Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

- Впусти меня! Я хочу попрощаться с внучкой, - проговорила свекровь

После рождения дочери Анна заметила, что свекровь каждое утро стала приезжать к ней на подмогу. Первоначально, пока молодая женщина только свыкалась с ролью матери, помощь Людмилы Олеговны была на руку, но через два месяца Анна поняла, что справляется и одна. То, что свекровь проводила в квартире больше десяти часов, стала раздражать молодую мать. К тому же, едва только маленькая дочь начинала плакать, как Людмила Олеговна тут же бежала к ней и хватала на руки. - Зачем вы ее берете? Нужно просто покачать кроватку, и Вика бы спала дальше, - пыталась достучаться до свекрови Анна. Однако та будто бы не собиралась прислушиваться к словам молодой матери и делала все по своему усмотрению. В какой-то момент у Анны даже проснулась ревность, ей показалось, что женщина считает Вику не внучкой, а дочерью. - Коля, поговори с Людмилой Олеговной. Пусть она пореже к нам ходить. Я и без нее уже справляюсь, - обратилась к мужу молодая мать. Николай с недоверием посмотрел на Анну. Он не мог понять, поче

После рождения дочери Анна заметила, что свекровь каждое утро стала приезжать к ней на подмогу.

Первоначально, пока молодая женщина только свыкалась с ролью матери, помощь Людмилы Олеговны была на руку, но через два месяца Анна поняла, что справляется и одна.

То, что свекровь проводила в квартире больше десяти часов, стала раздражать молодую мать.

К тому же, едва только маленькая дочь начинала плакать, как Людмила Олеговна тут же бежала к ней и хватала на руки.

- Зачем вы ее берете? Нужно просто покачать кроватку, и Вика бы спала дальше, - пыталась достучаться до свекрови Анна.

Однако та будто бы не собиралась прислушиваться к словам молодой матери и делала все по своему усмотрению.

В какой-то момент у Анны даже проснулась ревность, ей показалось, что женщина считает Вику не внучкой, а дочерью.

- Коля, поговори с Людмилой Олеговной. Пусть она пореже к нам ходить. Я и без нее уже справляюсь, - обратилась к мужу молодая мать.

Николай с недоверием посмотрел на Анну. Он не мог понять, почему жена так резко передумала.

- Есть на это какая-то веская причина? - поинтересовался мужчина. - Что вдруг изменилось?

- Твоя мама не дает мне делать так, как я хочу, - с досадой ответила Анна. - Например, Вика спит, и я хочу прилечь, но она начинает что-то делать, стучать, шептать, и кто-то из нас обязательно просыпается: или дочь, или я. Нет, я так больше не могу. К тому же Вика у нас довольно спокойная.

- Ладно, я поговорю с ней, - пообещал Николай.

Однако как только он сообщил матери причину своего звонка, Людмила Олеговна закатила истерику.

- Ты с ума сошел? Как это я вдруг стала не нужна?! Нет, я буду все равно приходить! - рыкнула в ответ мать.

- Зачем? - недовольно вздохнул мужчина. - Мама, ну найди себе другое занятие...

- Причем тут занятие? Вы просто хотите отлучить меня от внучки, да? - выдала Людмила Олеговна.

- Не говори ерунды, ты всегда можешь приехать с ней играть, но не каждый же день и не с восьми утра до десяти вечера, - озвучил свои условия Николай.

- Я вам мешаю? А я думала, что помогаю. Оказывается, нет, - озадаченно заохала женщина.

Слушая дрожащий голос матери, Николай понял, что она сильно на него обиделась.

- Тебя слишком много. Прости. Даже я вижу тебя всего три часа в день, но тоже устаю, - сказал все, как на духу, мужчина.

- Много? - всхлипнула Людмила Олеговна. - То есть, все мои заслуги не считаются? Я есть готовила, убирала квартиру, с внучкой нянчилась, в магазин ходила, и вот тебе благодарность! - добавила она и громко зарыдала.

От этого Николаю даже стало не по себе. Он поспешил попрощаться с матерью и положил трубку.

Свой разговоре с Людмилой Олеговной мужчина передал Анне и заверил, что та обиделась и теперь, наверное, не скоро даст о себе знать.

Действительно, три дня свекровь не появлялась, и молодая мать решила, что она больше и не придет.

Однако на четвертые сутки, с утра пораньше, в дверь постучали. Анна посмотрела в глазок и увидела Людмилу Олеговну.

