Погода в тот день стояла отличная: с ярко-голубого, по-зимнему высокого и бездонного неба светило солнце, отражаясь в тонкой корке льда, которой утром подернулись лужи. Светлана, прижимая к себе спящую новорожденную дочь, смотрела через оконное стекло, как голые ветви деревьев безмолвно, точно в немом кино, тянутся ввысь. Внутри клокотали обида и ярость. И как только Андрей посмел так с ней поступить?
Света родила дочь четыре дня назад, и вот сегодня, наконец, ей объявили о выписке. Радостная, она взяла телефон, но не успела набрать номер мужа — он позвонил ей сам.
— Да? — Света прижала телефон плечом к уху и вышла из палаты, на ходу затягивая поясок халата. — Андрюш, нас выписывают, и я…
— Послушай, Светлан, ты извини, но тут такое дело, — прервал ее Андрей. — Риток переезжает, и как назло, именно сегодня. Я тебе закажу такси ко времени. Ты не обидишься?
— Что?.. — опешила Светлана. — Какое такси? Какой Риток?
— Не какой, а какая. Сестра моя. Ты что, Ритку резко забыла? Отшибло память при родах?
И он засмеялся над своей дурацкой шуткой, как будто она была действтельно очень забавной. Света его веселья не разделяла, наоборот, скрипнула от досады зубами.
— Андрей, у тебя с головой все в порядке? Какой еще переезд Ритка? У тебя жена с младенцем из роддома выписываются. Тебе что, Риток дороже собственной дочери?
Андрей помолчал. Хмыкнул. Что-то нечленораздельно пробормотал в трубку.
— Знаешь, дочь у меня уже третья. Я им уже не удивляюсь. Вот если бы мальчик родился, было бы другое дело.
Света чуть не задохнулась от ярости. Да что он себе позволяет? Что он о себе возомнил? Снова — в который раз! — мысленно обругала Анну Павловну, свою свекровь, которая чуть ли не каждый день втолковывала Андрею, что у него якобы «бракованная супруга». Мальчика же не рожает? Вот потому и бракованная. А нормальные жены сперва наследников на свет производят, а потом уж девчонок-помощниц плодят.
— Наследников чего? — всегда усмехалась Света. — Продавленного дивана?
— Не юродствуй! — воздевала палец вверх Анна Павловна. — Ты прекрасно знаешь, что я говорю правду! Света не спорила. Зачем? Все равно ума у свекрови мало, чего ради глотку-то драть?
Но тут в ней прямо-таки вскипела ярость.
— Не приедешь, значит? — рявкнула она в трубку. — Ну хорошо! И никаких такси не надо, сама разберусь!
И прервала разговор. Заглянула в колыбельку, где спала дочка, нежно погладила ее по щеке пальцем. Света не чувствовала себя уязвимой и беспомощной, как обычно бывает сразу после рождения ребенка. И она знала, что делать.
Когда врачи наконец отпустили ее, Света неспеша собрала дочь, закутала ее в нежно розовый теплый комбинезон, уложила в автомобильное кресло для младенцев. Воздух на улице казался звонким, с неба сыпались редкие мелкие снежинки. Декабрь выдался непривычно теплым и ясным, сказочно-снежным.
Света уселась на заднее сиденье такси и назвала свой адрес.
Андрей явился спустя три или четыре часа после того, как она приехала из роддома. Долго ковырялся ключом в замке, дергал за ручку. Потом позвонил Свете на телефон, но она не брала трубку. Дочка все так же спала — но теперь уже в своей кроватке, застеленной свежим бельем.
Андрей принялся стучать — громко, настойчиво — и только тогда Света, наконец, подошла к двери. Побоялась, что муж разбудит дочь.
— Что тебе нужно? — не открывая, спросила она.
— Так ты что, все это время дома что ли была? — изумился Андрей.
— Да.
Ей хотелось расхохотаться, но она сдерживалась.
— Пусти меня.
— Нет.
— Почему?
— Иди к Ритку, Андрей. Ты же сегодня посчитал, что она для тебя важнее, чем очередная дочь. Не мальчик же родился, не наследник… Так что иди туда, что это мальчик мог бы унаследовать. — Она хихикнула. — То есть, никуда. А я с дочерью как-нибудь сама.
— Света, ты с ума сошла? — Андрей стукнул по двери так, что та задрожала. — А как же Нина с Жанной? Они же мои дети тоже!
— Они девочки, ты не забыл? — язвительно отозвалась Света. — Зачем тебе девочки?
С этими словами она отошла от двери. Андрей еще что-то говорил, но она уже не разбирала слов. Да и слушать не хотелось — зачем? Света не знала, сможет ли когда-нибудь его простить. Наверное, да — но только до повторного прокола. Терпеть его характер она больше не хотела.