Хюррем переступила порог своих покоев, вышла в коридор и нос к носу столкнулась с внезапно появившемся из-за угла Сюмбюлем.
Евнух тотчас отскочил в сторону и замер в почтительном поклоне.
- Сюмбюль-ага, что заставило тебя нестись быстрее стрелы, выпущенной из лука? – с улыбкой спросила султанша, и слуга вмиг оживился.
- Госпожа, я принёс Вам письмо от Гюльфем-хатун. Я знаю, что Вы его давно ждёте. Дай Аллах, вести добрые, - певучим голосом произнёс он.
- Ты разве не прочитал его? Давай скорее, - промолвила султанша и в нетерпении протянула руку.
- Нет, госпожа, не стал терять ни минуты, сразу к Вам побежал, - взглянув исподлобья на Хюррем, ответил Сюмбюль и протянул изящный резной футляр.
Хюррем, оставаясь на месте, вскрыла его, достала лист и торопливо побежала по строчкам глазами.
Сюмбюль наблюдал за лицом госпожи, которое с каждой секундой делалось светлее, а слегка раскрытые губы растягивались в удовлетворённой улыбке.
- Сюмбюль, ты принёс отличные новости, на следующие два дня я даю тебе дополнительные выходные, - радостно сообщила слуге Хюррем.
- Госпожа, я не обрадовался бы так, если бы Вы подарили мне весь мир! – воодушевлённо произнёс мужчина, - у меня, кажется, выросли крылья! Да будет доволен Вами Аллах!
Хюррем на секунду оторвалась от письма и с удивлением взглянула на евнуха.
- Сюмбюль, я не ожидала такой реакции от тебя. Ты что, так сильно устал? Ну да, конечно, свадьба Назлы отняла у тебя много сил, ведь ты, как обычно, всё решил взять на себя, а я не проследила, чтобы тебе помогали. Если хочешь, можешь отдыхать больше, - с сочувствием промолвила султанша.
- Нет, нет, госпожа, я совсем не устал, - смутился евнух, вызвав ещё большее недоумение на лице Хюррем, - просто я…просто мне…
- Сюмбюль-ага, не юли, иначе я начну подозревать тебя в чём-то нечестном. Давай-ка рассказывай всё. Ты знаешь, что дальше меня это не уйдёт, если, конечно, в нём нет ничего плохого. Или ты перестал доверять мне? – устремила на него пронзительный взгляд Хюррем.
- Что Вы, госпожа, как можно! На всей земле нет человека, которому бы я доверял так, как Вам. Я расскажу, давно должен был рассказать, но стеснялся. Я познакомился с женщиной. Очень хорошей женщиной. И мы полюбили друг друга, - едва выдавил из себя Сюмбюль.
- Вот как? – брови Хюррем медленно поползли вверх.
Мужчина это заметил и с долей обречённости в голосе продолжил.
- Госпожа. Вы сказали, что это не уйдёт дальше Вас…Так вот. Оказалось, что я не совсем евнух…Понимаете? Мне очень неловко об этом говорить…и страшно, потому что, если об этом узнают, меня выгонят из дворца, - шёпотом произнёс последние слова Сюмбюль и опустил голову.
Хюррем оставалась пару секунд в раздумьях и, наконец, склонившись к его уху, промолвила:
- Я понимаю, Сюмбюль, такие случаи мне ведомы. И ещё раз повторю тебе, что твоя тайна останется со мной. Когда ты примешь решение узаконить отношения с хатун, я дам тебе свободу, ну и, конечно, положенное отпускное пособие. Ты заслуживаешь счастья, Сюмбюль, так будь счастливым, - улыбнулась Хюррем и коснулась его руки.
Евнух в мгновение ока упал на колени и поцеловал край платья султанши.
Она добродушно похлопала его по плечу.
- Поднимайся и продолжи свои дела. А я отправляюсь к Ахсен-хатун. У неё тоже намечаются изменения в личной жизни. Она выходит замуж за хранителя покоев Локмана-агу. Так что береги силы, Сюмбюль, и готовься к новым заботам по подготовке к торжеству, оно должно быть достойно нашей главной лекарши и хранителя покоев повелителя.
- Да Вы что, госпожа?! Вот новость так новость, - воскликнул мужчина и тотчас хитро прищурился, - хотя, для кого как, я, например, знал, что этим всё кончится.
