Люди и их вещи. Какое тесное соседство. Они не могут жить друг без друга, а зачастую, вкладывают в себя и свою душу. Да, да! У вещей тоже может быть своя душа. И лицо, и характер. И живут они гораздо дольше, нежели человек. Не всем это удаётся, многие из них умирают ещё при жизни их хозяина, но есть такие вещи, которые живут вечно, душа в душу с человеком и, мало того, перенимают все его привычки, запах, отношения к окружающим. А когда он уходит, передают это своим новым хозяевам. Они тёплые, живые. Стоит только к ним прикоснуться и ты начинаешь понимать, что это вовсе не предмет, а нечто одушевлённое, со своими мыслями и очень непростым характером.
Недавно в шкафу я наткнулся на шкатулку. Она досталась мне от родителей, которых давно уже нет на этом свете. Я всегда её любил. Уж не знаю, почему, но когда мой брат вынужден был забрать вещи родителей после смерти отца, он предложил мне взять что-нибудь на память. Я без раздумий выбрал её. В ней нет ничего примечательного. Обычная железная шкатулка для хранения каких-нибудь мелких и незначительных безделушек. На её крышке изображен пейзаж со старинным мостом в летнем парке. Людей нет. Только природа, дугообразный мост с вензелями и вода. Но есть во всем этом нечто притягивающее и гипнотическое. Да, совсем забыл. Под крышкой зеркало. С треснутым стеклом. Мне всегда было жаль, что оно не было целым и, сколько себя помню, я всю жизнь силился вспомнить причину этой трещины. Но, куда там! Видимо, это было очень и очень давно.
Однажды (а теперь я уже точно помню, что это был четверг) я снова случайно наткнулся на эту шкатулку. Убей, не помню, что же там может находиться? Посмотрим. Ага, какие-то шурупчики, пластмассовые запчасти непонятно от чего, заколки, скрепка и - ого! Мой номерок из роддома, где с трудом угадывались буквы "Мальчик", и очень размыто - вес, рост и дата рождения. Короче, клеенчатая мерка. Странно, что я не видел её раньше... А вот и треснутое зеркало. Да, ничего не изменилось. Да и что тут может измениться? Зеркало никто не менял... Впрочем... Я вдруг заметил в зеркале какое-то непонятное движение. Нет, это не я... Вгляделся внимательнее. И тут, как сквозь туман я начал различать силуэт. Это была моя бабушка! Да, это точно была она! Бабушка смотрела на меня, а я на неё! Мороз пробежал по коже. Мне стало жутко. Но тут вдруг бабушка улыбнулась, поправила прическу, а точнее, дульку на затылке, приоткрыла рот и посмотрела в него. Самое интересное, что она много, много лет была без зубов и умудрялась пережевывать пищу дёснами. Нет, конечно, у неё были протезы, которыми она практически никогда не пользовалась, а если и надевала, то всем нам становилась жутко. Лицо её становилось совсем уж не родным, и даже страшным, её голос менялся до неузнаваемости. Так что, бабуля щадила наши нервы и хранила вставную челюсть в стаканчике на подоконнике. Бабушка улыбнулась в зеркало и тут же стала серьезной. Начала истово креститься. - Господи, пресвятая Богородица, спаси и сохрани! Сашенька, сыночек мой родный... Дальше я разобрать уже ничего не мог. Я уже понял, что она просто смотрится в зеркало и меня не видит. Понемногу успокоившись, стал за ней наблюдать. Быстрой походкой она прошла в свою комнату открыла кованый сундук, стоявший в углу, порылась в нем и извлекла початую пачку Беломора. Вытащила папироску, заправски сунула её в рот и пошла на кухню. Там она умастилась на маленькую табуретку под газовой колонкой, чиркнула спичкой и смачно затянулась. -Спаси и сохрани, - снова промолвила она и начала быстро-быстро ловить ладонью дым и засовывать его под колонку, дабы он не распространился по всей квартире. Все мы прекрасно знали, что она иногда втихаря курит, но никто никогда не подавал вида, что знает об этом. Так прошло ещё парту минут. Затем она открыла кран и затушила окурок. Тщательно завернула его в обрывок газеты и сунула в мусорное ведро. Поколдовав ещё немного над дымом и, промолвив: - Ну, скоро и ребята придут. Надо готовить, - принялась греметь кастрюлями. Внезапно картинка в зеркале стала как бы затягиваться туманом и через секунду, пропала. В треснувшем стекле отражалось только моё одуревшее от увиденного лицо. Я закрыл шкатулку и отложил её в сторону. Может, я сошёл с ума и мне все это привиделось? Да вряд ли, я все чётко и отчётливо видел и помнил. Я снова осторожно открыл крышку шкатулки и посмотрел в зеркало. Ничего, кроме своей физиономии. Решив взять тайм-аут, я убрал шкатулку на место. Всю ночь и следующий день я не мог выбросить из головы, что же со мной произошло. С нетерпением я ждал вечера и новой встречи с неизведанным. И вот я снова дома, открываю шкаф и достаю свою тайну. Медленно и осторожно открываю крышку. Ничего. Несколько раз я отрывал и закрывал крышку шкатулки, дышал на зеркало и протирал его. Никакой реакции. Очень странно. Этого не может быть! Ведь только вчера... На следующий день повторилось то же самое. И через день. И через два. Через 4 дня я уже немного успокоился и решил, что это было некое наваждение. Наверное, в последнее время часто вспоминал бабулю, ходил в церковь, ставил свечку, вот отсюда и видения. Хотя... Нет, чем больше об этом думаешь, тем тверже ощущение грядущего сумасшествия.
