-Расскажи, как всё было, – попросила Рита,
Теперь для нее странным казалось, что она не узнала всю эту историю раньше. Но если Олег молчал – значит, были у него на то свои причины. Это она тоже знала.
Он долго медлил. Так бывает, когда возвращаешься мыслями к моментам слишком дорогим, воспоминаниям, которые хранишь на протяжении всей жизни, но которые несут не только светлую радость - и боль тоже.
Наконец, Олег стал рассказывать. Про своего друга. С Юрием он познакомился в институте, но очень быстро у молодых людей возникло ощущение, что они – родные по крови. Вроде двоюродных или троюродных братьев, которые по иронии судьбы росли вдалеке друг от друга.
Юрий приехал с Кавказа. Отец его был фермером, и парень с детства узнал, какой нелегкий это труд. Он страстно любил лошадей, научился ездить верхом едва ли не раньше, чем ходить. И вообще животные льнули к нему – казалось, он ни к одному существу не может быть жесток. И эту доброту его, гармонично соединенную с внутренней силой, чувствовали все – и люди, и звери.
- Как же получилось, что ты не остался с отцом, не стал помогать ему? – спрашивал Олег, – Взял и уехал за тридевять земель...
- У меня много братьев, – с улыбкой говорил Юрий, – Они так и мыслили свое будущее – хотели заниматься семейным делом. А мне хотелось побродить по белу свету.
В общаге друзья жили в одной комнате, и каждые каникулы, а порой даже в выходные – обязательно куда-то отправлялись.
Попробовали альпинизм – и успешно, поднимались даже на Эльбрус, говорили меж собой и о других горах. Но больше покорения вершин манили их пещеры. В конце концов, они же готовились стать геологами...И посмотреть на глубины Земли изнутри – что могло быть заманчивее?
Где только они тогда ни побывали!
После окончания института Юрий не вернулся в родные места. И на свою часть наследства купил дом в том же городе, где поселился его друг. Казалось бы, их работа предполагала долгие отлучки, и свободное время им полагалось дорожить домашним уютом. Но нет – вместе со знакомыми спелеологами приятели отправлялись в походы снова и снова, и стоило только кому-нибудь в их компании заговорить про новый интересный маршрут, как у них загорались глаза.
- У Юрия была девушка, ее звали Лиля, – рассказывал Олег, опустив глаза на свои руки, на сцепленные пальцы, – Она разделяла наши увлечения, всегда ходила с нами и очень любила Юрку. Это все чувствовали.. все.знали...что эти двое не расстанутся. А потом...
Он замолчал, чтобы овладеть своим голосом, чтобы говорить спокойно.
- Короче, случился обвал в пещере. Юрка шел последним – ему и досталось. Сразу было ясно, что трогать его нельзя...Что там – позвоночник..или может, .шейные позвонки...его медики должны были эвакуировать, а не мы тащить...
И Лиля сказала, что она останется с Юркой. А мы – я и еще один парень – пошли за помощью. ... Когда мы уходили – я обернулся, и увидел, что Лиля сидит рядом с Юркой и что-то ему говорит.
А потом... Когда нас не было рядом.... Случился второй обвал, снова посыпались камни... И Лиля – она никогда не смогла себе этого простить – она успела рвануться в сторону – и уцелела. Потом она кляла себя за то, что сработал этот чер-тов инстинкт самосохранения – как она говорила.
- Она осталась жива, а он...., – начала Рита.
Олег кивнул.
- Мы тогда – все, кто знал Лилю, очень боялись за нее, она долго выбиралась из депре—ссии. Но семья ее поддержала, и она справилась. И я не мог себе простить тоже... Да еще оказалось, что дом свой Юрка завещал мне. Родителей его к той поре уже не было, а из прочих родственников никто не пытался оспорить его волю.
- Почему же этот дом имеет такой вид, как будто никто не живет в нем уже тысячу лет? – недоумевала Рита, – И отчего о нем сложили такие легенды? Может, если друг был тебе так дорог – там надо было...ну, словом, поддерживать особняк в более-менее приличном состоянии?
- Я не знаю, поймешь ли ты это – или просто посмеешься надо мной...
