Двадцать с лишним дней Илья, выживал возле разбившегося вертолета в тайге в морозы, и вот сменилась погода и выглянуло солнце, появился шанс не замёрзнуть ночами в долгом поиске пути к людям, хоть он и не знал точно куда движется.
Тайга встретила его мелким дождём. Снег отступал, уступая место грязи и первым росткам зелени. Лес выглядел мрачным, промокшим насквозь, а капли воды, скатывающиеся с ветвей, напоминали глухую барабанную дробь. Земля под ногами чавкала, и каждый шаг давался с трудом.
Илья остановился у ручья, который петлял между холмами. Вода была мутной, с потоком льда и веток. Он набрал в консервную банку немного воды и поставил на костёр. Надо было дождаться кипячения, чтобы избежать болезней.
Куртка Ильи, некогда плотная и меховая, превратилась в жалкий лоскутник. Порванная ещё во время крушения, она теперь была скреплена узлами из кусков ткани. На спине зияла дыра, через которую пробирался холодный ветер. Рукава были укорочены — он обмотал их тряпками, чтобы прикрыть замёрзшие руки. Под курткой он носил тёплый свитер, снятый с Климова, и поверх него ещё одну рубашку.
На ногах — валенки, поверх куски обшивки из которых он сам сделал что-то вроде бахил, используя части обшивки вертолёта. Импровизированные сапоги были крепко стянуты верёвкой, чтобы не разъехаться в грязи. Его рюкзак выглядел не лучше: в нём лежали нож, металлические прутья, банка для воды и куски проволоки.
Илья решил двигаться вдоль ручья. Он знал, что реки всегда ведут к людям. Только вот этот ручей мог идти к болоту или разлиться в десятках русел. Пока это был его единственный ориентир.
Первый день пути оказался сложным. Лесной покров становился всё гуще, ветви деревьев цепляли рваную куртку, оставляя на ней ещё больше дыр. Временами приходилось карабкаться через бурелом — влажные стволы лежали друг на друге, покрытые тонким слоем мха.
Его ноги всё сильнее тонули в грязи, промокшие валенки скрипели. На одном из поворотов он оступился, упал, и из кармана выпала металлическая банка. Она покатилась вниз по склону. Проклиная всё на свете, Илья спустился за ней, но едва ли это помогло его настроению.
К вечеру он нашёл место для первой ночёвки — небольшой уступ под скалой, где можно было укрыться от ветра. Снега здесь почти не было, и он вырыл два углубления в земле, чтобы меньше ощущать сквозняк. В одном разведя костёр, он поставил воду и ошпарил съедобные лишайники, которые успел собрать. Это был его ужин. Горький, почти несъедобный, но позволяющий всё еще держаться.
На лежанке он разложил всё, что могло защитить от холода: снятые вещ и куртка не его размера с пилота, обмотанные вокруг мха. Спал он урывками, постоянно подбрасывая дрова в костёр. Крупные угли подкладывал, как и прежде под свою лежанку, что бы грело.
Проснулся Илья от стука капель по камню. Лес был ещё более промозглым, чем накануне. Туман окутывал деревья, превращая их в чёрные силуэты. Он поел кусочек размоченного лишайника, собрал пожитки и двинулся дальше. Каждая мелочь казалась роскошью.
Его путь лежал через заросли кустарника, низкие холмы и разливы ручья. Впереди маячила воображаемая цель — большая река. Туда, где должны быть люди.
*****
И вдруг, краем глаза, он заметил движение. Ему показалось, что в тумане что-то неестественно огромное. На несколько секунд Илья застыл, всматриваясь в размытый силуэт. Сон ещё не отпустил, и в его сознании это было продолжением кошмара, в котором он снова находился в разбившемся вертолёте, слыша хруст металла и ревущий ветер.
Но затем до него дошло, что это не сон. Он замер, с трудом подавляя желание вскрикнуть. Медведь. Огромный, чёрный, с лоснящейся в тумане шерстью, он медленно двигался, не обращая внимания на Илью. Его массивная голова опустилась к земле, и зверь начал обнюхивать камни неподалёку, словно ища что-то съестное.
Илья почувствовал, как его сердце гулко застучало в груди. Он сжал зубы, боясь даже дышать. "Не двигайся, не издавай ни звука," — мысленно повторял он, стараясь успокоить себя. Медведь мог заметить его запах, услышать шорох, но пока зверь казался спокойным, неторопливо обшаривая окрестности.
Время словно остановилось. Илья лег, припав к земле, чувствуя, как холод пробирается сквозь мокрую одежду. Рука непроизвольно потянулась к ножу, который он всегда держал в кармане куртки, но мысль о сопротивлении быстро отпала. Он знал: против такого зверя шансов не было.
К счастью, медведь вдруг поднял голову, прислушался и, словно ничего не заметив, неторопливо ушёл куда-то в сторону леса. Его силуэт растворился в серой пелене тумана, оставив за собой только глубокие следы на влажной земле.
Илья ещё долго не мог пошевелиться. Его тело дрожало, будто от холода, хотя это был страх. Когда он наконец пришёл в себя, то сел, обхватив голову руками, и попытался выровнять дыхание. Внутри бушевал шквал эмоций: ужас, облегчение и странное осознание, что он всё ещё жив и это чудо своего рода.
— Это было близко, — прошептал он себе под нос, облизав пересохшие губы. Потом встал и осмотрел место, где находился медведь. Крупные следы на земле напоминали о том, насколько огромным был зверь. Тайга в очередной раз напомнила, что она не прощает ошибок.
*******
Собрав свои скромные пожитки, Илья вернулся к ручью, который служил ему ориентиром. Русло петляло между плотной тайгой ,полянами и редкими перелесками, постепенно расширяясь. Земля вокруг была влажной, пропитанной талой водой. Чем дальше он шёл, тем чаще ручей разбивался на небольшие разливы, образуя заливные лужи с тёмной водой, в которой отражались серые облака.
Пройдя ещё немного, Илья вышел к месту, где ручей превращался в небольшое озеро с заболоченными берегами. Вода здесь стояла почти неподвижно, густо усеянная прошлогодней травой и клочьями прошлогоднего камыша. Среди мшистых кочек торчали голые стебли осоки, а на поверхности кое-где виднелась тонкая плёнка льда, который ещё не успел полностью растаять после долгой зимы. Воздух был тяжёлым и влажным, наполненным запахом сырой земли и гниющих растений.
Берег оказался топким, и с каждым шагом ноги Ильи всё глубже увязали в мокрой грязи. Он опёрся на самодельный посох, чтобы не потерять равновесие. Кое-где в густых зарослях осоки ему пришлось карабкаться через кочки, выбирая более плотные участки земли. Тяжёлый рюкзак тянул назад, куртка и валенки насквозь промокли от сырости, но он двигался дальше, чувствуя, что где-то впереди должно быть спасение.
Пройдя через заболоченную местность, он наконец увидел широкую реку, медленно текущую на юг. Берег был каменистым, усыпанным галькой и крупными валунами, которые блестели от дождя. Река казалась живой: её вода бурлила, играя на течении, отражая редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака. В том месте, где ручей впадал в реку, виднелось неглубокое мелководье. Вода здесь была спокойной, прозрачной, позволяя разглядеть каменистое дно.
На берегу, рядом с ручьём, Илья остановился, вытирая лицо рукавом куртки. Весенняя тайга, хоть и сурова, оданко начинала пробуждаться к жизни и это было хорошо. Вокруг уже распускались первые зелёные листья на кустах, а в ветвях деревьев слышались крики птиц, вернувшихся с юга. Возле камней он заметил молодые побеги папоротника — "орляка". Они только начали разворачиваться, но уже выглядели достаточно крупными, чтобы собрать.
Илья осторожно срезал несколько побегов ножом. Также он нашёл первые листья сныти и крапивы, пробивающиеся сквозь остатки прошлогодней листвы. Ещё немного поиска, и его руки наполнились молодыми побегами хвоща, которые росли у самой воды. Они были хрупкими и сочными, легко ломались в пальцах.
Разведя костёр на каменистом берегу реки, Илья высыпал собранные растения в консервную банку, наполненную водой. Над огнём зашипели мокрые ветки, пламя жадно охватило смолу, которую он подкидывал. Костёр потрескивал, а вода в банке закипала, заполняя воздух запахом трав и земли. Он сидел на корточках, медленно помешивая содержимое банки ножом.
