Одна из самых больших проблем, с которыми Россия столкнулась в этой войне, состоит в уровне разведки, технологий слежения и проникновения внутрь российских информационных систем. Наши потери на 90% связаны именно с этим. Противник видит, знает и чувствует не только то, что мы делаем, но и что только собираемся. Это, конечно, не Киев, а Запад. От космических средств слежения до проникновения в любые средства связи. Они в каждом телефоне, в каждом мессенджере, в каждом компьютере. Они знают о нас гораздо больше, чем должны бы.
Более того, они нас достаточно хорошо понимают, ведь они нас десятилетиями изучали как жуков. А мы на них в это же самое время равнялись, пытаясь походить. И тем глубже заглатывали наживку. Мы оказались в технологически-информационной зависимости, стали почти прозрачными. И одновременно мы знали о них намного меньше, чем они о нас, а понимали и того меньше.
Причем вопреки тому, что мы думали и чего опасались в начале СВО, дело было не в экономике. Тут как раз от зависимости избавились на удивление легко и просто. Идет третий год тяжелейшей ожесточенной войны, а экономика этого почти не чувствует, и от перехода на военные рельсы и того больше — только выигрывает.
Но вот информационные технологии и средства слежения оказались нашим слабым местом.
Так как никого кроме врагов во время войны критиковать нельзя, и это правильно, и мы не будем. Но вот обратить на это внимание точно стоит. И самое серьезное.
У нас должны быть свои информационные технологии, системы космической разведки и проникновения внутрь противника — вплоть до его мозга.
А мы до резекции прямо враждебных сетей внутри России дошли только после начала СВО. И цифровой суверенизацией озаботились и того позже. Нам нужен свой ИИ, свои совершеннейшие дата-центры и нейросети, свои полноценные штабы информационной борьбы. Про БПЛА и РЭБ я уже не говорю, на это ежедневного сетуют все военкоры и не только. Кстати, одним из первых этой темой озаботился Владлен Татарский, а Даша Дугина в самом начале СВО отвела его в АП, к тому, кого там знала, чтобы привлечь внимание к проблеме. Потом это стало массовым явлением. Но в начале ничего не было готово.
Но информационная проблема не отделима от технологии, с одной стороны, и от философии с другой. Запад давно подготовился к ведению когнитивных войн. У него здесь эшелонированная система закладок в нашем обществе — от простых гаджетов и молодежных мод, блогеров и марафонов до образовательных стратегий, грантования, контроля над наукой — как гуманитарной, так и отчасти естественной.
Ясно, что внутри России велась скоординированная работа с тем, чтобы нас ослабить, пустить по ложному курсу, заставить заниматься мелочами, упуская главное. С одной целью — чтобы в случае прямого столкновения мы дрогнули бы и рухнули.
Вот сейчас это столкновение и идет. Мы не рухнули и не дрогнули. Но… нам точно надо срочно браться за ум. Где-то мы уже справились, а вот где-то ещё рано радоваться.
Надо точно понимать характер угроз России. Одной из важнейших является глубина проникновения противника в наши информационные системы. А также значительный перевес врага в инструментах космической разведки.
Поэтому идея нанести ядерный удар по спутникам противника в космосе —совсем не пустая и не отчаянная. Это уравняло бы шансы именно в той сфере, которая является для нас наиболее чувствительной. Можно найти и иные способы. Но об этом надо думать и к этому надо готовится.
Устранение особо опасных политических преступников, террористов и предателей Родины за рубежом практикуется всеми политическими режимами. По меньшей мере всеми суверенными. Россия в этом вопросе страшно отстала. В эпоху Сталина это было у нас неплохо отлажено, но как описывает легендарный разведчик Судоплатов, уже к середине 50-х эта практика стала сходить на нет. Лишь отдельные случаи. По контрасту с нами США и Израиль продолжали и продолжают действовать довольно активно, не чураясь ракетных ударов по правым и виноватым. Мы же за редким исключением от этой деятельности отказались. Сейчас очевидно, что зря. Никто нашего гуманизма не оценил, а безнаказанность предателей, преступников и террористов, сбежавших из страны, только вдохновляла новых.
Очевидно, такая односторонняя доброта и неуместное всепрощение более не приемлемы. Стоит вернуться к традициям Судоплатова и сделать жизнь предателей короткой, а смерть страшной. Где бы они не находились.
Список сейчас огромен. Лиха беда начало, а дальше пойдет как по маслу.
Субъект все воспринимает как возможность (opportunity). Он не ждет, когда ему дадут. Он внимательно следит за тем, когда он сможет уверенно взять свое. Поэтому совершенно ложный путь ждать от тех или иных западных лидеров подарков, подачек и уступок. Всего надо добиться самим.
Но субъект трезво оценивает как, с кем, когда и каким образом он может достичь искомого результата успешнее всего. Если меняются элиты, идеологии и системы (а сейчас они на Западе точно меняются от лево-либерального глобализма к консервативному реализму и национализму), то меняются и условия, в которых действует субъект. А значит и его логика, и его стратегии.
Субъект не мыслит в категориях хорошие/плохие, подарят/не подарят, любят/не любят. Субъект идет к своей цели теми путями, которые ведут к ней по кратчайшей траектории или по более надежной.
Даже самый симпатичный Запад никогда не будет с нами одной цивилизацией, единым субъектом. Это аксиома русской истории и русской политики. Это правило на все времена. Только такой может быть позиция России как субъекта, русского субъекта.