Ночью 11 апреля 1944 года линию фронта в нескольких десятках километров северо-восточнее Полоцка пересек пылающий самолет. В девятый раз летчик 105-го отдельного гвардейского полка гражданского воздушного флота Александр Мамкин вывозил с оккупированной территории сирот Полоцкого детского дома. Все шло гладко, пока в небе не появился «мессер». А для него одномоторный Р-5 был легкой добычей. Вскоре самолет запылал. Пламя быстро перекинулось на кабину. По инструкции пилот имел право спастись, выпрыгнуть из горящей кабины на парашюте. От решения 27-летнего мастера ночных полетов зависели жизни пассажиров. И Александр Мамкин решение принял.
Кровь невинных
В 1941 году воспитанников детского дома Полоцка эвакуировать не удалось – враг продвигался быстро. А директор детского дома Михаил Форинко ушел на фронт уже в первые дни войны, однако попал в окружение, был контужен и потом долго добирался домой. А добравшись, ужаснулся тому, в каких условиях вынуждены были жить его воспитанники.
Михаил Форинко был готов на все, чтобы прокормить сирот. С этой просьбой он обратился к коменданту – и тот «расщедрился». Детей стали кормить отходами, выдавали по 75 граммов хлеба из необмолоченного овса и 10 граммов соли. Они побирались, просили подаяние, спали, где и как придется. Летом собирали грибы и ягоды. Бывало, сердобольные соседи угощали их хлебом да картошкой.
Дети жили впроголодь, часто болели. А между тем ряды воспитанников росли… Михаил Степанович принимал в детский дом и малышей, которых приводили местные жители, и несчастных сирот, которые приходили сами. Рискуя жизнью, он приютил чудом спасшихся еврейских детей, в документах записав их под другими именами и фамилиями, не раз спасал детей расстрелянных партизан и подпольщиков.
В 1943 году Михаил Форинко узнал, какую судьбу уготовили каратели для воспитанников детского дома: часть детей намеревались отправить в рабство Германию, других сделать донорами крови для раненых немецких солдат. Михаил Степанович понимал, что детей надо срочно спасать. Через бывшего воспитанника он передал подпольщикам записку с просьбой о помощи. Подпольщики направили связного в бригаду имени Чапаева.
Тем временем директор детского дома обратился к военному коменданту Полоцка с просьбой вывести воспитанников в деревню Бельчица: там и дома есть брошенные, и отапливать их проще, и продукты найти легче. В деревне дети быстро поправятся. Комендант принял предложение, решив, что там дети и впрямь поправят свое здоровье, а значит – доноров станет больше.
Вскоре детский дом переехал в Бельчицу, за которой простирался лес. Однако сама деревня была форпостом в борьбе с партизанами. И чтобы спасти сирот, народные мстители разработали операцию «Звёздочка».
В назначенный день они, совершив марш, прибыли к Бельчице. Разведчики скрытно вывели детей и работников детдома в условленное место на краю деревни. Михаил Форинко предупредил малышей, чтобы они не шумели, не кричали и не плакали, что бы ни случилось. И вот 154 воспитанника и 38 воспитателей, утопая в снегу, спешили прочь из логова карателей. Большая часть партизан вплотную подошла к деревне, чтобы встретить детей. Пулеметные подразделения остались на опушке леса, готовые прикрыть отход товарищей с сиротами.
Ветеран Великой Отечественной войны, заместитель комиссара по комсомолу партизанского отряда имени Щорса партизанской бригады имени Чапаева Василий Барминский так вспоминал этот момент: «Наконец в полутьме мы увидели шествие детей. Какая это была трогательная картина! Больных и малолетних ребят несли на руках партизаны, воспитатели и старшие воспитанники. Многие малыши шли сами, на каждом шагу проваливаясь в снег. Несмотря на это в ту зимнюю ночь не было слышно ни стона, ни плача детей. Голодные, полураздетые и измученные, они мужественно переносили все трудности. Дети хотели жить».
Операцию провели без единого выстрела. На подводах воспитанников детского дома доставили в партизанскую зону.
Один из лучших
Весной немецкое командование спланировало карательную операцию, чтобы прекратить всякое сопротивление народных мстителей Полоцко-Лепельской партизанской зоны – и для этого враг стягивал силы. Детям стало небезопасно здесь находиться. Требовалась срочная их эвакуация на Большую землю. Это был второй этап операции «Звёздочка».
