− Тебе, Лана, кажется. Не все люди в карму плюсики копят. Некоторые про жизненный бумеранг и не слышали. Он просто до них не долетел.Пока. Девка эта хочет на твоё место, в четырёхкомнатную квартиру. И жизни хочет безбедной. Ребёнок этот – только средство.
− Не знаю… − Сев рядом с подругой, Лана налила себе ещё чая, но, едва отхлебнув, вернула кружку на стол. Желудок отозвался дикой болью: за последние сутки она выпила слишком много успокоительного.
− Ладно, − Юлька с чувством хлопнула в ладоши. – Хватит о грустном. Давай о хорошем. У тебя же меньше, чем через месяц днюха. Тридцать пять как-никак! А тридцать пять, как и восемнадцать, только один раз в жизни бывает.
− Можно подумать, тридцать четыре или тридцать три дважды случаются.
− Неважно, − отмахнулась Китайгородская. – Это дело в любом случае надо отметить. Предлагаю напиться и пойти в мужской стриптиз. Ну или просто по мужикам. И пусть только твой Влад пикнуть посмеет, я ему сразу поддувало прихлопну за все его выкрутасы.
Лана рассмеялась тоненьким, звонким смехом.
− По мужикам – это чревато. Мне-то ничего не будет: у меня обе трубы убраны, а вот тебе поостеречься придётся. У тебя яичники богатые.
− Ах, чёрт, точно, − Юлька театрально хлопнула себя по лбу. – Всё время забываю, что они у меня миллионеры. Хоть бы мне бабосов подкинули, я бы новый картридж в принтер купила, а то мой уже заправленный-перезаправленный. Ну так что, оторвёмся? Наденем мини-юбки, ботфорты и прозрачные топики, а всем прохожим скажем, что нам восемнадцать, и спешим мы в общагу. А по пути подцепим пару-тройку мужиков. Пару-тройку на каждую.
Лана снова засмеялась.
− А Максим твой на мужиков этих, интересно, как отреагирует?
− А мы его с собой возьмём. Для охраны. Чтобы мужики про нас ничего плохого не подумали.
− А меня в охрану возьмёте?
Влад настежь открыл двери и вошёл в кухню с дорожной сумкой в правой руке и с букетом белых ромашек в левой. Немного взлохмаченный, немного уставший, но всё равно чертовски привлекательный. Посмеиваясь над остротами подруги, Лана не услышала, как в замочной скважине повернулся ключ и как скрипнула входная дверь. Она не ждала мужа сегодня. Будто в старом советском анекдоте, он вернулся домой раньше на целые сутки, но радости от этого она не почувствовала. Сердце её стучало ровно и спокойно. «Вот так любовь и умирает…» − мысленно произнесла она, скользя по мужу ничего не значащим взглядом.
− Ну, так что, меня возьмёте? − повторил он с лёгкой улыбкой и протянул жене букет её любимых цветов.
− Я, пожалуй, пойду, − произнесла Юлька и изобразила придворный поклон. – Не хочу быть третьей лишней. Меня можно не провожать. Я дверь сама захлопну. С той стороны.
С минуту Влад и Лана молчали. Цветы она приняла, но поспешила избавиться, небрежно бросив на стол. Свежие, ароматно пахнущие и перетянутые жёлтой ленточкой, они напоминали ей о лесе, несостоявшемся пикнике и последнем звонке Вики.
− Как прошёл твой день?
− Работала и пекла лимонные кексы.
Лимонные кексы Влад не любил, а потому усмехнулся.
− Снова меня наказываешь?
− Нет, просто я не ждала тебя сегодня и испекла их для себя и для Юльки.
− Юлька что-то зачастила к нам в последнее время.
− Она пришла поговорить насчёт дня рождения.
− И как? До чего договорились?
− Ты же слышал. Пойдём мужиков цеплять. А то на сторону у нас только ты бегаешь. Несправедливо как-то. Я тоже хочу. И имею право.
Лицо у Влада посуровело, но Лану это ни капли не взволновало. Чтобы не смотреть на мужа, она занялась сначала цветами, а затем принялась заваривать свежий чай.
− Я знаю, что ты ходила в больницу к Вике.
− Знаешь? Молодец! У тебя хороший информатор!
− Давай поговорим, как взрослые люди, и не будем истерить.
Лана хмыкнула. И когда это они были взрослыми людьми?
− Всё за ребёнка переживаешь? Не переживай! Голосна мать твоего сыная не повышала. Мы поболтали, как старые приятельницы. Обсудили её соседок по палате и даже сошлись во мнениях относительно женщин, делающих аборты. Не переспи ты с ней семь с половиной месяцев назад, мы бы, возможно, даже подружились. Со временем.
Заливая в чайник кипяток, Лана продолжала стоять к мужу спиной. Он покашлял, она оставила этот кашель без ответа.
− Ты сказала, что превратишь её жизнь в ад.
− Если эта пигалица всех обманывает, то можешь не сомневаться. Превращу.
Влад подошёл к ней сзади и крепко обнял со спины. Даже через рубашку и своё платье Лана чувствовала жар его тела. Он обнимал её крепко и тёрся носом о плечо. Пол под её ногами поплыл.
− Какой подарок подарить тебе на день рождения?
− Ты знаешь. Я мечтаю только об одном, чтобы ты перестал таскаться к Вике. Больше мне ничего не нужно. Неужели ты не понимаешь, что я с ума схожу от ревности. Ты будто кусок плоти от меня отрезаешь всякий раз, когда уходишь к ней.
− В ближайшие две, две с половиной недели, она будет лежать на сохранении, поэтому можешь не волноваться. Я не буду к ней таскаться.
− И из больницы её забирать не надо. Переведи ей денег на такси, и пусть добирается сама. Хочешь, доплати таксисту, если боишься, что ей придётся сумку тяжёлую поднимать. Он встретит её в отделении и поможет вещи до двери донести. И никакой ей домработницы. А то она скоро ещё и квартиру собственную попросит.
− Ладно. – Влад продолжал крепко обнимать жену. – Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Честное пионерское. А если нарушу обещание, можешь целый год кормить меня одной тушёной капустой.
И он поднял руку ладонью вперёд. Вздохнув, Лана заставила себя ему поверить. Снова. Возможно, в последний раз.
− Предлагаю отметить твой день рождения в ресторане. Днём позовём всех родных: твоих родителей, мою маму, Юльку с Максимом, а вечером сходим куда-нибудь только вдвоём. В кино, например. Или покатаемся в романтическом трамвайчике по городу. Посмотрим на ночную Пермь.
− Можно. – В голосе Ланы большого энтузиазма не прозвучало, однако идея семейного праздника ей понравилась.
− А завтра съездим в магазин и купим тебе новое платье. Шёлковое, обязательно белое, потому что белое тебе идёт. А ещё сумочку из крокодиловой кожи. Натурального крокодилового цвета. Голубого. Или лучше красного?
Лана улыбнулась. Влад умел быть милым. Милым и очаровательным. За это она его и любила.
− Ты ведь знаешь, что я от тебя без ума? Без ума, как и двенадцать лет назад.
Ноги у Ланы оторвались от пола. Влад поднял её за талию и принялся кружить по кухне, как в день их свадьбы. А она совсем как тогда громко смеялась и легонько била его по плечам.
− Отпусти меня, Облонский! Отпусти немедленно, − возмущалась она, но не слишком грозно, потому что уже успела его простить.
Люди редко слышат шёпот, но никогда не пропускают мимо ушей крик. «Да, знаю. Влад меня любит, − всё также, заливаясь громким смехом, думала Лана. − И любит сильно, ведь он давно мог уйти к другой – молодой и фертильной. Но не ушёл. Когда я бросила ему в лицо слова о разводе, мог с головой окунуться в новые отношения, но поехал за мной. Поехал почти сразу. И вернул. Просто сейчас у нас временные трудности, но скоро они закончатся. И тогда мы заживём!»
Когда Влад наконец поставил Лану на пол, она обхватила его лицо ладонями и сама горячо поцеловала в губы.
− Я хочу очень шумный день рождения! Давай закажем столик в «Хуторке» и позовём всех-всех-всех.
***
В «Хуторке» было тепло и по-домашнему уютно. Из всех ресторанов сети Лана любила больше всего тот, что находился рядом с налоговой. Новомодной японской кухне она предпочитала русскую и украинскую. Обожала борщ с пампушками, скоблянку и деруны. В этом с Владом они были совершенно одинаковые. Лучше уж картошка с маслицем, чем роллы с лососем, поэтому с выбором места для юбилея Иоланта определилась сразу. Сняла маленький зал и попросила официантов сдвинуть вместе три столика. Тридцатипятилетие она хотела отметить в компании самых родных и близких.Первыми в ресторан пришли Симоновы. Николай Львович по натуре был человеком тревожным и опоздать боялся до чёртиков. На вокзал он обычно приезжал за час до отправления поезда, а аэропорту стремился быть часа за четыре до начала регистрации. Надежда Константиновна являлась полной его противоположностью. Куда бы ни пошла, выходила всегда впритык, но с мужем старалась не ругаться, поэтому сегодня встала на целых сорок минут раньше, лишь бы в свой адрес нравоучений не слушать.
