Однажды днем, после особенно восхитительной жареной курицы, я заплатила по счету и обошла La Lyonnaise снаружи, в поисках путь к кухонной двери ресторана, заднему входу, который открывался в часть переулка, где размещались коричневый мусорный контейнер и семья голубей. У меня был выходной от подачи документов. Моя мать недавно стала сопрезидентом кооперативной студии и была занята перемещением огромных груд инструментов в новое здание-лофт в Беверли, недалеко от центра города. Папа на работе. Он так увлекся бегом, что присоединился к группе под названием Nightrunners, которая бегала исключительно после наступления темноты, чтобы избежать избыточного выхлопа автомобилей. Он тренировался каждый вечер дома.
В задней части ресторана я не хотела стучать в дверь. Мне просто хотелось встать поближе к ней, но примерно через десять минут мне открыла маленькая пожилая женщина с короткими крашеными черными волосами, держа в руках белый пластиковый пакет с мусором. Она вышла и осторожно прошла по асфальту в своих тонких розовых атласных тапочках. Выбросила пакет в мусорный контейнер. Ее лицо выглядело немного измученным и усталым, но глаза были свежими. Она остановилась, увидев меня.
Привет, - сказала она. Доставка?
Нет, - сказала я. Извините. Я просто довольный клиент.
А, сказала она, указывая. Вход вон там.
Я кивнула. Да, да, сказала я. Я знаю.
Она прошла обратно через переулок и вернулась к двери кухни. Голуби ворковали позади меня. Она тоже выглядела как обычная леди, живущая в мире, — не выглядела особенной, легковозбудимой или звездной. Но эта курица, купающаяся в тимьяне и масле, — я никогда не пробовала курицу, которая имела бы такой пикантный теплый вкус, вкус, который я могла бы определить только как вкус курицы.
Каким-то образом в ее руках еду можно было распознать. Шпинат стал шпинатом — с заботой хорошей фермы, солью, теплом и ее вниманием он, казалось, расслабился в своей листовой, широкой сущности. Чеснок ухватился за его живую природу. Помидоры на вкус были такими же существенными, как говядина.
У двери она постояла еще мгновение, глядя в сторону, и, казалось, наблюдала за приземистой пальмой в доме напротив, которая слегка покачивалась.
Вы мадам Дюпон? — спросила я, думая о маленьком точном шрифте внизу меню с ее именем и именем месье Дюпона как владельцев и соповаров.
Она моргнула, да.
Мне нравится ваша готовка, - сказала я. Вы делаете шпинат на вкус как шпинат, - сказала я. Я споткнулась, смутившись. Извините, - сказала я. Я могла бы продолжать и продолжать. Я не знаю, как сказать это правильно.
Ты говоришь это хорошо, - сказала она. Спасибо. Она повозилась с дверной ручкой. Почему ты в переулке?
Я огляделась. Голуби клевали мусор. Могу ли я здесь работать? По выходным?
Она вытянула голову вперед, как будто чтобы лучше меня слышать. Смахнула немного грязи со ступеньки своей туфлей.
Официантом? - сказала она. Официанты подходят спереди.
Я покачала головой. Нет, - сказала я. Не так. Через заднюю дверь, - сказала я. Через еду.
Шерри промелькнула у меня в голове, много лет назад Шерри, которая, как я слышала, пела старые стандарты в пиано-барах Сан-Франциско.
Ну, я полагаю, ты могла бы вынести мусор, - сказала она, возвращаясь на кухню и доставая еще один полный белый пакет.
Хорошо, - сказала я, делая шаг вперед.
Хорошо? - сказала Мадам. Она передала его. Похлопала меня по щеке. И нам действительно нужна посудомойка по воскресеньям и средам, - сказала она. Наш посудомойщик только что получил работу в фильме. Играет посудомойщицу.
Пожалуйста, - сказала я. Я подошла к мусорному контейнеру и бросила пакет. Я была бы рада, - сказала я.
Ты любишь мыть посуду?
Я отряхнула руки. Я бы хотела, - сказала я. Мне нравится.
