Чтобы поступить в Гнесинку наверняка, надо было заделать прорехи в знаниях. А они были. Я уже говорил, что с сольфеджио и гармонией не всё было гладко, и это терзало меня все годы учёбы в училище. Ну, стыдно же! Пришёл за знаниями, и такой провал в важнейших дисциплинах. Надо было исправлять. А Гнесинка славилась тогда своими требованиями по гармонии и сольфеджио. В общем, нужен был репетитор, квалифицированный педагог для частных занятий. Найти такого было совсем непросто, но мне повезло. Райская Алла Борисовна согласилась со мной заниматься частным образом. Я, конечно же, обрадовался, несмотря на то, что брала Алла Борисовна по тогдашним меркам очень дорого. Но я уже вовсю зарабатывал, и цена меня не пугала. Знания ведь бесценны.
Мы начали с самого начала, как раз с того, что я пропустил тогда на первом курсе. Я старался, но поначалу получалось не очень. Алла Борисовна находила такие точные определения моим неуспехам, что я был готов под землю провалиться от стыда. Пришлось удвоить усилия, и постепенно всё стало проясняться. Никогда не забуду, как я был счастлив, услышав от Аллы Борисовны первую похвалу. Честно говоря, думал, что она меня всё время будет костить безжалостно, думал, хвалить она не умеет. Но нет, всё она умела, надо было только заниматься хорошо. Примерно такой же была ситуация и с сольфеджио. Пока я тупо блеял мимо нот, ждать похвалы не приходилось. Надо было научиться чисто интонировать, что я и пытался изо всех сил сделать. Я распевал дома номера и последовательности до головокружения. Получалось всё лучше и лучше, и в какой-то момент произошло необыкновенное: как будто слух прорезался, как будто мозги перестроились и прояснились. Хотя слух у меня и так был хорошим, не абсолютным, но хорошим, да и на мозги жалоб не было. Думаю, систематические и упорные занятия с классным педагогом, на которые я ходил не как на неприяную повинность (как это было в училище), а с жаждой знаний, все эти занятия дали результат.
Помню, в училище я, в унисон с другими сокурсниками, не любил гармонию и сольфеджио. А тут вдруг почувствовал, что моё отношение изменилось диаметрально. Я подумал, что когда всё получается, когда знаешь предмет, его невозможно не полюбить. Плюс, я понимал, что мои шансы на успешную сдачу экзаменов повышаются, и это окрыляло. Почему я так рвался к высшему образованию? Саша Мартынов по окончании училища прошёл худсовет и стал солистом филармонии, и без всякого высшего. Он уже разъезжал по Союзу с концертами, когда я мотался на другой конец Москвы на занятия по гармонии и сольфеджио. Но почему-то для меня оставаться недоучившимся было неприемлемо. Видимо, я чувствовал, что положение гитары у нас ещё слишком шатко, слишком уязвимо, и если ты собираешься представлять свой инструмент, завоёвывать уважение и любовь к нему, то сам должен быть неуязвим, максимально защищён, и знаниями, и дипломом. Наверное.
Помимо гармонии и сольфеджио была ещё одна проблемная дисциплина - это фортепиано. За литературу, русский и историю я не волновался. Специальность, дирижирование - тут я был в порядке. Но фортепиано я владел неважно. Все экзамены по ф-но в училище я сдавал нормально, все, кроме одного. У нас ведь было не специальное фортепиано, а общее. Требования были не очень высокие. Педагогом у меня была очень милая женщина, мы с ней подбирали такую программу, которая была мне по силам, и никаких проблем не возникало. Но на последнем курсе к зимнему экзамену я полноценно подготовиться не смог. Это был, конечно, мой косяк. Но столько всего навалилось: и специальность, и дирижирование, и дипломная работа, и ещё куча всего, и я не успел. Просмотрев ноты третьей пьесы, я впал в уныние, понял, что выучить её за оставшееся до экзамена время так, чтобы сыграть нормально не успею. И тогда я придумал, как выкрутиться.
У меня был такой затёртый сборник современной музыки для фортепиано. Причём, издание наше, отечественное. Не помню, откуда этот сборник у меня взялся. Там были миниатюры разных композиторов, ноты которых у нас не особо и издавали. Например, там была пьеса Джона Кейджа "Ожидание". Вот её я и выбрал для экзамена, вместо той, что мне дала мой педагог. Пьеса Кейджа удивительная, я бы сказал, очень остроумная. В ней практически было пять нот: триоль в одной руке и дуоль в другой. В самом конце было, кажется, ещё несколько аккордов, и всё. Сыграть такое не представляло труда. Дуоль и триоль игрались одновременно, и их надо было повторять сколько-то там раз, а потом несколько тактов молчать, ожидать. Потом опять играть, и опять ожидать. И так несколько раз. В общем, звучание соответствовало названию. Вот с этой пьесой я и вышел на экзамен. Правда, мою находку никто из экзаменаторов не оценил, что неудивительно, люди в комиссии сидели серьёзные, и им было не до шуток. Хоть я и сыграл нормально первые две пьесы, мне влепили "уд", и я на последний семестр слетел со стипендии, что очень переживал. С фортепиано надо было что-то делать, и первый порыв был таким же, как и по теоретическим предметам: найти репетитора. Сдуру я опять отправился к профессору консерватории, но уже по фортепиано. Я думал, что он сможет порекомендовать мне кого-нибудь, кто согласится позаниматься со мной и подготовить к экзамену по фортепиано в Гнесинку. Позаниматься частным образом, за оплату. Вот надо же было такому случиться: после всего, что я уже испытал, общаясь с консерваторской профессурой, я опять полез туда же. Всё-таки доверие к московской консерватории было у меня незыблемым. Это меня и подвело.
Если вам нравятся мои публикации, то вы можете поддержать меня любым переводом на карту Сбера, на ваше усмотрение. Номер моей карты - 5469 5900 1236 0478