В конце марта – начале апреля 1944 года в тяжелых условиях окружения задачу по эвакуации сирот выполняли летчики 105-го отдельного гвардейского авиаполка, базировавшегося у деревни Войлово на Смоленщине. Партизаны организовали аэродром на покрытом льдом озере Вечелье в Ушачском районе. Сюда стали регулярно прилетать за детьми и ранеными партизанами летчики на По-2, У-2 и Р-5.
Пилоты вынуждены были летать ночью, вопреки инструкциям, ведь враг готовился взять партизанскую зону в кольцо. У линии фронта дежурили вражеские подразделения ПВО, и подобные задания требовали от советских гвардейцев мастерства и самообладания.
Гвардии лейтенант Александр Мамкин был одним из лучших летчиков в полку. Он, уроженец хутора Крестьянский Воронежской губернии, с 14 лет работал в колхозе, после школы окончил финансово-экономический техникум. А в 1936 году поступил в Балашовское летное училище Гражданского воздушного флота. Окончил его в 1939 году с отличием и имел право выбора места работы. А вместо этого попросил направить его туда, где будет нужнее. И молодого специалиста отправили в Таджикское, а затем в Узбекское управление гражданского воздушного флота. Когда началась война, Александр Мамкин неоднократно обращался к руководству с просьбой направить его на фронт. Но лишь в августе 1942 года его зачислили в 105-й отдельный гвардейский авиаполк ГВФ.
Весной 1944 года Мамкин получил приказ эвакуировать воспитанников детского дома, спасенных партизанами из лап карателей. В ту роковую ночь он перевозил 13 человек: семеро детишек находились во второй открытой кабине, в специальном грузовом контейнере под фюзеляжем разместились воспитательница Валентина Латко с тремя детьми, а в подвешенных под нижними крыльями контейнерах – два раненых партизана. Жизни 13 человек зависели от него – 27-летнего летчика.
Александр Мамкин был пилотом 1-й ночной транспортно-бомбардировочной эскадрильи. В полку ее называли партизанской, ведь летчики частенько доставляли оружие, медикаменты и другие необходимые вещи в партизанскую зону, эвакуировали раненых, забрасывали спецгруппы и каждый раз рисковали жизнью, летая в тыл врага. Самого же Мамкина знали как опытного пилота, смелого и безотказного человека.
А он дотянул
До линии фронта оставалось немного, когда советский Р-5 был обнаружен. Его обстреляли вражеские зенитные орудия, а затем в небе появился немецкий «мессер». Мамкина ранило, а самолет загорелся. Инструкция гласила, что в такой ситуации летчик имеет право спастись, выпрыгнуть с парашютом. Вот только парашют был один, а пассажиров 13 и среди них дети.
В книге Леонида и Владимира Барминских «Судьба, опаленная войной» приводятся воспоминания Владимира Шашкова, одного из ребятишек того Р-5:
«Александр Мамкин скомандовал: «От винта!», – и самолет заработал. Некоторое время он его прогревал. Затем помахал провожающим рукой, пошел по взлетной, в конце сделал разворот, и мотор сильнее заработал, самолет пошел быстрее, а потом и оторвался от земли. Летчик сделал круг над партизанским аэродромом, как будто прощался навсегда, и пошел левее Полоцка на восток.
С партизанской зоны над оккупированной немцами прошел он спокойно. С оккупированной перед линией фронта нас ловили прожектора и поймали один раз, но летчик был опытный – увернулся, быстро снизился. Это видел я хорошо, так как сидел у него за спиной, почти рядом (на пол руки). На самом перелете линии фронта нас нагнал немецкий истребитель. Все проходило ночью, немецкий самолет я один раз немного глазами уловил. Первый раз он пронесся со свистом около нас, но не стрелял. Но, может, и стрелял, но не попал, так как выстрелов было не слышно из-за рева мотора нашего самолета. Второй заход был уже с попаданием в наш самолет, но выстрелов не слышно, а по нашему самолету пули посыпались, как горох по фанере, и гул слышался различимый двух моторов. Я даже встал в полный рост, летчик это заметил и показал мне опуститься. Я опустился, но через окошко маленькой перегородки следил за ним. Летчик нагнулся на левый борт и смотрел вниз, видимо, немецкий был ниже, потом нагнулся на правый. В этот момент немецкий самолет приближался уже в третий раз, слышно по звуку, и дал еще очередь по нашему самолету, и также попадания слышны, как и при втором заходе. И самое страшное – в этот раз он ранил нашего Александра Петровича. Потому что он резко дернулся с правой стороны, когда был нагнувшись, и схватился за голову. Запахло очень бензином, а через несколько секунд послышался глухой взрыв, и самолет весь в огне.