Тем не менее, опять наступил четверг. Уже автоматически и без всякой надежды на волшебство я снова вытащил заветную шкатулку и уже смело открыл её. Все вещи были на месте. Я заглянул в зеркало. Ну, я. А кто ж еще? Я уже было решил зарыть её и поставить на место, как вдруг мне показалось, что моё изображение в зеркале как-то исказилось и дрогнуло. В то же мгновение зеркало покрылось туманом. Я с силой вглядывался в него, понимая, что сейчас что-то произойдёт. Сердце бешено колотилось, и тут! Я увидел отца! Очень ясно и отчётливо. Он надевал пиджак и что-то напевал себе под нос. Настроение у него было отличное. - Главное - не костюм и не рубашка, - произнёс он сам себе, - а ежедневно менять галстук! Благо, у меня их полно! Он открыл шкаф, долго и придирчиво выбирая галстук, затем, выбрав темно-коричневый с желтыми полосками, приложил его к воротнику рубашки. - Ну вот, этот подойдёт! На такое мероприятие - пойдёт! Чай не каждый день медали дают! Хотя, какая это медаль? Опять юбилейная. К 100-летию Ленина! А впрочем, хватит уже боевых, навоевался!
С этими словами он открыл комод, на котором стояла шкатулка, аккуратно вытащил из глубины толстый светло-коричневый альбом с фотографиями, отложил его на кровать и, ещё недолго пошарив в темноте комода, извлёк оттуда початую бутылку коньяка. Творчески оценив его наличие (а в бутылке была ещё добрая половина содержимого), удовлетворенно хмыкнул, запустил руку за трюмо и привычным жестом достал оттуда маленькую стопку. С теплотой и любовью посмотрел на неё и мечтательно сказал: — Это мы с Генахой покупали в Харькове, когда летели от Женьки из Ленинграда... Да... Странно только, что на всём комплекте рюмок написано "Клин"? Где Клин и где Харьков? - Он усмехнулся и налил себе до краев. -Ну, будем! - он быстро опорожнил содержимое рюмки. Удовлетворенно крякнув, быстро убрал бутылку и рюмку на место, взял в руки шляпу, аккуратно надел её и с удовлетворённым видом двинулся к входной двери.
Изображение в зеркале снова затуманилось на несколько секунд, пока не явило мне моё удивленное и вконец обалдевшее лицо. Да, теперь я понял! Это случается только по четвергам!
Нужно ли говорить о том, как я ждал следующего четверга? И дождался. Вот она, моя тайная шкатулка! И что на сей раз? Я заглянул в зеркало. Как и было в прошлые разы, изображение затуманилось и тут я услышал звуки моей гитары! Но играл явно не я! Туман рассеялся, и мне открылась престранная картина. Мой брат, Жека, наяривал на гитаре "Червону руту"! Только вот для кого он так старался? Ага, кажется, я понял! Он играл для телефонной трубки, лежащей на диване! Интересно, кто же там, в этой трубке? Ну, судя по тому, что сейчас ему было лет 16, по всей видимости, даме сердца! "- Бо твоя врода, то е чистая вода, то е быстрая вода синих гир!" При всём при этом, букву "Г" он выговаривал так отчётливо, словно резал ножом эти самые горы. Закончив серенаду, он схватил трубку и, запыхавшись, спросил: - Ну, как? Видимо, ответ бы, в основном, положительный, но с некоторыми замечаниями. Насколько я понял, даме не понравился акцент именно на букву "Г" и она мягко пыталась доказать моему брату, что София Ротару её поёт, ну, грубее, что ли? И звук больше похож на "Х". Да, плохо же она знает моего брата! Его лицо тут же стало каменным и в ответ она услышала: - Не бывает в русском зыке такой буквы, о которой ты говоришь. И в украинском её нет!" Все это было сказано ледяным тоном с металлическими вкраплениями. Эко уел! Это он может! На тщетные попытки смягчить ситуацию, Жека уже не реагировал. Видимо, поняв, что взаимопонимание с этим субъектом женского рода уже невозможно, он в сердцах бросил трубку на рычаг и проскрипел: "Дура". Ну а гитара-то тут при чем? - чуть не заорал я в зеркало, когда он, схватив её за гриф, стал искать предмет, обо что бы её шмякнуть. Слава богу, разум взял своё и, помахав ею в воздухе, Жека кинул её на диван. Вот, так-то лучше будет...
