Вторая ночь затмила первую. Молли превзошла саму себя в искусстве любви. Её страсть казалась неутолимой, её ласки изощренными до безумия. На рассвете Луи возвращался в гостиницу пьяным от счастья.
Начало этой увлекающей истории в конце статьи
Он влюбился безнадежно и окончательно. Мысли о возвращении в Париж растаяли как утренний туман над Темзой. Англия вдруг показалась землей обетованной.
Десять ночей подряд он приходил к дому на набережной. Каждый раз приносил подарки – изысканные безделушки, достойные королевы. Молли принимала их с очаровательной благодарностью, а её признательность становилась все более пылкой.
Но что-то изменилось в доме. Миссис Токер теперь не просто умоляла его бежать – она тряслась от страха, встречая его по утрам. А юная Кейт бросала на него странные взгляды, полные тоски и какой-то обреченной нежности.
Луи решил разгадать эту загадку. Узнав, что Молли после полудня обычно гуляет с загадочным дядюшкой, он выбрал время для визита.
Дверь открыла Кейт. Увидев его, она вскрикнула и попыталась захлопнуть дверь, но Луи успел поставить ногу в проем.
– Не бойся, – прошептал он. – Я должен поговорить с тобой.
– Нельзя! В доме никого... это неприлично...
– Прекрасно. Именно с тобой я и хочу поговорить.
Её глаза расширились от страха и чего-то еще – чего-то, от чего сердце Луи вздрогнуло.
Девушка провела его в свою каморку под крышей. Один взгляд в её светлые глаза – и Луи понял: она расскажет ему всё. Но сначала...
Поцелуй вышел неловким, отчаянным. В нем не было и тени той изощренной страсти, что дарила Молли. Только искренность, только боль.
– Теперь говори, – Луи гладил её дрожащие пальцы. – Кто она на самом деле?
История полилась потоком – словно прорвало плотину молчания. Молли Сиблис, дочь ирландского батрака, начала свой путь служанкой у богатого фермера. Соблазнила старшего слугу, заставила его убить хозяина. Выведала, где спрятаны деньги. А потом сдала любовника властям – его повесили прежде, чем он понял, кто его предал.
С деньгами она отправилась в Лондон. Её красота открывала любые двери, а холодный ум превращал мужское восхищение в золото. Она проникла в высшее общество, очаровала и погубила богатого финансиста.
– А молодые иностранцы? – голос Луи охрип. – Те, что исчезали?
– Их находили в Темзе, – прошептала Кейт. – Всегда после десяти ночей любви. Всегда отравленных. Но доказать ничего не могли...
– Почему десять ночей?
– Она говорит... говорит, что за это время мужчина успевает полностью довериться женщине. Отдать ей не только сердце, но и... – Кейт запнулась.
– Состояние? – Луи почувствовал, как холодеет спина.
– Вчера была ваша десятая ночь. Умоляю, бегите! Сегодня же, первым кораблем...
– Бежать? – Луи горько усмехнулся. – А ты? Останешься здесь, в этом доме смерти?
– Я должна... – Кейт отвернулась к окну. – Мать больна, нам некуда идти.
– Поедем со мной! Обеих возьму. В Париже я о вас позабочусь.
Девушка не успела ответить – внизу хлопнула входная дверь. Кейт побледнела:
– Она вернулась! Скорее, через черный ход...
Но было поздно. На пороге каморки уже стояла Молли Сиблис. Её черное платье делало кожу белее мрамора, в глазах плясали недобрые огоньки.
– Какая трогательная сцена, – голос звучал как шелест змеиной кожи. – Мой дорогой друг решил развлечься с горничной?
– Я узнал правду, – Луи выпрямился. – О вас. О пропавших мужчинах.
– Правду? – она рассмеялась, и от этого смеха заледенела кровь. – Я всего лишь дарю мужчинам любовь. Они сами идут в мои объятия, как мотыльки на огонь. Разве в этом преступление?