- Откуда же? Что кончится? – искренне удивилась Хюррем.
- Переглядывания их, вот что. Ещё так быстро стрельнут глазами друг на друга и оглядываются, не видит ли кто. Но от Сюмбюля ничто и никто не укроется, - довольно ухмыльнулся он, погрозив пальцем.
- Ну, Сюмбюль-ага, тебя не проведёшь, - хитро прищурилась Хюррем, однако серьёзным тоном продолжила:
- Молодец! Ты всё правильно делаешь! Враги коварны, и, порой, трудно разглядеть волка в овечьей шкуре. Будь бдителен, Сюмбюль.
- Я знаю, моя госпожа, и многое вижу, можете полностью на меня положиться, - тихо ответил мужчина и, посмотрев на служанок и охранников, произнёс своим обыденным подобострастным тоном:
- Госпожа-а-а, позвольте узнать, как поживает Гюльфем-хатун? Вижу, радостные вести Вы получили.
- Да, Сюмбюль, ты прав. У Гюльфем всё хорошо. Мурадику сделали обрезание и организовали по этому поводу большой праздник, у малышки Вахиде прорезался первый зуб, - весело сказала Хюррем.
- О, Аллах! Пошли им всем счастья! Никак не могу привыкнуть, что девочку назвали почти как отца, Вахида. Имени им что ли другого не нашлось? – проворчал Сюмбюль и засеменил прочь.
Хюррем, спрятав письмо в тубу, тоже пошла по коридору, но в другую сторону, в покои Ахсен-хатун.
Когда она постучала и вошла в комнату, Ахсен уже ждала её и сразу подошла. В глазах женщины читался восторг, а частое дыхание говорило о том, что сердце её трепещет от волнения.
-Поздравляю, моя дорогая! - с улыбкой произнесла Хюррем, обнимая подругу, - будь счастлива, я очень рада за тебя!
- Спасибо! Но я так боюсь, а вдруг это только сон, - еле сдерживая слёзы, ответила та.
Хюррем взяла её за руки и заглянула в глаза.
- Не бойся, Ахсен! Думаю, уже сегодня Локман-ага наденет тебе на пальчик помолвочное колечко, и ты убедишься, что это не сон. Однако будь готова к тому, что тебя ждёт не только вечный праздник, но знай также, что те мелкие неприятности, которые встретятся на вашем пути, вы легко преодолеете, потому что между вами возникло великое чувство - любовь, которое всегда побеждает!
Женщины обменялись взглядами и крепко пожали друг другу руки.
- Давай праздновать, Ахсен! Пусть этот день запомнится тебе навсегда! Оставим тревоги позади! У меня отличное настроение! О! Я впервые вижу у тебя в комнате свежие цветы, это прекрасно! Их аромат создаёт атмосферу праздника! - весело заявила Хюррем, и Ахсен радостно засуетилась, стараясь поудобнее устроить за столиком на мягких подушках свою величественную подругу.
Вскоре молоденькая помощница Ахсен, Зехра, принесла фрукты, сладости и напиток.
Женщины сделали по глотку освежающего морса, и между ними завязалась оживлённая беседа.
Внезапно лицо Хюррем побледнело как полотно, и тело стало клониться на бок.
Встревоженная Ахсен бросилась к госпоже.
- Что с тобой, Хюррем? - вскрикнула она, подхватывая её под плечи и опуская к себе на колени. - О, Аллах! Да что же это такое? На таком сроке беременности уже не падают в обморок, - прошептала она самой себе и начала осмотр султанши, поднимая ей веки, заглядывая в глаза, нащупывая на шее пульс. Пытаясь открыть рот, чтобы ис_следовать яз_ык, Ахсен в ужасе отшатнулась - это ей не удалось, что сразу навело её на мысль об от_равл_ении.
- Зехра! Срочно неси мой чемоданчик! - распорядилась лекарша, и девушка выскочила за дверь.
Пока помощница бегала за инструментом, Ахсен с пристальным вниманием осмотрела лежащую без чув_ств султаншу и по некоторым, известным только ей признакам, убедилась в том, что это я_д, который быстро распространялся по телу госпожи.
- О, Аллах! Очень странно…- в замешательстве прошептала лекарша, осторожно повернула Хюррем на бок и бросила нетерпеливый взгляд на открывшуюся дверь.