- Когда я над тобой смеялась?
- Возможно, там действительно есть что-то мистическое. Конечно, у меня никогда не было достаточно денег, чтобы... Вспомни, как мы с тобой всегда жили – от получки до получки... Но у меня было чувство, что этот дом – он составлял единое целое со своим хозяином – и когда Юрки не стало, дом начал ветшать просто с удивительной быстротой. Нет, я не говорю о выбитых стеклах – это было сделать нетрудно. Любому вандалу достаточно запустить камнем. Но дом старел на глазах. Трещины разбегались по штукатурке – как морщины. Даже деревья в саду – и те в большинстве своем засохли.
- А давно ты там был? – напрямик спросила Рита.
- Я захожу туда несколько раз в год. И было – несколько раз – так...словом, мне казалось, что я видел там Юрку. То он мелькал в зеркале, то я ощущал его присутствие за спиной. Понимаешь, я ловил себя на том, что хотел заговорить с ним – с ним, которого давно нет.
- А что Лиля? Ты ей говорил об этом?
Олег снова помолчал.
- А зачем? – спросил он, – Несколько лет назад она вышла замуж, и не стоит больше все это ворошить, мучить ее... В этом я уверен.
- Ты мне еще на один вопрос ответь. Вы ее оба любили? Просто она выбрала Юрку, да?
Рита знала – она угадала. Олег искал слова.
- Когда его не стало, я не посмел напомнить ей о себе. С одной стороны – это было бы предательством Юрки...его памяти, а с другой... Раз Лиля не потянулась ко мне, раз я не был ей нужен даже в эти, самые тяжелые минуты – значит, не было в ее душе ничего...никакого чувства ко мне...
- Долго ты стра-дал по ней? Или... До сих пор?
- Нет, все это давно в прошлом, – Олег не отвел глаз, он лишь вспоминал свою бо-ль, но рана уже за-жила.
Однако Рита впервые в жизни сделалось на душе так тоскливо, что хоть уходи в тот дом – и сама делайся привидением.
*
Максим нашел тех, кто должен был осуществить его замысел.
Как он и предполагал, отыскать дочь Жени ему не составило труда. Стоило только потянуть за кончик нитки, как клубок начал разматываться. Максим навел справки о том, кто был опекуном девушки, и пришел к выводу, что для похищения лучше выбрать момент, когда Олег будет максимально далеко от своей воспитанницы. Жаль что он теперь жил оседло и не уезжал в далекие командировки.
А вот помочь Максиму осуществить задуманное должны были не кос-толомы из эпохи девяностых, решившие тряхнуть молодостью, а люди молодые, но безбашенные совершенно.
Они не думали ни о чем, кроме собственных интересов, и после того, как обговорили вознаграждение – нравственная сторона вопроса не волновала их абсолютно. Более того, они воспринимали все, что им предстояло сделать – как веселое приключение. Они даже не видели в этом ничего особенно противоза-конного. Ведь, в конце концов, они не причинят девчонке никакого вреда. Просто привезут ее в условленное место и покараулят там. И девчонка-то незначительная. Это вам не дочь какого-нибудь политика, или – того хуже – крими-нального авторитета
Пожелания были высказаны, сделка заключена, аванс перешел из рук в руки. Максим оглядывал своих «помощничков». Были у них, конечно, имена и фамилии, вот только Максим не утруждался их запомнить. Ему хватило кличек – Швовчик, Шрек и Обморок. Из всех троих именно Обморок производил впечатление «обычного» парня. Среднего роста, с аккуратной стрижкой, одетый так, как одевается каждый второй – он казался и самым адекватным.
Шрек – с лицом нежным и чистым как у ребенка, носил массивный золотой крест на цепочке. А то, что тип этот – самый настоящий нарцисс – чувствовалось за версту. При взгляде же на Швовчика хотелось если не перейти на другую сторону улицы, то, во всяком случае, покрепче стиснуть в руке свой кошелек.
Что свело вместе трех столь разных парней – Максиму узнавать было недосуг, люди, которым он доверял – рекомендовали ему троицу, и Максиму этого хватило.
