В большинстве толковых словарей русского языка глагол «скопытиться» включен в ряд синонимов глагола «умереть». Аналогичное значение имеет и выражение «откинуть копыта». Вот только упомянутые фразеологизмы на самом деле никакого отношения к копытам не имеют.
Смерть как дорога
На Руси смерть человека с древности воспринималась как некий путь в потусторонний мир. Поэтому неудивительно, что многие похоронные поверья, бытовавшие среди русских, были связаны именно с дорогой. Так, жители Урала во время поминок подавали на стол «белый кисель» из муки и меда, который должен был «торить дорогу» усопшему. Дорогу для умершего «торили» для того, чтобы он уже не вернулся к живым и не смог причинить им вреда, «забрать с собой». Именно поэтому мертвецов выносили и выносят из дома до сих пор ногами вперед: «чтобы он не мог видеть дороги назад». Для этой же цели нередко гроб передавали через окно.
Немаловажное значение придавалось и самой похоронной процессии, следовавшей от дома усопшего до места его погребения. Дорогу закидывали еловыми ветками опять же для того, чтобы воспрепятствовать возвращению мертвого. Следили, чтобы в пути траурная процессия не останавливалась. Считалось, что в доме, у которого она притормозит, вскоре тоже будет покойник. Нельзя было обгонять скорбное шествие, переходить ему дорогу или возвращаться с полпути. В противном случае стоило ожидать новых смертей и других несчастий. Да и с кладбища русские обычно возвращались другой дорогой для того, чтобы запутать умершего, который мог за ними проследить и таким образом найти дорогу обратно.
Перевозка покойников
Примечательно, что, как утверждает Г.А. Носова, автор издания «Традиционные обряды русских: крестины, похороны, поминки», на Руси покойников как зимой, так и летом перевозили исключительно на дровнях, крестьянских санях. На них же осуществлялась транспортировка больных и пожилых людей. Впрочем, этнограф Н.П. Штейнфельд писал о том, что в некоторых регионах России даже в XIX веке телегами не пользовались вовсе, потому что не было дорог. Даже беременные женщины скакали порой верхом на лошадях. Однако использование саней летом далеко не всегда облегчало задачу: по размытой дождями земле дровни шли довольно неплохо, а вот на сухом месте пара лошадей их еле тянула.
Между тем обратный путь с кладбища был даже в этом случае более легким. Дело в том, что после похорон дровни оставляли в поле, в лесу, а чаще прямо возле могилы на погосте и больше ими не пользовались. Правда, в Вологодской губернии похоронные сани все же подвозили к дому, но во двор не заносили. До 40-го дня жители Вологодчины держали их неподалеку от жилища с перевернутыми вверх полозьями и вывернутыми назад оглоблями. Причиной подобного обычая была вера в то, что именно на 40-й день окончательно завершается путь покойника из мира живых в мир мертвых, его переход в принципиально иное состояние.
При чем здесь копыта?
Несмотря на наблюдения Штейнфельда, обычай перевоза тел покойников и зимой, и летом на санях в XIX веке существовал в большинстве мест уже в остаточном виде. Тем не менее, наверное, именно благодаря столь долгому сроку употребления саней в похоронных обрядах глагол «скопытиться» и дожил до наших дней. Правда, лошади здесь абсолютно ни при чем. Как отмечает в своей книге «В глубь поговорки: рассказы о происхождении крылатых слов и образных выражений» Валерий Мокиенко, происхождение глагола «скопытиться» связано со словом «копыл», значение которого сегодня не знают даже многие сельские жители. Между тем копылом называют опору в виде бруска, соединяющую полозья саней с кузовом, верхней частью саней.
Поэтому раньше выражение «с копыльев долой» буквально обозначало «свалиться с верхней части саней». А ритуально-символический смысл этого выражения – «снять с саней, понести покойника на кладбище». Постепенно обычай доставки умерших к месту погребения с помощью саней ушел в прошлое и был окончательно позабыт. Забвение традиции и незнание диалектного слова, как и обозначаемой им реалии, привели к замене слова «копыл» на более понятное «копыто». Такое «переосмысление» со временем закрепилось как языковой факт под влиянием другой фразеологической модели: протянуть ноги, откинуть копыта, отбросить коньки, исказив тем самым исходный смысл фразеологизма.