- Почему так долго? - вскинулась она на девушку, жестом подзывая к себе, - давай скорее, открой! Подай мне всё, чтобы вызвать рв_оту, неси таз, - раздавала она команды, которые помощница чётко и быстро исполняла. - Беги к Сюмбюлю-аге, пусть срочно доложит Ибрагиму-паше, что я прошу его немедленно прийти ко мне!
Кивнув, девушка вновь выскочила за дверь.
Менее четверти часа спустя в комнате Ахсен-хатун стояли Сюмбюль-ага и Ибрагим-паша, потрясённые состоянием Хюррем, которая не_подв_ижно лежала на коленях лекарши, расположившейся прямо на полу.
- Я вызвала у госпожи рв_оту и дала прот_ивоядие, особое. У неё на лбу выступила испарина, это хороший признак, сейчас она начнёт приходить в себя. Однако симптомы странные, мне они не совсем понятны, и это вызывает опасение. Помогите мне уложить султаншу на ложе, - быстро проговорила Ахсен.
Мужчины, ни слова не говоря, осторожно подняли Хюррем и отнесли на кровать.
- Ахсен-хатун, объясни, что здесь произошло? О каких симптомах ты говоришь? Что случилось с госпожой? - строго потребовал Ибрагим, и женщина поспешила ответить.
- Мы беседовали, и султанше, вдруг, стало плохо.
- Ахсен-хатун, что значит “вдруг”? Ты же доктор, как ты можешь так легкомысленно говорить? Госпожа, наверняка, охнула или широко раскрыла глаза, или стала хватать ртом воздух после того, как съела персик или выпила бокал шербета, - с раздражением произнёс великий визирь и хмуро посмотрел на лекаршу.
- В том-то и дело, Ибрагим-паша, что госпоже стало плохо внезапно, - нисколько не стушевавшись под тяжёлым взглядом паши, ответила женщина, - ела и пила, в основном, я, и то немного, Хюррем-султан лишь сделала глоток кизилового морса, который я налила ей из того же кувшина, что и себе. Затем она внезапно зак_атила глаза, резко побледнела и стала оседать на бок. Симптомы указывают на то, что я_д уже был у неё в организме и словно замер, а потом стал быстро распространяться по кр_ови, что-то спровоцировало его. Возможно, это была кислота, присутствующая в компоте.
Ибрагим, не перебивая, выслушал лекаршу и задал ей новый вопрос уже более мягким тоном.
- Значит, вы с госпожой пили из одного кувшина? А как ты чувствуешь себя, Ахсен-хатун?
- В моём самочувствии изменений нет, паша, я_д не в морсе, это исключено. Могу с уверенностью сказать, что в другой еде его тоже нет. Хюррем-султан пробыла у меня не более получаса, и за это время она постоянно была у меня на виду, ни одна из моих помощниц к ней не подходила. Это заставляет меня думать, что госпожа пришла ко мне уже с я_дом в кро_ви. Если только…- Ахсен замолчала и направила на великого визиря взгляд, полный страдания.
- Что “если”, Ахсен-хатун? - ухватился за её фразу Ибрагим.
- Если только Вы не думаете, что это я отр_авила госпожу, - одними губами промолвила та.
- Нет, Ахсен-хатун, я так не думаю, - бесстрастно ответил Ибрагим и тотчас перешёл к новым вопросам.
- Ты сказала, что распространение я_да может спровоцировать кислота. Любая или определённого фрукта?
- Если это тот я_д, о котором я думаю, то определённая, - медленно ответила Ахсен и посмотрела на пашу со страшной догадкой. - Такая кислота содержится в ягодах кизила…
- Морс из которых вы пили? Кто принёс вам еду и напитки?
- Зехра-хатун, - Ахсен указала глазами на помощницу.
- Зехра-хатун, где ты взяла кизиловый морс? - тотчас обратился к ней Ибрагим.
- На кухне, господин, - едва живая, промолвила девушка.
- Шекер-ага обычно варит компот из разных фруктов и ягод. Почему ты взяла именно кизиловый? - продолжил он допрос.
- Я не знаю…Шекер-ага дал его, я не спрашивала, какой это…Ахсен-хатун не велела принести какой-то особый, - слёзно ответила та, и Ибрагим с Ахсен переглянулись.
