Крымское небо весной не всегда было приветливым, но мы всё же полетали, начиная осваивать легендарный МиГ-17, ставший уже тогда “старичком”.
Нам посчастливилось. Наш курс был последним или, как принято говорить в авиации, крайним, кто успел полетать на этом самолёте. Вернее, даже не курс, а полкурса, потому что другая половина после Л-29 сразу “пересела” на МиГ-21.
Приятные мелочи скрашивали службу
Теоретический курс проходил в Чугуеве, городе в котором началась история нашего училища. Самые приятные воспоминания, связанные не только с тем, что проучились мы целых два года и стали более “матёрыми” вояками, которые уже знали, что можно, что нельзя, чтобы не “залететь” под отчисление, но и тем, что рядом, в жилой зоне, жили родственники моей мамы, а значит и мои.
Гостеприимный дом всегда ждал в гости, вместе с пирожками, борщом, варениками с вишней, приготовленные добродушной, гостеприимной тётушкой, к тому же и великолепной хозяйкой. Иногда даже перепадало и грамм сто “Старки” от дяди, строгого, но справедливого подполковника, который служил в штабе полка. Под такую закуску, это как слону дробина, но настроение поднимало и казарменная жизнь уже не казалась такой унылой.
— Серёжа, давай я тебя с хорошей девушкой познакомлю, а то ты всё один, да один, — часто говорила мне добрая тётушка, но я всё отнекивался.
Всё же она как-то, когда я в очередной раз пришёл к ним в увольнение, сходила всё-таки в соседний дом и вернувшись настойчиво стала уговаривать меня пойти познакомиться, так как, всё-таки не девушка должна идти к парню знакомиться, а, как раз наоборот.
Так я и познакомился с Ириной, студенткой ХАИ и дочерью подполковника с авиационного ремзавода. Теперь на ужин я стал ходить уже в, не менее гостеприимный, дом новых знакомых. Потом гуляли до самой вечерней проверки. Так незаметно прошли полгода теоретической подготовки, с танцами в доме офицеров и прогулками под луной.
А потом “прощай и не грусти, когда уедем в лагеря…”
Вылетали и летали неплохо, даже с отказами справлялись.
Мартовский Крым встретил нас утренними туманами и ещё прохладными вечерами. Уже начав летать, можно было наблюдать, как приподнятый над Азовом туман белыми лавинами перекатывался через прибрежные горушки и катился в сторону нашего аэродрома. В этом случае инструктора сразу докладывали руководителю полётов, который принимал меры к посадке самолётов, находящихся в воздухе.
Несмотря на все сложности, все вылетели самостоятельно и успешно осваивали МиГ-17, который мы сразу полюбили.
Вылетали и летали неплохо, даже с отказами справлялись. Правда в Крыму серьезных отказов не было, но когда в мае мы перекочевали в Близнюки, началось.
Самолеты уже были старенькие, да ещё пылюка в Близнецах, аэродром то грунтовый, пошли отказы двигателя в воздухе, у Васи В. аж два раза, оба раза запускал и садился. Прилетал сам начальник училища тогда ещё полковник, Уткин. Говорит:
— Не бойтесь ребята, отказывают, но ведь запускаются.
Подбодрил, короче. а потом Володя Д. благополучно катапультировался на третьем развороте, не хватило высоты для запуска. Катапультировался прямо на колхозное поле, колхозники сначала молочком угостили, а потом, поговаривали, и до более крепких напитков дошло.
Жаль, что из пушек пострелять не пришлось, ребята до нас, которые два года летали на МиГ-17, стреляли по земле. Рассказывали, что когда стреляешь залпом из трёх пушек, такое впечатление, что самолёт в воздухе останавливается от отдачи. А один, говорили, промазал по мишени и попал прямо в уличный туалет. Так начальник полигона лично его “приглашал” потом туалет строить. Построил.
На третьем курсе мы тоже побывали на трёх аэродромах
Весной в Багерово, это Крым, под Керчью. Классно было в Крыму, необычная природа, Здесь я первый раз увидел целое поле диких тюльпанов, мы ходили за полосу их собирать для инструкторов, которые летали домой на побывку и дарили их своим дамам. Ездили на солёные озёра рядом с Азовским морем, где вместо песка, лежит соль. В увольнение иногда ездили в Керчь.
Мой товарищ Толик Бондаренко (где ты Анатолий, отзовись!) сам был родом из Керчи, заезжали к его родителям в гости. У них недалеко от дома была
пограничная застава. От заставы к морю был обрыв, а под ним пляж на берегу моря, мы туда ходили, правда было ещё холодно, пляж пустой, вода прозрачная.
На пляже кабинки для переодевания, у которых нет, как Вы знаете, крыши, а на бугре караульные вышки с пограничниками, у которых мощнейшие стереотрубы для осмотра прибрежной акватории на предмет нарушения государственной границы. Частенько эти многократно приближающие приборы почему-то были направлены не вдаль в море, а вниз на пляж, и граница в этот момент точно не была на замке.
Потом, как уже упомянул, были Близнецы или, как местные говорили, Близнюки, с которыми тоже много воспоминаний, один наш концерт на День Авиации чего стоил, но об этом, наверное, в другой раз.
Ой что-то навеяли воспоминания, особенно на фоне нынешних событий, так это горько. Если бы кто-то тогда сказал, что всё это случится, точно бы за сумасшедшего посчитали, однако случилось…