Немец уже больше не стрелял. Видел я, как летчик весь в огне, что-то энергично возится с управлением, самолет накренился через правый борт так, что можно было вывалиться из него – лыжами почти вверх. И пошел на запад резкими бросками вниз. Одно мгновение – и осветились кустарники. Знаете какое-то лихорадочное действие – и не знаешь, что делать. Я повернулся в хвост, обратно мигом на летчика, а его уже нет. Только коснулись земли, и он пропал. Так мы без летчика еще метров 300 катились по болоту. И только выскочили на чистый лед – самолет остановился».
Среди детей в том самолете была и Галина Тищенко. Она неоднократно рассказывала о том полете журналистам: «Нас, детей, посадили в заднюю кабину. Летели при луне. Вдруг раздался резкий стук, как будто горох или камешки бросают на фанеру. Самолет охватило пламя. Синее, шумное. Оно приближалось очень быстро и поглотило кабину летчика. Я сидела сзади и видела его хорошо. Все было в огне. Руки что-то быстро делали. А на спине уже комбинезон лопался от жара, и мех выворачивался наружу. И вдруг самолет коснулся земли. Летчик от удара выпал из кабины или сам выпрыгнул, не знаю. А самолет покатился, срезая кустарник, и, наконец, остановился на берегу озера».
В тот свой последний полет Александр Мамкин совершил невероятное. Он был ранен, защитные очки оплавились, горели перчатки, комбинезон, унты… А он дотянул, перелетел линию фронта, выбрал подходящую ровную площадку у заледенелого озера Болныря, что на Полотчине, и сумел посадить самолет.
Никто не забыт…
Александр Мамкин не успел жениться, обзавестись семьей. Но спасенные им дети всю свою жизнь называли себя детьми Мамкина. А его последний вылет из партизанской зоны навечно попал в кинохронику. Его сняла фронтовой кинооператор-документалист Мария Сухова. Позже она была смертельно ранена, но передала сопровождавшим ее партизанам отснятый материал, который оказался в Москве. На кинопленке запечатлен молодой летчик, усаживающий детей в кабину самолета. А малышей ему передает директор детского дома Михаил Форинко.
Именно этот кадр кинохроники лег в основу памятника, который в этом году в День народного единства был установлен в Полоцке. Несколько лет ушло на то, чтобы воплотить задумку монумента в жизнь и согласовать в различных инстанциях. Идея создания и проект памятника – труд неравнодушных людей: заслуженных деятелей культуры Республики Беларусь Николая Чергинца и Владимира Липского, председателя Совета полоцкой районной организации Белорусского союза офицеров Бориса Рясова и исполняющего обязанности председателя общественного объединения «Защитники памяти и правды о Великой Отечественной войне» Сергея Соболева… Автор барельефа – скульптор Александр Дранец.
Благодаря стараниям благодарных патриотов Михаилу Форинко было присвоено звание «Праведник народов мира». Награда была вручена его внуку Александру.
Александр Мамкин за свои подвиги был награжден орденом Отечественной войны I степени, Орденом Красного Знамени, медалью «Партизану Отечественной войны» I степени. За проявленный беспримерный подвиг в ходе операции «Звёздочка» он был представлен к званию Героя Советского Союза (посмертно). Но Золотой Звезды так и не был удостоен.
Но о подвиге сослуживца рассказывали летчики 105-го отдельного гвардейского авиаполка. Ветераны посещали школы, встречались с пионерами, комсомольцами… И неоднократно предпринимали попытки добиться для Александра Мамкина заслуженной Золотой Звезды. Безрезультатно. По сей день подвиг авиатора не был оценен государственной наградой, хотя фактически он добровольно отдал собственную жизнь за спасение жизней воспитанников детского дома. А ведь в годовщину 80-летия Великой Победы соответствующее награждение было бы справедливым.
Подготовила майор Анастасия Шингель, «Ваяр»
Фото из открытых источников