Когда похлёбка была готова, Илья сделал первый глоток. Горьковатый привкус трав показался ему терпимым. Каждый кусок пищи казался спасением — горячий отвар согрел его изнутри. Он ел медленно, вдумываясь в каждый глоток, как в нечто бесценное.
Насытившись, Илья сидел у костра, глядя на реку. Она казалась бесконечной, унося всё вниз по течению. Её шум, перемешанный с криками птиц, заполнял тишину. Река была как дорога — туда, где, возможно, ждали люди. Ему предстояло следовать её течению, надеясь, что она приведёт его к спасению.
******
Илья шёл вдоль реки несколько дней, как вдруг перед ним развернулась широкая пойма, у которой река разлилась в мелководное озеро. Вода текла медленно, вокруг торчали мёртвые деревья и прошлогодняя трава, наполовину скрытая в грязи и талой воде. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая это унылое, почти мёртвое место в оранжевые тона. Вдалеке, среди тумана, мелькнуло что-то, напоминающее человеческое жильё.
Сердце Ильи сжалось. Он остановился, прислушиваясь. Тишина. Только шорох воды, перекатывающейся по камням. "Не может быть," — подумал он. Его шаги ускорились, ноги то и дело вязли в мокрой земле, но он не замечал этого. Каждый шаг давался с усилием, но он шёл, пока в сгущающихся сумерках не различил небольшие дома, чёрные на фоне заката.
Это была деревня. Настоящая, с домами, дымами из труб и огоньками в окнах. Он почувствовал себя чужим. Всё выглядело как-то нереально. Настолько, что Илья остановился в нескольких метрах от первого дома, не решаясь подойти. На пороге появился человек — старик в длинной телогрейке и с трубкой в зубах. Старик всматривался в темноту, в сторону Ильи.
— Эй! — хрипло крикнул Илья, но его голос сорвался. Ему казалось, что он уже забыл, как звучат слова. Старик не ответил, но наклонился вперёд, словно разглядывая его.
Илья поднял руки, показывая, что он не опасен. Всё в его голове кричало, что нужно идти, просить помощи, но ноги будто приросли к земле. Тогда старик сам сделал шаг вперёд:
— Ты чего там встал? Кто такой?
Этот человеческий голос, обычный и грубый, врезался в Илью как удар. Всё, что он держал в себе эти недели, хлынуло наружу. Он поднял голову, сжав кулаки, и прокричал:
— Помогите! Я... Я еле живой!
Старик замер, потом махнул рукой.
— Иди сюда, чего стоишь!
Илья шагнул, потом побежал к нему, спотыкаясь. Старик протянул ему руку, удерживая, когда он едва не упал на крыльцо.
— Да ты... Сынок, ты что, из лесу? — Старик схватил его за плечо. — Пойдём в дом, там разберёмся.
Через неделю Илья сидел в крохотном придорожном баре города Самары. Чистая одежда сидела на нём мешком и немного напрягала, хотя ещё неделю назад он бы отдал всё, чтобы надеть хоть что-то без дыр. На столе стоял стакан крепкого чая. У стола за соседней стойкой сидел мужчина в грязной куртке, лицо у него было пьяным и злым. Бармен лениво вытирал стойку.
— Вот я тебе говорю, Ромка, — размахивал руками мужик. — Все деньги у меня — в трубу! Жена, работа, это всё...
Илья сидел, слушая обрывки разговора. Мужчина продолжал:
— А я что? Я бы давно, знаешь куда? В леса! В тайгу! Хрен меня найдёшь потом. И никто на уши не встанет, никто мозг не вынесет...
Илья усмехнулся. Ему казалось, что он слышит это через плотный туман. Мужик хмыкнул, стукнул стаканом по стойке:
— Слушай, бармен, а ты бы куда? Вот скажи честно. Тайга тебе нравится, хотел бы?
Бармен вздохнул, отложив полотенце.
— Тайга... Тайга тебя либо убьёт, либо научит. Но ты, Гришка, по первому же дню свихнёшься. Это ж тебе не телевизор на диване смотреть. И заканчивай уже каждый день бухать.
Илья опустил голову, снова сделав глоток чая. Бармен встретился с ним взглядом и кивнул:
— А ты что, парень? Чего молчишь? Хотел бы в тайге оказаться?
Илья улыбнулся краем рта, поставил стакан на стол.
— Конечно, наверное, это так здорово…
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ РАССКАЗА <<< ЖМИ СЮДА