Книга: «Немного солнца в холодной воде»
Ещё немного того самого Парижа, который мы потеряли окончательно. Запах круассанов и кофе сменился на кебаб и сухофрукты, а за ещё вчерашними лавандовыми переулками теперь узорно-восточные закоулки. Но главный герой по имени Жиль ещё в том времени, где праздник всегда с тобой, пускай он и окрашен смутными временами, ведь на дворе конец 60-х.
Чтобы понять, что Жиль Лантье болен, достаточно первых двадцати страниц; чтобы понять, что его недуг не физический, нужна вся книга, ведь мы так любим надеяться на хэппи-энды, хотя в жизни их меньше, чем прозрачности в вялотекущей Сене.
Но что же теперь делать? В 1967 году вариантов много, но каждый хуже предыдущего, особенно если ты гордый. Остаётся только молчание, иронично учитывая, что ты журналист.
«Время — единственный властитель, которого он признавал, — унесло его любовные утехи, его радости, горести, даже некоторые взгляды, и не было оснований сомневаться, что оно справится и с «этой штукой».
Скучные годы, разочарование: после тридцати всё, что есть, не нужно, а чего нет, уже и не хочется искать, думать и, тем более, фантазировать. Рутина, протяжённостью в человеческую жизнь, убивала лучше любого пистолета или сигареты.
А тут ещё такой позитивно противный друг Жан, норовящий помочь от модной болезни общества по имени скука.
Обидно, что ты не редкий случай, и на любом бульваре найдётся с десяток таких же парней, угрюмых и монохромных. Самобытность — сложнее.
«— Так вот, — с усилием заговорил он. — Мне больше вообще ничего не хочется. Не хочется работать, не хочется любить, не хочется двигаться — только бы лежать в постели целыми днями одному, укрывшись с головой одеялом. Я...»
Мрачная Обломовщина, но не стоит откладывать книгу: паровозик развития сюжета уже в пути.
Даже у дедсайдов бывают прекрасные девушки, в нашем случае — Элоиза. Модель с пастилой в сердце и ярко-синими глазами, терпящая и любящая; от этого и скучная.
У позитивного друга тошнотворные советы:
«— Тебе надо посоветоваться с хорошим врачом, попринимать витамины, подышать чистым воздухом — и через две недели опять начнешь за курочками гоняться.»
А в голове Жиля только одна пластинка:
«Почему же в тридцать пять лет жизнь, как отравленный бумеранг…»
Наподобие Онегина, нужно бежать: поместья, оставленного дядюшкой, нет, значит, в провинциальный город Лимож к сестре.
«Если человек слишком громко смеется, его бьют по щекам, если он слишком горько плачет, ему дают снотворное или посылают на Багамские острова».
Пилюльки от отвращения к жизни не придумали, так может спасут леса и реки деревни. Спойлер! Не Спасут.
«Боже мой, — вдруг подумал Жиль, — как я должен быть благодарен этой женщине! Так давно я не испытывал этого состояния блаженной усталости, которая следует за любовью и вызывает то слезы, то безудержный смех».
Да, всё верно: классический треугольник, а вы ждали факира с тиграми? Познакомьтесь с любимой женщиной Жиля по имени Натали. Хороша собой, начитана и просто мечта, но замужем. Но это Франция, кого будут смущать такие нелепости в виде мужа?
Яркий роман подростков, заточенных во взрослых тётях и дядях, стремительно ускоряется, и вот уже витамины от солнца не нужны, когда в летнюю жару простынёй убираешь пот со лба прекрасной дамы. Пока где-то там, в трёх часах езды, Париж и Элоиза. Но разве этот роман про совесть? Вовсе нет.
«Когда он вошел, Элоиза смотрела телевизор, но тут же вскочила и бросилась ему на шею. Он вспомнил, как давным-давно разыгралась точно такая же сцена, и удивился, что с тех пор еще и месяца не прошло. Казалось, с тех пор случилось столько всего... Но что же, в сущности, случилось? Две недели он смертельно скучал у сестры, потом десять дней предавался любви с какой-то женщиной. На этом, при желании, можно было бы поставить точку. Но ему не хотелось, совсем не хотелось ставить точку.»
