых... В этом нет никакой необходимости, и ты знаешь это.
- Знаю. Ну и что? Ты не хочешь даже зайти ко мне?
- Долгие проводы - лишние слезы.
- Уходишь прямо сейчас?
- Да.
Он сказал это твердо. Не звал с собой, не говорил, что останется, если она только скажет.
- Тогда прощай, Орест. Надеюсь, что ты найдешь там всё, что ищешь.
Он ничего не ответил, только кивнул.
- До свидания, Эва. Не прощай. Я вернусь, ты знаешь. Я обещал и сам хочу этого. Но и ты пообещай мне кое-что.
- Что?
- Что будешь здесь. Ты ведь и хотела продолжать жить в своем доме, так?
- Да.
- Надеюсь, ты не исчезнешь. Когда я вернусь, ты будешь здесь.
- Я никуда не денусь. Обещаю.
- Хорошо, - он снова улыбнулась, но улыбка его была печальной. - Присмотришь за моим домом? Дом не должен быть совсем без человека, ты знаешь.
Эва кивнула.
- Конечно, - она смотрела на его лицо, ставшее таким родным за минувший год.
Она не знала, что ещё сказать. Что и вообще говорят в таких случаях? Это не такое прощание, как там, на земле, когда с человеком может случиться разное, здесь им ничего не грозило. И это не расставание навсегда. И он должен уйти. Конечно...
- До свидания, Эва, - ещё раз сказал он.
- До свидания, Орест.
Он приобнял ее - ровно так, как всегда, как делал это каждый раз, когда по вечерам возвращался к себе в дом. Погладил по голове Чару и просто развернулся - и пошел.
Чара бежала рядом с ним какое-то время, игриво бодая головой его ноги, Орест никак не реагировал на нее, Чара, в конце концов, отстала и вернулась к Эве, которая так и стояла за калиткой своего дома.
Стояла и смотрела, как уходит Орест. Он ни разу не обернулся, как это делал постоянно, когда раньше уходил из ее дома, не помахал рукой, что тоже было привычно для него. А лишь шел и шел, пока не скрылся из видимости.
Эва всё стояла за калиткой, Чара бегала рядом, заглядывала ей в глаза, словно ждала от хозяйки каких-то разъяснений, потом села возле нее и стала поскуливать. Собака ощутила нечто странное в их общении, в этом разговоре, но, наверно, так и не поняла, что Орест ушел совсем.
И когда он вернётся, неизвестно.
**************