Удивленная ее приходом невестка решила не открывать. Однако женщина не сдавалась и продолжала звонить, а потом и стучать в дверь.

Анна проигнорировала все ее поползновения, и Людмила Олеговна ушла ни с чем.

Спустя час домой с работы вернулся муж, который с порога поделился с женой новостью:

- Подъехал сейчас к нашему подъезду, а у нас на лавочке сидит мать, продрогшая и замерзшая. Увидела меня, ударилась в слезы и стала жаловаться, что ты не пустила ее в квартиру.

- Не пустила. Нужно было заранее предупреждать о том, что она придет. Людмила Олеговна снова все сделала так, как хотела, - Анна объяснила свой поступок.

- Ну не держать же пожилого человека на улице в минус пятнадцать, - возмутился Николай.

- А что делать? Она могла вызвать такси и уехать домой, - парировала в ответ жена. - Людмилу Олеговну никто не заставлял сидеть на морозе. Не получилось сегодня увидеть внучку, в следующий раз позвонишь и узнаешь, когда можно приехать!

Николай вместо ответа осуждающе покачал головой, и это означало только одно: он не принял ее оправданий.

- Пусть тогда Людмила Олеговна приходит тогда, когда ты будешь дома, раз ты считаешь, что я такая черствая, - проворчала Анна.

Около недели свекровь снова не давала о себе знать. Она объявилась ближе к выходным, но снова без предупреждения.

Увидев Людмилу Олеговну, сын впустил ее в квартиру. Анна поздоровалась с женщиной и отозвала Николая в сторонку.

- Я уеду, а ты наслаждайся общением с мамой, как только она уедет, сообщи мне, - прошептала Анна и, быстро одевшись, уехала на такси к своей подруге.

Николай позвонил жене в восемь вечера и попросил, чтобы она скорее вернулась домой.

Когда Анна приехала, то увидела, что Людмила Олеговна по-прежнему находилась в их квартире.

- Вы еще не нанянчились? - с порога спросила невестка. - Думаю, на сегодня общения Вики с бабушкой предостаточно.

- Ты меня выгоняешь? - хмуро спросила свекровь. - Я до десяти хотела...

- Давай я тебя отвезу, - предложил Николай, который не знал, как отправить мать домой.

Недовольная Людмила Олеговна после слов сына стала собираться домой, но делала она это настолько медленно, что не могло не заставить супругов нервничать.

Спустя час мужчина увез мать, и Анна могла с облегчением выдохнуть. Вернувшийся домой Николай стал жаловаться на то, что не ожидал, что женщина столько часов пробудет в гостях.

- В итоге ничего не успел сделать. Прилечь тоже не дала, - проворчал он с недовольством.

- Почему я и говорила о том, что нужно предупреждать о своих визитах и спрашивать, могут ли ее принять, - напомнила мужу Анна.

Николай тяжело вздохнул и пообещал снова поговорить с матерью, однако разговоры не помогли.

Людмила Олеговна наведалась в следующие выходные без звонка и предупреждения.

Дома были только Анна с дочерью, поэтому невестка, как и в прошлый раз, дверь свекрови не открыла.

На этот раз женщина позвонила невестке и загробным голосом произнесла:

- Впусти меня! Я хочу попрощаться с внучкой. Раз я никому не нужна, я уеду в дом престарелых.

- Вы говорите ерунду, просто вы должны знать меру своим визитам и часам в гостях. Сегодня я не могу вас принять, потому как Вика спит, и я тоже отдыхаю, - ответила Анна.

Людмила Олеговна в ответ стала истошно кричать в трубку, что невестка даже не смогла разобрать ее слов.

Побоявшись, что свекровь может что-то выкинуть, Анна решила все-таки не пускать женщину в дом.

Людмила Олеговна сделала парочку попыток попасть в квартиру: она то охала и хваталась за сердце, то тихонько скреблась в дверь и разными голосами представлялась почтальонкой и соседкой.

В этот момент Анна ужаснулась и окончательно поняла, что свекровь сходит с ума.

Людмила Олеговна не сдалась и не ушла. Она продолжала сидеть у двери квартиры.

Только приехавший с работы Николай, которому Анна позвонила, смог убедить мать уехать домой.

Он снова пытался поговорить ей и убедить, что стоит перед визитом звонить ему или жене, но по лицу Людмилы Олеговны она поняла, что та не пойдет на уступки, и все будет по-прежнему.

Поняв, что бороться бесполезно, Анна и Николай приняли решение съехать с арендованной квартиры в другой район, и ничего не говорить одержимой матери.