Парфяне не очень хотели воевать с римлянами. После того, как они получили лучшие части государства Селевкидов, столица царства переехала в Месопотамию, как в наиболее экономически развитый регион. Но в стратегическом плане он являлся очень уязвимым, ведь эта земля плоская, как лепешка. Поэтому даже после возвышения Рима на него никто не нападал. Тем более, что хватало проблем на востоке: ранее относительно спокойная Средняя Азия к тому времени превратилась в проходной двор, где прошло едва ли не каждое из иранских племен, и за ними следовало присматривать.
Поэтому внезапное нападение Марка Красса, желавшего сравняться славой с другими коллегами-триумвирами, не очень сильно вписывалось в парфянские геополитические расклады. Тем не менее, его легионы были разбиты при Каррах конной армией полководца Сурены, но перспективный генерал вызывал зависть у своего государя и потому был казнен.
После этого парфяне, правившие Азией по феодальному принципу, занялись своим любимым делом – междоусобицами. Хоть и не сразу, но их смог прекратить Фраат IV, один из величайших иранских царей, мудрый, как Соломон, и жестокий, как Сталин. Малыми силами он сумел отбить вторжение Марка Антония, а затем захватил большую часть Армении.
После этого он настолько возгордился, что был изгнан собственными вельможами. Один из них сел на трон, да только его хозяин сумел вернуть власть с помощью наемников-скифов. Правда, конкурент сбежал, прихватив с собой царского сына. Далее Фраат правил спокойно и твердой рукой – из-за спины крутил дули римлянам, по праздникам отсекал своим царедворцам головы и плодил новых наследников.
Тем не менее, если ты не придешь к Риму, римляне сами придут к тебе. Но отцы-командиры вечного города все еще находились под впечатлением от парфянских побед, а потому в кои-то веки пришли с миром. В Парфию отправил послов принцепс Октавиан с предложением разменять царевича на утерянные Крассом при Каррах знамена.
Фраат посчитал, что жизнь сына стоит позолоченных орлов на деревяшках, подписал договор и на своей западной границе установил долгий мир. В подарок от римского императора он получил прекрасную девушку – именно тут начинается главная часть нашего повествования.
Если судить по имени, Теа Муза явно была гречанкой. К тому же, римляне были слишком горды, чтоб дарить азиатским царям собственных соотечественниц, пусть даже обращенных в рабство. Так или иначе, девица пришлась в Парфии ко двору, хоть о ее происхождении говорили разное – то ли куртизанка, то ли фаворитка Гая Октавия. В 19-м году до н.э., на следующий год после заключения мира, она подарила своему хозяину сына, вошедшего в историю, как Фраат V, но более известного, как Фраатак (Фраатишка, в смысле, маленький Фраат).
Но пока до его воцарения было далеко: добродетельный папа твердо сидел на троне и развлекался казнюшками. Свою западную наложницу он, очевидно, сильно любил. Раз уж вскоре назначил главной женой, а своих старших сыновей отослал в Рим – якобы, на воспитание. Впрочем, донельзя обнаглевший Октавиан показал их на форуме в рамках триумфальной процессии, преподнеся этот факт как доказательство подчиненного положения Парфянского царства.
Сын растет, сын растет – ему уже двадцатый год, что же сделается с парнем, может, парень пропадет? В общем, в один момент царь застает сыночка в постели с собственной матерью – тяжело осознавать, что Деда Мороза не существует. Но в данном случае он не успел предпринять никаких мер, поскольку сразу же был отравлен.
Еврейский историк Иосиф Флавий утверждает, что Фраат V вскоре после этого взял свою мать замуж. У историков есть основания полагать, что это может и правда: лик Музы Парфянской появляется на монетах, но в стилистике не государыни, а жены царя. Хотя, даже у сладострастных азиатов такие отношения были не приняты. Поэтому может быть, сообщения об их браке являются басенкой.
Несмотря на мать-римлянку, в это время обостряются отношения между Фраатом V и Римской империей. Он отправляется на границу, чтобы перетереть о судьбе Армении с Гаем Цезарем, приемным сыном Октавия. Но пока он отсутствовал, мать была свергнута – царь не стал бороться за власть и бежал. Далее об их судьбе ничего не известно, за исключением того, что оба добрались до Рима.
А парфяне после этого вновь устроили очередную гражданскую войну, по итогам которой сел на трон один из старших сыновей Фраата IV, то ли бежавший, то ли отпущенный римлянами.