– А яд? Темза?
– Ах, это... – Молли прошла в комнату, её движения напоминали повадки кошки, играющей с мышью. – Что ж, раз вы всё знаете... Останьтесь на ужин. Последний ужин. Я приготовила особое вино – для разбитых сердец.
Отказаться было бы трусостью. Луи понимал – он в любом случае не выберется из этого дома живым. Но у него оставался шанс спасти Кейт.
– Я принимаю приглашение, – он поклонился с преувеличенной учтивостью. – Но позвольте сначала отправить записку в гостиницу. Меня будут искать, если не вернусь к утру.
В глазах Молли мелькнуло что-то похожее на уважение:
– Какое благоразумие! Но я предпочитаю, чтобы наш последний ужин остался... интимным. Кейт, проводи месье вниз. И передай матери – пусть сходит за Джеком.
Спускаясь по лестнице, Луи шепнул девушке:
– В гостинице "Сомон" – французский паспорт и деньги. Возьми мать и беги. В Париже найдешь меня... – он осекся. – Вернее, моего поверенного.
В столовой было очень роскошно – как в первый вечер. Те же свечи, то же испанское вино. Но теперь Луи видел трещины под глянцевой поверхностью. Как серебро отражало пламя свечей – словно блеск ножа. Как дрожали руки миссис Токер, расставляя приборы. Как хищно улыбалась Молли.
– За любовь! – она подняла бокал. – Она прекрасна, даже когда смертельна. Особенно – когда смертельна.
Луи пригубил вино. Оно горчило на языке...
Бокал выскользнул из его руки, хрусталь разлетелся по паркету кровавыми брызгами. Молли смотрела, как Луи оседает в кресле, на её губах играла всё та же хищная улыбка.
– Не бойтесь, дорогой, – она погладила его по щеке. – Это быстрый яд. Говорят, даже приятный – как погружение в теплую воду.
Перед глазами всё плыло, но Луи заметил, как она достает из его камзола кошелек, письма, перстень с родовым гербом.
– Зачем? – язык едва ворочался. – У вас же есть состояние...
– Деньги? – она расхохоталась. – О нет, мой милый. Дело не в них. Дело в игре. В охоте. В том миге, когда мужчина понимает, что его погубила собственная страсть.
Яд растекался по венам жидким огнем. Но прежде чем тьма поглотила сознание, Луи услышал стук в дверь. Грубый мужской голос спросил:
– Где тело, миссис?
– Джек, милый, – голос Молли звучал уже издалека. – Как обычно – в Темзу. Только сначала дождемся прилива...
Последним, что увидел Луи, было лицо Кейт в дверном проеме. Она прижимала к груди его паспорт, глаза блестели от слез. «Беги», – хотел крикнуть он, но губы не слушались.
А потом наступила тьма.
Кейт бежала по ночному Лондону, прижимая к груди французский паспорт. Слезы душили её, но она знала – времени на скорбь нет. У неё оставался единственный шанс отомстить за Луи.
Французское посольство располагалось в особняке на Пэлл-Мэлл. Девушка колотила в ворота, пока заспанный привратник не открыл.
– К послу! Дело жизни и смерти!
– Его светлость почивают...
– Тогда через час в Темзе найдут тело французского дворянина!
Что-то в её голосе заставило привратника отступить. Через четверть часа Кейт уже рассказывала послу о Молли Сиблис. О десяти ночах любви. О яде. О телах в реке.
Сначала ей не верили. Но когда она выложила на стол паспорт Луи, глаза посла сузились:
– Барон де Сент-Андре? Я знал его отца... Где этот дом?
Стража настигла Джека, когда он тащил тело к причалу. Молли пыталась бежать, но её схватили в спальне – она как раз считала драгоценности, снятые с последней жертвы.
На допросе она держалась надменно. Даже под пытками не теряла своей дьявольской улыбки. Казалось, ей доставляет удовольствие перечислять свои преступления.