Валя прибыла вместе с родителями и уселась на диван между ними. Она позвонила в их квартиру как раз в ту секунду, когда Николай Львович и Надежда Константиновна уже обувались. Хмыкнула, тряхнула густыми, совсем как у сестры, тёмными волосами и побрела к машине отца вслед за матерью.
Настроение у Вали колебалось в интервале от «я самый несчастный человек в мире до все вокруг меня козлы, поэтому не подходите». Сама она сидела бледная и хмурая. Даже обновка в виде ярко-красной блузки её не радовала. Валя мечтала о салонном маникюре, а ещё злилась из-за того, что свой день рождения ей придётся отмечать либо дома, либо не отмечать вообще.
− Я развожусь с Андреем, − сквозь зубы произнесла она. Надежда Константиновна тяжело вздохнула.
− Ты уж пятый раз с ним разводишься с тех пор, как Стас родился. Только за это время вы ещё успели Настю сделать.
− На этот раз серьёзно. Он меня вообще не ценит. Относится, как к прислуге. Подай, принеси. Он, видите ли, устал.
− Работает он с утра до вечера, поэтому и устаёт, − Вставил свою лепту Николай Львович.
− А я не работаю? − вспылила Валя. – Я детей воспитываю. Это тоже работа! Целый день кручусь как белка в колесе. Здесь постирай, там убери, приготовь, погладь, в школу отведи. А у меня один лук варёный не ест, другой – морковку, третья просто выкобенивается. Сил нет. А ещё мать Андрея…
− Да что ж Галина Аркадьевна-то тебе сделала? – простонала Надежда Константиновна.
− Жизни без конца учит. Я и это не так делаю, и то не так делаю. Попросила сегодня с мелкими посидеть, так из неё чуть поросёнок не выскочил. Будто я каждый день прошу. Один раз в месяц, максимум пять. Я ведь не на гулянку иду. К сестре на юбилей. Единственной, между прочим! И Алёшу она не любит. Но с ним проще. Он большой уже. Я его сюда позвала. Вместо Андрея. У него футбол тут недалеко. Закончится, и прискачет. Хоть ресторанной еды попробует.
− И куда ты с четырьмя детьми пойдёшь? У тебя ни работы, ни образования. Как ты их поднимать собираешься?
− Вообще я надеялась, что вы мне поможете. Родители всё-таки.
Надежда Константиновна поперхнулась. Николай Львович поднял на дочь глаза. Впервые, как они сели втроём за стол.
− Жена должна жить с мужем. Так в Библии написано, − отчеканил он и провёл кулаком по усам. Его супруга согласно кивнула.
− Да я бы и жила, если бы Андрей таким, как Влад, был. Ланка вон печали не знает. Живёт словно у Христа за пазухой. Влад с неё пылинки сдувает. И за что любит, непонятно? Она ему даже родить не может.
− Ты бы язык-то попридержала! – Николай Львович снова поднял на дочь глаза и на этот раз посмотрел не удивлённо, а строго. Взглядом как гвоздями к стулу прибил. – Она тебе сестра всё-таки. Её муж твоего к себе на работу взял. Детей вон ваших по циркам и театрам водят. Насте сколько всего напокупали. Или забыла, как Лана тебе с ней первые три месяца помогала?
− Да ладно-ладно, − прорычала Валя. – Ланка хоть пытается. Она ж не виновата, что больная, зато подружка её – Юлька эта, тьфу, прям вспоминать противно. И здоровая, и не бедствует, а рожать не хочет. Свободную жизнь ей, видите ли, подавай. Для себя. О будущем вообще не думает. Из-за таких, как она, русских скоро не останется. Будут одни китайцы да индусы. Я как-то была у неё. Максим как раз в командировку уехал. Этот, кстати, тоже хорошо устроился. Ездит заграницу за счёт государства.
− Он ведь по работе ездит, опытом обменивается и исследования делает.
Валя на материны слова только рукой махнула.