Ещё никогда малохольность не была так омерзительна, а ведь по возвращении он проведёт с Элоизой ночь, мерзавец.
Высокопарные фразы на подобие этой:
«Возможно, любовь иной раз можно определить как желание делиться всем только с одним человеком.»
Не перекроют понимания происходящего безумия; скорее, это всё что угодно, но точно не любовь. Именно тут, на середине, мы с вами, утонувшие в страницах, поймём окончательно, что такой Жиль нам не нужен. Но нам про здоровых читать не интересно. Подайте конец второго акта, да начнётся третий! Где слушается…
Повышение на работе через мутную историю с сослуживцем:
«Я никогда не жалел о том, что отдавал добровольно, — спокойно ответил Гарнье. — Дорого обходится лишь то, что крадешь, — запомните это, мой милый... — И он рассмеялся. — Наверное, вам странно слышать высоконравственные рассуждения от такого порочного создания, как я. Но поверьте, в тот день, когда вы устыдитесь того, что любите, вы погибли... Погибли для самого себя»
Расставание с Элоизой. Переезд Натали в Париж. Потерпите, скоро финал.
«Теперь Жилю нужен был только вот этот мягкий пейзаж и эта сложная женщина».
Не надо нам этого обмана: мы уже чересчур сильно помяли бумажное издание, чтобы верить в эту чушь.
Свобода и одиночество — верные псы Жиля, хотя он и утверждает, что это главные причины его нервной депрессии. Но мы уже знаем, что он плут.
Чего стоит этот пассаж:
«Детка, я же не очень интеллигентный человек, — отвечал он (хотя убежден был в противном), — принимай меня таким, каков я есть.
— А ты мог бы стать интеллигентным человеком, — холодно возражала она, — если бы пользовался своим интеллектом не только в сугубо личной жизни. Тебя ничто не интересует. Удивляюсь, как это тебя еще держат в газете.
— Потому что я трудолюбив, исполнителен и быстро печатаю на машинке.»
Игра кто более прикинется глупым, оборачивается предостережением самого автора:
Оба они еще были в той чудесной поре счастья, когда влюбленные обожают ссориться и даже представить себе не могут, что их нежные ссоры станут зачатками, предвестниками куда менее веселых столкновений.
Уберите руки от плиты повествования, тут становится жарко.
«Короче говоря, ты весьма довольна своей ролью: свободолюбивая женщина, которая бросила все ради своего любовника, женщина образованная, которая бегает по музеям, млеет перед произведениями искусства, открывает черты чеховских героев в пьянице Никола, женщина возвышенная, умная, случайно соединившая свою жизнь с несчастным писакой, существом слабохарактерным и совсем не таким совершенным, как ты, а ты настоящая женщина, чуткая и страстная, женщина, которая...
— Да, — оборвала она его, — я довольно цельная натура. И хотя я этим не горжусь, мне думается, что отчасти из-за этого ты и полюбил меня.
— Что ж, это верно, — сказал он задумчиво, — ты всегда права.» Мы ждали слишком долго грома в раю.
Отличный анонс книги, выглядит так:
«Жиль отвез ее на вокзал — на Аустерлицкий вокзал, который был свидетелем того, как восемь месяцев назад Жиль уехал ужасно несчастный, как вернулся, не сознавая, что влюблен, снова уехал влюбленным и возвратился, прочно связав себя с Натали.»
Часть пятая. Глава 10.
Поначалу ты хочешь, чтобы Жиль выбрался, и это нормально: ты не видишь в нём второстепенного персонажа. Но когда ты осознаешь, что главные героини — женщины, наступает десятая глава. Именно в этой главе мы узнаём, что Натали ввязалась совершенно не в ту авантюру, на которую рассчитывала: её счастье не приблизилось, а страшнее всего, что его никогда не было рядом с Жилем; был лишь только всплеск гормонов. В конце концов, страсть — это страсть. Узнать, что её прямолинейность и цельность теперь как подушка, которая душит Жиля, равносильно операции без наркоза. Затем наступит ночь, развязка и никого не будет, только ваше мнение на последних страницах. Выбор за вами: кем был Жиль Лантье?
Итог:
«Договор — вот в чем сила супружеских пар.» Сомнительно, но окей.