На этом положительном (для меня) нотном аккорде зеркальце закончило свою очередную историю.
Интересно до ужаса, что же я увижу в следующий четверг? А вот что! Зеркальце, как всегда, волшебно затуманилось и, сквозь этот туман я увидел... себя! Господи, да мне тут лет 6 или 7! И чем же я это занимаюсь? Так, полез в комод. Вытащил банку с пуговицами. Да, очень уж я любил их высыпать на диван и представить себе, как они могли блестеть на гусарских мундирах, на блестящих нарядах красавиц 30-х годов. А вот эта точно была на пальто кучера. Почему? Не знаю. Наверное, потому, что большая, коричневая и какая-то необычная. А что уж говорить о сверкающих выпуклых военных пуговицах! Загляденье! Может, когда-нибудь и на моем мундире будут такие! (будут, к сожалению). Так я мог перебирать их часами. Но сегодня у меня к ним был совсем другой интерес. Я искал шайбу! Да, да! Именно шайбу! Дело в том, что, поскольку настольного хоккея я не имел, приходилось обходиться своим силами. Брал алюминиевую проволоку, отбивал её с одного конца, загибал — вот тебе и игрушечная клюшка! Затем, на диване строил ворота из подушек, ложился на его край и импровизированной клюшкой гонял шайбу-пуговицу. Играли у меня, в основном, известные команды: Чехия, Швеция, Финляндия, ну и, конечно, СССР. Я старался играть честно и "нашим" тоже доставалось. Но всегда выручала героическая пятерка нашей сборной, которая четкими щелчками с дальней дистанции (а то и посредством буллитов), выводила нашу сборную победителем! Так вот, наигравшись вдоволь, я вдруг вспомнил, что скоро придут родители, а уроки ещё не выучены! Я схватил портфель начал вынимать из него содержимое. Но по мере того, как я его выкладывал, картинка становилась все более мутной и неясной, пока не пропала совсем. Вот прошёл и ещё один сеанс по четвергам! Да, чудны дела твои, Господи! И что же следующий четверг мне посулит?
Вот, наконец, и он. Четверг! Привычным движением я открываю крышку шкатулки. В этот раз я даже не вижу своего отражения. Все в тумане. Но туман, как и прежде, быстро рассеивается и я вижу очертания мамы. Она стоит у комода и придирчиво разглядывает себя в зеркало. - Вроде бы, ещё ничего, - бормочет она задумчиво. Очень даже ничего...
Вдруг раздаётся телефонный звонок. -Алло! Больница? Что?! Мама? Умерла?! Как, когда?! Не может быть! Она же... У неё же только вчера все было хорошо... Как же так????
Мать роняет трубку на рычаг, медленно сползает на кровать и заходится слезами. Её плечи вздрагивают, она несвязно что-то говорит сквозь слезы, но отчётливо слышится только одно: мама, мама... Внезапно раздаётся сильный удар, от которого меня буквально отбрасывает в сторону. Вначале я ничего не могу понять, но вернувшись взглядом в зеркало, вижу в нем только огромную зияющую, как молния, трещину и за ней своё искаженное лицо... Я резко закрываю крышку и молча отодвигаю от себя злосчастную шкатулку. Так вот откуда взялась эта трещина в стекле! Я ещё долго молчу, уставившись куда-то в одну точку, и слезы медленно скатываются у меня по щекам...
Никогда, никогда я больше я не открывал эту странную шкатулку. Хотя, стоит она на том же месте. До сих пор. Я не хочу больше читать её тайны и знать её секреты о близких мне людях.
Но когда-нибудь... когда-нибудь чья-то рука так же, как и я, в неведении откроет её крышку и так же, как и я, удивится, увидев разбитое зеркало.
И будет это обязательно в четверг.