Вера Олеговна вытирала слёзы уголком своего застиранного, но по-прежнему уютного халата. В душе у неё бушевало желание выть, скулить и даже кого-то укусить.
Муж бросил ей в лицо резкие слова о том, что она некрасивая. Эти слова обрушились на неё, как мокрое полотенце. Он сравнил её с ворчливой старушкой с третьего этажа, назвал коровой, а затем, надев аккуратно отглаженный костюм, который подготовила ему жена, забрал приготовленный ею обед и ушёл на работу.
В течение всего дня Вера Олеговна чувствовала, как всё валится из рук. Коллеги казались ей ещё более отвратительными, чем обычно, а посетители — глупее, чем когда-либо.
Она горевала всей своей огромной душой, заточенной в тело размером в пятьдесят четвертый. Горевала, но в то же время думала о том, что нужно купить в магазине для ужина.
Наверное, стоит приготовить бефстроганов, для этого нужно купить говядину... говядину... Он назвал её коровой! Он назвал её некрасивой!
Вера Олеговна прекрасно знала, что не может похвастаться красотой. Сначала это говорила мама с бабушкой, затем свекровь, а теперь ещё и муж.
Слова мужа задели её особенно сильно. Раньше он никогда не позволял себе так с ней говорить. Возможно, у него появилась другая, и он собирается её бросить.
На автомате, ответив грубостью очередному покупателю, вспомнила, что сегодня записалась к парикмахеру — нужно обновить цвет волос.
На лице её появилась усмешка. Зачем тратить деньги, если покраска не сделает её красивее? Но раз уж записалась, придется идти — Злата Семёновна не простит, если она просто не придёт.
Парикмахерша Злата Семёновна стригла и красила Веру Олеговну уже двадцать лет. Ей даже не нужно было уточнять, какой цвет или длину выбрать — она всё знала сама. За два десятилетия любой мог бы запомнить, ведь прическа Веры Олеговны оставалась неизменной все эти годы.
Злата Семёновна сразу заметила, что с клиенткой что-то не так, и с присущей ей деликатностью спросила, почему у той такой удрученный взгляд.
— Вас нельзя стричь в таком состоянии! Душенька, я уже приготовила уши, чтобы выслушать ваше горе. Прежде чем приступать к окрашиванию, нужно привести голову в порядок, иначе краска ляжет криво.
Вера Олеговна возмущенно подняла глаза, недовольно фыркнула и разрыдалась. Сквозь рыдания, перемежая их обрывочными фразами, она всё же смогла рассказать парикмахерше о том, что гнетет её сердце.
— Вы делаете мне смешно и немного грустно. И что с того, что муж назвал вас некрасивой? Это не повод для слез, а наоборот — стимул стать красивой! Странно, что, дожив до своих седин, да-да, именно седин, я говорю вам это, а вы этого ещё не поняли!
Вера Олеговна вскочила и начала сбивчиво перечислять свои недостатки: фигуру, тонкие волосы, маленькие глазки и прочие комплексы, но была безжалостно прервана парикмахершей.
— Вы действительно считаете, что красота — это только про модельных девушек, которых можно затмить громким криком? Вы такая забавная! Красота — это то, что вы показываете миру. Здесь немного подправили, там подчеркнули, а где-то задрапировали. Хороший мастер может создать эффектный образ даже из трёх редких волосков. А маленькие глаза могут обрести свой шарм — ведь даже мелкий бриллиант остается бриллиантом! Главное — заниматься собой.
— Но у меня нет на это времени, — пыталась возразить Вера Олеговна, чувствуя давление.
— Что вы говорите? А чем же вы занимаетесь дома?
Вдруг оживленная клиентка начала перечислять свои домашние заботы: стирка, глажка, готовка, уборка и занятия с ребёнком. Хотя он уже подрос, но всё равно. Когда же ей заниматься собой?
— То есть, на всю эту ерунду вы время находите, а чтобы стать хоть немного прекраснее — нет? Позвольте сказать, это можно исправить. Вместо того, чтобы выглаживать стрелки на брюках мужа — сделайте маникюр, вместо первого, второго и компота — сходите на укладку, и так далее. Красота требует жертв, и что же тут поделаешь? Ваша красота станет жертвой вашего мужа, он ведь сам этого хотел.
Вера Олеговна молчала, переваривая информацию, которую на неё обрушила неожиданная гуру. Даже на предложение изменить прическу и цвет волос она машинально кивнула головой и вновь погрузилась в свои мысли.
Размышления Веры Олеговны продолжились и дома, что привело в шок её вернувшегося с работы супруга. Его не ждал привычный ужин, а жена предстала перед ним с новой, неожиданной прической и ярким цветом волос.
Но самое тревожное — это то, что в её голове происходили какие-то незнакомые ему процессы, отражавшиеся на лице жены новыми, ранее невиданными выражениями. Муж попытался начать скандал, но у него это не вышло — трудно спорить с человеком, который не обращает на тебя внимания и не слушает.
Тогда он решил обидеться и отправился спать, не пожелав жене спокойной ночи. О том, что произошло утром, он предпочел не вспоминать.
И напрасно, ведь именно тот разговор стал отправной точкой для всех изменений, которые ворвались в их размеренную семейную жизнь.
Муж с обреченным видом смотрел на преображающуюся жену и на быт, который скатывался в хаос. О, где же вы, милые горячие котлетки? О стрелках на брюках тоже пришлось забыть.
Зато ему пришлось вспомнить, что рубашки не появляются в шкафу сами по себе, а если не помыть контейнер после работы, он так и останется грязным в раковине, и еда сама собой не появится.
Теперь рядом с ним была привлекательная женщина, и это не осталось незамеченным ни для соседей, ни для друзей, ни для даже надоедливых коллег. Муж тоже заметил, что его Вера стала напоминать тех женщин, на которых он когда-то с удовольствием смотрел.
Теперь у него была своя домашняя Афродита, пусть и в возрасте, но все равно. Можно было просто сидеть и наслаждаться её красотой. Но почему-то мужчине не хотелось этого.
Ему хотелось, чтобы деньги из кошелька перестали улетать так быстро, чтобы в холодильнике снова появилось что-то вкусное вместо пустоты, напоминающей Арктику. И чтобы кто-то зашил дырку на носке. Неужели ему действительно нужно просить об этом Афродиту?