- Нет, Ибрагим-паша, не может быть, - словно угадав мысли паши, промолвила лекарша, - это либо совпадение, либо…
- Либо что, Ахсен-хатун? Таких совпадений не бывает, ты умная женщина и сама отлично это понимаешь, - с досадой поморщился Паргали, но следующие его слова прервал тихий стон Хюррем.
Ахсен тотчас наклонилась над султаншей и дотронулась до её лба тыльной стороной ладони.
- Жара нет, слава Аллаху! - промолвила она, взяла небольшую трубку и прислонила её к животу госпожи. - Есть биение! О, Аллах, благодарю тебя! Ребёнок жив!
- Ахсе-е-е-н…Что со мной? Как мой малыш? - послышался слабый голос Хюррем.
- Теперь всё хорошо, Хюррем, выпей вот это, - взяла она со столика небольшую ампулу с прозрачной жидкостью и поднесла к самым губам султанши.
- Что это? – спросила Хюррем и с трудом сосредоточила взгляд на подруге.
Ахсен на несколько секунд замолчала, и тень сомнения скользнула по её лицу.
- Про_тивоя_дие, - всё же решилась ответить она.
- Значит, всё-таки им удалось…- прошептала Хюррем и приоткрыла рот, позволив Ахсен вылить туда лекарство.
- Хюррем, я надеюсь, самое плохое позади. Сердечко твоего малыша я отчётливо услышала, жара у тебя нет. Однако, не стану скрывать, дальнейшее проявление я_да может быть непредсказуемо. Это коварное вещество, мне доводилось слышать о нём от моего учителя. Тот, кто знает о нём, тем более, владеет им, очень опытный знаток я_дов. Я в полной растерянности, не представляю, что это за человек, во дворце его быть не может.
- А вот это я скоро выясню, - твёрдо заявил Ибрагим и подошёл ближе к Хюррем, - госпожа, я чувствую себя виноватым в том, что произошло. Изо дня в день я твержу, что необходимо быть бдительным, а на деле это оказалось лишь словами.
- Нет, это неправда, не кори себя. Их много, а ты один…Ты сделал столько…Я верю, что и это дело распутаешь быстро…- слабым голосом промолвила Хюррем.
- Аминь, госпожа! Вот только найти бы ниточку, самую малую, - словно сам себе прошептал Паргали и уверенными шагами пошёл к двери, возле которой неожиданно остановился и обернулся.
- Простите, госпожа, я понимаю, что Вам сейчас тяжело говорить, однако не можете ли Вы припомнить что-нибудь необычное в чьём-нибудь поведении? – спросил он.
- Я понимаю, Ибрагим, но к сожалению ничем не могу тебе помочь. Всё происходило как всегда, к тому же я полностью полагаюсь на свою Назлы, ты сам знаешь, каким чутьём она обладает…
- Простите ещё раз, госпожа, но как раз в эти дни Назлы отсутствовала. Я думаю, враг не случайно выбрал именно время её свадьбы, - сокрушённо покачал головой Ибрагим и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
В коридоре его ожидали Башат и Гюрхан, которым он кратко поведал о чрезвычайном происшествии с султаншей, чем привёл их в сильное смятение.
- Во дают, совсем обнаглели эти шпионы, - вырвалось у Башата, и Гюрхан незаметно цыкнул на него, понимая, какие душевные муки испытывает командир.
- Подумаешь, воспользовались тем, что все отвлеклись на торжество. Зато Ибрагиму-паше удалось успешно провести переговоры с французами и достигнуть желаемого результата. Никто и не понял, что двое лекарей в накрахмаленных воротничках, которые увели на время занемогшую супругу великого визиря с праздника, это и были послы. Они уединились с Ибрагимом-пашой в лазарете, подписали необходимые бумаги и спокойно уехали из дворца. Мы с тобой проводили их до самых ворот дома, где они остановились, просидели в засаде всю ночь и никакой слежки не обнаружили. Придуманный план командира сработал на ура, - поднял кверху большой палец Гюрхан, вызвав на лице паши благодарную улыбку.
- И правда, - спохватился Башат, стараясь исправиться и поддержать товарища, - а это отр_авление дело пустяковое…то есть, я хотел сказать, что, конечно, госпожу очень жаль…
- Башат, помолчи, не мешай думать, - прервал его Гюрхан.
- Думать некогда, пойдём-ка поговорим с Шекером-агой, - резко развернулся Ибрагим и размашистым шагом пошёл по коридору. Его верные воины направились за ним.
