Дисклеймер — здесь пойдёт речь не о глобальных вопросах дорамостроя, а всего лишь о личных впечатлениях после просмотра единственного сезона дорамы «Игра смерти», вышедшей в 2023 году.
В последние годы, такое впечатление, что чуть не все зрители (ну ладно, на самом деле не все, всего лишь большинство обзорщиков, выкладывающих своё мнение о просмотренном в сеть) ругают пресловутую «повесточку». Некоторые олдфаги ещё помнят далёкие 2000-е, когда у зрителей точно так же бомбило от так называемых «семейных ценностей», запихиваемых голливудскими сценаристами куда попало. Причём сводились те ценности в кино к непрерывно истерящим детишкам и их неадекватным мамашам, а также виноватому виду отца, который большую часть времени зарабатывает на еду и оплату колледжа этих самых детишек, а не водит их в диснейленды и вообще недостаточно им внимания уделяет.
Но то было давно, нынче тренды иные, да и те вроде бы постепенно сворачиваются. Да бог с ними, с янки, есть ведь ещё огромная киношно-анимешная Азия. Впрочем, и аниме нынче не очень в тренде. Фанаты жанра никуда не делись, но зрительская масса переключилась на Китай с Кореей. И смотрит в основном дорамы, то бишь сериалы дальневосточного происхождения. Создатели которых тоже не гнушаются актуальных проблем и борьбы за всё хорошее против всякой фигни. Например, самовыпиливания населения, причём в основном молодого, что для той же Южной Кореи является темой больной и потому требующей социального врачевания.
И вот в дораме под названием «Игра смерти» корейцы решили эту самую проблему того-с. Нет, не рассмотреть, отчего это молодёжи жизнь не мила. Это же слишком сложно, да и опасно, мало ли к каким выводам о южнокорейском обществе зритель придёт. Зачем социальную проблему изучать, когда её можно сразу порешать? Простейшим способом, то бишь разъяснением. Нужно наглядно показать зрителю, что поступать так, как запрещает Роскомнадзор (интересно, есть ли он в Южной Корее и если есть, то как называется?) — нехорошо. И дорама честно этим занимается.
Поскольку все посюсторонние аргументы тому, кто покинул юдоль скорби, уже неинтересны, то привлекли потустороннее. Причём не христианское (христиане и так в курсе, что их религия данный поступок прямо запрещает), а… увы, тут проблема. С народными суевериями в Южной Корее всё в порядке, но то суеверия, а вот сколько-нибудь системной «старой веры» не существует в принципе. Не успела она развиться до нужного состояния, в отличие от Индии или хотя бы Японии (там синтоизм всё-таки сумели собрать фактически на коленке и хоть как-то довести до чего-то похожего на настоящую религию).
Поэтому того света в традиционном смысле в данную дораму тоже не завезли. Получилось что-то типа-как-не-христианское-вообще-даже-не-думайте. Некое загробное божество, оно же ангел, не просто судит свежепреставившегося, но и может отправить его обратно. Но не просто так, доживать недожитое, а вселяя его в кого попало, дабы клиент осознал и проникся. Кстати, сюжет с этими вселениями закручен великолепно. Сперва вселения кажутся чисто случайными и только потом, вместе с главным героем, зритель постепенно понимает, что с чем связано и как судьбы этих людей друг с другом сцеплены.
В общем, отличная была бы дорама, если бы не последняя серия. В которой сценаристы внезапно осознали, что сезон заканчивается, а той самой борьбы с социально нежелательным деянием как-то не заметно. Ну то есть герой приключается и даже что-то понимает, но всё это намёками и полутонами. Поэтому в последней серии весь предыдущий сюжет тупо прихлопнули чугунной плитой. Героя вселили в его родную мать, чтобы он проникся её страданием от его, её сына, преждевременного ухода. И после этого несчастливо дожил остаток дней. По сути, героя приговорили к одинокой бессмысленной смерти от старости на протяжении нескольких десятков (кореянки нынче живут долго) лет.
У западного зрителя вот-это-поворот с вселением мужчины не просто в женское тело, а в тело его родительницы, не может не вызвать ассоциацию с эдиповым комплексом. Но поскольку тут вам не кушетка американского психоаналитика, а Южная Корея, то на самом деле имеется в виду конфуцианское почтение к своим родителям, скрепы и устои, традиции и всё такое. Причём зрителю пихают в голову странную идею, что в результате главный герой осознал, проникся и больше так не будет. То бишь помирать без санкции общества. Поскольку сеттинг там вроде как похож на христианский (хоть и делает вид, что он не полностью христианский, а так, на полшишечки), а в христианстве живут один раз, какой смысл в том, что он зарёкся самовольно завершать жизнь? Алё, он вообще-то уже умер, в начале первой серии!
Даже если бы посмертный сеттинг был буддийский, с перерождениями, то умнее от этого финал бы не стал. Ведь осознала и прониклась лишь данная конкретная личность главного героя. В следующей жизни он всё равно ничего помнить не будет, так что и для буддистов получается чепуха какая-то. Вот если бы он достиг нирваны и тем самым вообще покинул цикл перерождений... Увы, герой «выбрал жизнь», то есть ближе к Будде не стал, а совсем даже наоборот. Разумеется, на самом деле посыл про осознание бессмысленности самовольного прекращения пребывания в данном конкретном мире адресовался не герою, а зрителю. И в общем намерение внедрить сию мысль в умы молодёжи можно даже признать благим. Если бы оно не было сделано настолько тупо, прямолинейно и главное — уныло и безблагодатно.