Теперь парням предстояло ехать в другой город. Путь короткий – ночь в поезде, и они готовились развлекаться с самого начала, тем более, что, благодаря Максиму почувствовали себя при деньгах.
...Если бы пассажиры плацкартного вагона узнали, кто отправил этих трех в дорогу, они адресовали бы Максиму Николаевичу немало «теплых» слов.
В конце вагона, там, где были у парней места, собралась на редкость «теплая компания». Две девицы, которые только рады были гулять всю ночь, старик-алка-аш, с которым щедро поделились запасами...Гогот стоял до поздней ночи, вернее, до раннего утра. Подходили урезонивать весельчаков проводницы, вызывали и начальника поезда, но после его ухода веселье начиналось по новой. Возможно, если бы парням нужно было ехать далеко – на них все же нашли бы управу. Но они должны были выйти вот-вот, и казалось, что проще потерпеть их выходки еще немного, чем устраивать большой скандал.
- Это что, – делился с изнывающими от соседства пассажирами Швовчик, запихивая в пакет пустые бутылки, – нас однажды даже из самолета хотели высадить! Прямо на ходу.... То есть на лету....
Когда троица, наконец, шумно прошествовала по проходу, и в вагоне наступила благословенная тишина, молоденькая проводница призналась напарнице, что это – лучшая минута ее жизни.
*
Отец позвонил Жене и вызвал ее «на разговор». Это было настолько непривычно, что молодая женщина растерялась. Но ее мама догадалась – о чем пойдет речь.
- Скорее всего, он про наследство хочет тебе сказать....
- Ему что - хуже? – испугалась Женя.
Наследство было для нее «пустым звуком», да и никогда не стала бы она мечтать о нем такой ценой.
Женя знала, что у отца – больное сердце, когда его положили в кардиоло-гию, она несколько раз приходила к нему – и слава Богу, не заставала никого из его «настоящей семьи». Ей не хотелось сталкиваться ни с Максимом, ни с Людмилой. Они вели себя так, словно она была перед ними виновата.
Сейчас Сергей Анатольевич вернулся из санатория – и сразу попросил Женю приехать.
- Прямо домой давай...
- Ой, а можно не... Можно на работу? Или ты себя плохо чувствуешь, и тебе трудно туда добраться?
- В офис? – отец говорил с одышкой, и Женя это отчетливо различала, – Ладно, сегодня, в шесть...
Тогда-то Женя и поговорила с мамой, и та сказала, что речь будет непременно о наследстве, и не нужно быть ду-рой, потому что старшим детям уже досталось от отца столько, что хоть пятой точкой ешь, а она, младшая, никогда ни о чем не просила.
- А квартира? – изумилась Женя, – Это же подарок на всю жизнь...
Мать только рукой махнула – мол, не умеем мы с тобой быть богатыми, и не сможем этому искусству научиться...
- Погоди, мам. Может, за отцом сейчас вообще ухаживать нужно, а его детям некогда....
Мать посмотрела выразительно, и Женя поняла, что опять сказала глу-пость. При необходимости отец бы нанял сиделку, а то и не одну.
Словом, ехала Женя на встречу, теряясь в догадках, и отец не спешил их разрешать. В офисе он усадил дочь напротив себя, и долгое время просто смотрел на нее. Выглядел он плохо – похоже, и санаторий не очень-то помог. Лицо оте-чное, серое...
- Почему у тебя детей нет? – вдруг спросил отец.
Это был такой неожиданный вопрос, такой удар по бо-льному месту, что Женя не нашлась, что ответить и сказала правду:
- У меня есть дочь...
Отец не сразу сообразил, потом свел брови:
- А... Это....То, что сто лет назад... Ты к бабке, что ли, какой ходила? К ясновидящей? Так они каждому клиенту говорят то, что тот хочет услышать, лишь бы деньги платил...Постой, не уходи, я не хотел тебя обидеть, я вообще не об этом...
Он взял дочь за руку и рука у него тоже была не такой, как прежде, какой-то вялой, бессильной, холодной.
- Женька, ни у тебя, ни у меня выбора нет. Готовься принимать дела...
Жене на минуту показалось, что ее мысли куда-то улетели, потому что она не понимает, о чем говорит отец.
Продолжение следует