Шекер-ага растерялся, увидев на кухне великого визиря с охраной.
- Ибрагим-паша, добрый день, - склонился он в почтительном приветствии.
- И твой день пусть будет добрым, Шекер-ага, - громко сказал Ибрагим, - жарко сегодня, дай-ка нам попить что-нибудь.
- Пожалуйста, Ибрагим-паша, - засуетился повар, взял большой кувшин и принялся наполнять три больших кубка. – Сегодня очень вкусный кизиловый шербет!
- Вкусно, но кисло, – сделав глоток, слегка поморщился Ибрагим, - а другого у тебя нет?
- Простите, Ибрагим-паша, другого нет, - растерянно пробормотал Шекер и развёл руками. - Но этот морс расхвалили сегодня все наложницы, я его отдал и служанке Махидевран-султан, и Хюррем-султан. А когда пришла Зехра-хатун, передал и Ахсен-хатун. Никто не жаловался. А другой был из абрикосов, но он им почему-то не понравился, сказали, вроде, горчит, мы сами его и выпили, никакой горечи не почувствовали. Простите, - извинился он ещё раз и покраснел.
- Ничего страшного, Шекер-ага, продолжай свои дела, на самом деле вкусно, я только сейчас распробовал. А кому не понравился абрикосовый морс? Кто такой привередливый? - как бы невзначай спросил Ибрагим, сделав ещё глоток.
- Да я и сам хотел это узнать, разозлился, позвал калфу, которая на утренней трапезе за наложницами следила, спросил, а она говорит, все девушки ложками стучали и верещали, что такую отр_аву пить не будут, а кто первый начал, она и не знала. Пришлось мне абрикосовый забрать и на кизиловый заменить, я его сегодня тоже сварил. Хвала Аллаху, хоть этот им понравился, да так хвалили, что у меня и злость прошла.
- Хорошо, спасибо, вкусно, - вздохнул Ибрагим, поставил кубок с недопитым шербетом на стол и спешно вышел из кухни.
- Шекер не при чём, это понятно, однако ясно и то, что предательница среди наложниц или служанок, сколько же времени понадобиться, чтобы допросить всех, - с досадой размышлял он вслух.
- Другого выхода у нас нет, будем допрашивать, - твёрдо заявил Гюрхан.
- Ты прав, идём к повелителю, нужно ему доложить о случившемся, - деловито произнёс Ибрагим и стремительно пошёл по коридору в сопровождении своих охранников.
Султан Сулейман, узнав о чрезвычайном происшествии с Хюррем, обрушил свой гнев на всех и вся, приказал Ибрагиму немедленно найти отр_авителя, подключив к расследованию всех, кого тот посчитает нужным, и помчался к любимой супруге.
Паргали и без падишаха хорошо знал, когда и чем ему следует заняться, поэтому без промедления приступил к следствию. Взяв в помощники Локмана-агу, Башата и Гюрхана, а также вызвав из отпуска Альпая, он начал допросы обитателей дворца.
Предположения Ахсен-хатун по поводу кизилового шербета не снимались со счетов, однако требовались точные доказательства, а, главное, выявление виновников.
Опрашивали служанок, связанных с доставкой еды и питья, стражников на предмет того, кто входил и выходил из дворца, мог общаться с неизвестными личностями, а также наложниц с целью установления возможных соперниц, ещё персонал кухни, кто имел непосредственный доступ к еде и напиткам султанши.
Не упустили ни одного обитателя гарема, намереваясь получить информацию о подозрительных событиях или чьём-либо поведении. В комнатах прошли обыски с целью обнаружения я_да.
Велась слежка за лечебным заведением, в котором служил Армандо, однако его контактов с кем-либо из дворца замечено не было.
Следствие по делу об отр_авлении супруги падишаха зашло в тупик. Ибрагим был мрачен. Он уже несколько дней вёл расследование, раз за разом прокручивал в голове некоторые моменты, обсуждал детали с товарищами, но дело не двигалось с места. Найти ключ к головоломке не удавалось, казалось, что каждый шаг уводит от ответа.
Ибрагим, как обычно в последнее время, вернулся домой поздно, прошёл к себе в кабинет, сел в кресло и бессильно откинулся на спинку. Он почувствовал себя измученным и прикрыл веки. Его хвалёное самообладание стало покидать его, уступая место беспомощности. Он знал, что в этот момент сопротивляться накатившему чувству опустошённости бесполезно, нужно просто переждать.
Спустя минуту раздался стук в дверь.
- Войди! – устало отозвался паша, и на пороге тотчас появилась Мухсине.
- Заходи, любимая, - едва улыбнулся он, - прости, но твой супруг опять без настроения.
- Ибрагим, я не стану долго докучать тебе. Скажи только, как чувствует себя Хюррем-султан? Я бы хотела навестить её, - осторожно промолвила девушка.
- Она ещё слаба, так сказала Ахсен-хатун, вряд ли ей сейчас до гостей, - уныло ответил Ибрагим и снова прикрыл веки.
- Ибрагим, я хотела сказать…
- Прости, Мухсине, сейчас я не в состоянии о чём-либо говорить, - Ибрагим дал понять, что хочет остаться один, но женщина упрямо продолжала оставаться на месте.
Он открыл глаза и с удивлением посмотрел на жену, которая обычно понимала его желания.
- Как ты себя чувствуешь? Доктор осматривал тебя? – с некоторым волнением спросил он.
- Я чувствую себя хорошо. А вот ты совсем упал духом…
- Мухсине, мне нужно побыть одному…
- Побудешь, после того, как выслушаешь меня, - строго произнесла она, и Ибрагим, широко раскрыв глаза, взглянул на неё.
- Вот так лучше. А теперь скажи, почему твоё расследование вертится вокруг еды, питья, кухни?
- Не только. Я понимаю, о чём ты хочешь сказать, но различные маслА и благовония для кожи мы тоже проверяли, я_да в них нет, - в голосе Ибрагима чувствовалась ирония.
- А краску для волос? - снисходительным тоном спросила супруга.
- Что? Какую краску? Для каких волос? – непонимающе посмотрел на жену Ибрагим.
- Для волос, которые растут на голове, - усмехнулась она.
- Мухсине, сейчас не время для шуток. Объясни, что ты хочешь сказать, - подался вперёд Ибрагим.
- С чего ты взял, что я шучу? Ты спросил, каких волос, я тебе ответила. Всё просто. Да будет тебе известно, что женщины иногда подкрашивают свои волосы, дабы придать им живой оттенок. Бабушка Катерина Сфорца знала в этом толк. Её рецептами красоты пользуются многие дамы. Хюррем-султан не исключение. Она иногда оживляет таким образом цвет своих роскошных локонов. Я_д могли влить или всыпать в это средство. Через волосы он проникает в кр_овь также, как через кожу. Вот так. А теперь можешь оставаться один, доброй ночи, - промолвила Мухсине и торопливыми шагами пошла к двери.
Ибрагим в два прыжка настиг её, обнял и прижал к себе.
- Прости, прости меня! Я болван! Я невыносим, как ты ещё меня терпишь? Умница моя! Сокровище моё! – говорил он, покрывая её лицо, плечи, руки неистовыми поцелуями. – Ну, конечно, краска для волос! Хюррем утром была в хамаме, возможно она подкрашивала там волосы.
- Прости и ты меня, что я раньше не подсказала тебе, я только недавно об этом подумала, - произнесла Мухсине, купаясь в нежности супруга.
…На следующий день Ибрагим навестил Хюррем и узнал, что она действительно в тот день пользовалась средством для окрашивания волос.
- Госпожа, возможно, там и был я_д. Нам остаётся дождаться, пока Вы сможете пойти в хамам и объявите, что желаете покрасить волосы. Я уверен, что предатель захочет исправить свою ошибку и вновь устроит покушение на Вас, которое ему или ей не удалось по чистой случайности. Если бы Вы не пошли к Ахсен-хатун после хамама, а легли отдыхать, как обычно, да ещё утолили бы жажду кизиловым морсом, то боюсь даже думать, что могло произойти, - оживлённо сверкнул карими глазами паша.
- О, Аллах! Ибрагим, твой ум начинает меня пугать, - искренне промолвила султанша.
- Это не я, госпожа, это моя Мухсине подсказала мне, - улыбнулся Паргали.
- Моя девочка! Она умнее всех нас вместе взятых! У меня ведь даже мысли не возникло о волосах, хотя о таких случаях я знала, - сокрушённо покачала головой султанша.
- Да, моя супруга даст фору всем из нас, - горделиво произнёс Ибрагим, - а теперь давайте подумаем, как мы будем действовать дальше.