− Да дело-то не в этом. Он уехал, а она себе лёгкий салат нарезала и около телевизора села сериал смотреть. Мне бы так да некогда. То уроки проверь, то форму заштопай.
− Я что-то не понял, тебя рожать четверых Юля что ли заставила?
Валя громко цокнула и отвернулась.
− Я будто для себя. Я на благо общества стараюсь. В стране нормальных женщин почти не осталось. Половина таких, как Ланка, которые хотят родить да не могут, а половина таких, как Юля эта, которые могут да не хотят. Я даже не знаю, кто из них хуже.
− Ладно, Валя, хватит уже, − миролюбиво отозвалась Надежда Константиновна. – Скоро гости придут, поэтому ты о разводе пока не говори. Не порти сестре праздник.
− Сестре праздник не портить? – В одну секунду Валя сделалась похожей на гигантский томат. Щёки у неё надулись и покраснели, на глазах выступили слёзы. – Вот вы всегда только о Ланке думаете. Она у вас любимая дочка, а я как была, так и осталась Валенком. Будто приёмная, будто вы меня в капусте нашли.
− Что за шум, а драки нет?
Лана впорхнула в зал, как ясный весенний день. От неё так и веяло теплом и цветами, а улыбалась она, точно майское солнышко, да и одета, несмотря на хмурую октябрьскую погоду, была по-весеннему. В белое, шёлковое платье с чуть расклешенной к низу юбкой, расшитой пёстрыми цветами.
− С днём рождения! С днём рождения, дорогая! Счастья тебе и всего-всего. – Надежда Константиновна встала и от души расцеловала дочь в обе щёки. Николай Львович торжественно вручил Лане букет ярко-розовых роз. Валя, скорчив мордашку, лишь слегка помахала сестре рукой.
− Тебе уж, наверно, цветы ставить некуда. Влад, небось, ещё ночью за букетом сбегал?
− Нет, доставка принесла.
Поджав губы и отвернувшись, Валя с чувством шикнула в сторону:
− Осталось только сразу деньги есть.
− А Влад где? − поспешила сгладить ситуацию Надежда Константиновна.
− Паркуется. Встать сегодня вообще негде.
− Ага, отец тоже еле-еле место нашёл. Повезло, что мы за полчаса приехали.
− На автобусе ездить надо, тогда не будет проблем с парковкой, − огрызнулась Валя.
Лана сделала вид, что реплику сестры не услышала. Она изо всех сил настраивала себя на позитивный лад и старалась на провокации не поддаваться. В конце концов, королева бала сегодня она.
− Андрей не придёт?
− Не придёт. Работает. Ему полезно. Вместо него Алёша будет. Ты ж уже заказала. Чего порции пропадать?
− И правильно! Чего порции пропадать?! – Широко улыбаясь, к столу подошёл Влад, в белой рубашке и чёрных хорошо отутюженных брюках. Пожал руку тестю, а затем расцеловался с тёщей. Улыбка Вали стала ещё кислее. Ситуацию спас внезапно подошедший Алёша. Правда, и тот был не слишком-то весёлый. На тренировке явно что-то пошло не так. Штаны у мальчика оказались порваны, а экран телефона прорезала глубокая трещина.
− Вот и будешь ходить с таким, раз вещи беречь не умеешь! − отрезала Валя, глядя на сына. Ей от всей души хотелось надавать ему подзатыльников, сдерживало только неспешное покачивание головы матери. Алёшка хлюпал носом и говорил про какую-то игру. Шёпотом просил её телефон. Желание треснуть ему становилось всё сильнее, уж слишком довольные были лица у Ланы и Влада.
− Что случилось-то, богатырь? – Влад подозвал мальца к себе и тихонько стукнул своим огромным кулаком по его маленькому, Лана влажной салфеткой попыталась оттереть его спортивные штаны, которые от щиколотки до ягодиц были все заляпаны уличной грязью.
− Да там с пацанами. Обещал в «Королевскую битву» выйти. Мне всего-то на пятнадцать минут. Не выйду, опять дразнить будут. − Алёшка утёр грязным пальцем сопливый нос, но тут же опять расплакался. Через неделю ему должно было исполниться двенадцать. Худой, нескладный, с такими же серыми, как у матери глазами, он любил резаться в стрелялки по телефону, слоняться по улицам и играть в футбол. Одежда на нём горела, как при пожаре. – А мой даже не включается.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Селезнёва Алиса