– Десять ночей, – повторяла она. – Всегда десять. Чтобы увидеть, как любовь превращается в страх. Как доверие сменяется ужасом. Это слаще любого вина...
Королевский суд приговорил её к виселице. Но Молли Сиблис еще не разыграла последнюю карту.
– Ваше величество, – писала она Карлу II. – Неужели вы позволите повесить самую красивую женщину Лондона? Ту, чья красота затмевает даже прелести герцогини Каслмейн?
Король, известный ценитель женской красоты, потребовал привести заключенную. Молли появилась перед ним в черном платье, подчеркивавшем белизну кожи. Её серебристые волосы сияли в свете свечей, глаза метали молнии.
Час спустя смертный приговор заменили ссылкой на Антильские острова.
На рассвете Молли должны были доставить на корабль. Но ночью в тюрьму проникли люди в масках. Они увели её, не оставив следов. Говорили, что следующие сутки Лондонская Красавица провела в опочивальне короля – Карл II желал лично убедиться в её несравненных достоинствах.
А потом лёгкая фелука доставила её во Францию. В Париже она появилась под именем графини де Монфор. Новое имя, новая история, новая жизнь.
Но Париж – не Лондон. Здесь интриги плелись тоньше, яды действовали медленнее. И всё же Молли не изменила себе. Снова начали пропадать молодые дворяне. Их находили в Сене – всегда после десяти ночей любви.
Она совершила лишь одну ошибку – сделала своим любовником лейтенанта полиции де Рени. Однажды на его стол легло письмо из Лондона. От девушки по имени Кейт...
…Де Рени стоял у окна своего кабинета, глядя на площадь Грев. Толпа жаждала крови – весь Париж говорил только о процессе над английской отравительницей.
На допросах она держалась как королева. Яды, убийства, предательства – она описывала их со сладострастной дотошностью, словно любовные утехи. Особенно упивалась рассказом о своем муже-финансисте.
– Вы любили хоть кого-нибудь? – спросил де Рени однажды.
– Любовь – самый сладкий яд, – она улыбнулась той самой улыбкой, что когда-то свела его с ума. – Я дарила мужчинам то, о чем они мечтали. Разве я виновата, что их мечты оказывались смертельными?
Теперь она шла к эшафоту в том же черном платье, что очаровало короля Карла. Серебристые волосы струились по плечам, словно лунный свет. Толпа затихла – даже перед лицом смерти Лондонская Красавица оставалась неотразимой.
…Палач примерился к её шее, когда раздался тот самый смех – звонкий, дерзкий, сводящий мужчин с ума. Даже де Рени, повидавший всякое, почувствовал, как холодеет его затылок.
– Вы думаете, это конец? – её голос летел над площадью. – Любовь и смерть – близнецы. Они будут идти рука об руку, пока существуют глупцы, готовые умереть за женскую улыбку.
Топор взлетел в воздух... Говорят, улыбка не сходила с её губ до самого конца.
А в порту Гавра молодая женщина с испуганными глазами поднималась на корабль, идущий в Новый Свет. Кейт крепко прижимала к груди медальон с портретом французского барона. Письмо де Рени обеспечило ей новую жизнь вдали от кошмаров прошлого...
В архивах парижской полиции до сих пор хранится дело Молли Сиблис. Пожелтевшие страницы помнят имена всех пострадавших от её «любви». Тридцать семь мужчин в Лондоне, двенадцать в Париже. Все молоды, красивы, богаты. Все влюблены без памяти. Всех из не стало после десяти ночей любви.
Говорят, в полнолуние у старого дома на лондонской набережной можно увидеть женскую фигуру в черном. Она манит прохожих серебристым смехом, обещает райское наслаждение. Но местные жители крестятся и спешат прочь – они помнят истории о Лондонской Красавице…
Как все начиналось, можно прочитать здесь: