.Вот чего не ожидала Людмила – это того, что дочь с мужем заявятся к ней среди ночи. Заспанная, она даже боялась сразу открывать дверь. Потом услышала, как молодые ругаются на лестничной площадке, узнала Ленкин голос, и только тогда повернула колесико замка. И отступила дальше в коридор – растрепанная, простоволосая в наспех накинутом халате.
— Может, и с ней роман закрутишь? — спрашивала Ленка, кивая на мать. — А что, тебе ж без разницы... Если ты спец по тещам, то это, так сказать, родная теща тебе, а та — приемная...
— Заткнись, а... — попросил Артём.
Он не знал, что ему теперь делать. Может быть, если бы не минувшая полубессонная ночь, проведенная в дороге, и не коньяк, который ему подливали на празднике…
А так он не смог побороть желание расставить все точки над i, сразу показать, что он не забывал Марию, вспоминал ее все эти годы, всех сравнивал с нею... Да, она уехала тогда, и он не перевернул небо и землю, чтобы ее найти. Снова захлестнули дела, работа... Как профессионал, он был нарасхват. Но время шло, и чем дальше, тем чаще образ Марии вставал у него перед глазами.
Хотя отец и мать его давно разошлись, всё же для Артёма именно отец был примером, а в детстве он вообще числил его в героях. Артём знал: отец любит его, но как большой артист видит трезвым взглядом, что сын не дотягивает до его уровня и никогда не поднимется, не встанет вровень.
Артём понимал это, сначала злился и пытался что-то доказать, а потом просто пошел своей дорогой.
Пусть не приходилось надеяться на славу, пусть не тянулись к нему ученики — ревность к успехам отца он почти поборол. Лишь с одним не мог смириться Артём. С тем, что так мало получил он в жизни любви. Мать его была женщиной строгой и замкнутой, никогда меж ними не было простых отношений. А отец... Он был добр со всеми, он для каждого находил ласковые ободряющие слова. Но Артёму казалось, что он, сын, для отца значит не больше, чем его друзья и ученики. Порою тем доставалось больше внимания, чем сыну.
Легких, необременительных связей в жизни Артёма было достаточно. Он насмотрелся на эти отношения, когда пары слетались и разлетались как мотыльки. И не ждал он от жизни ничего серьезного, не намерен был молодым жениться. «Это только стеснять друг друга — думал он. — Завтра я увлекусь другой и моя супруга тоже захочет попробовать чего-нибудь новенького... Нет, не дай бог... Все эти выяснения отношений, взаимные упреки, ревность... Свобода куда как лучше».
Но когда он увидел эту девочку, что полюбила его отца: не за славу, не за деньги, не за ту жизнь, которую Михаил мог бы дать ей...
Мария не могла не понимать, что ничего она от Михаила уже не получит, даже ответной любви... И, тем не менее, она бросила все, и готова была посвятить старику жизнь... Артём думал, что сегодня такого уже не встречается.
По сути, это было единственное «наследство», которое он по-настоящему хотел получить от отца. Эту девушку, которая после по-хорон точно осиротела — Артём чувствовал это. Но сама Мария даже не присмотрелась к его чувствам: человека, которого она потеряла, не мог заменить его сын.
С Леной Артём познакомился в какой-то компании. По-видимому, он показался ей подходящей партией, так как она приложила все силы, чтобы его «охмурить». Лена была симпатичной, легкой в общении, даже забавной в какие-то минуты, и Артём подумал: «Почему бы и нет?» Ему к той поре было уже за сорок, он испытал больше экстрима, чем другие мужчины: «горел» в машинах, прыгал со скал, его уносило горным потоком, ну и, конечно, конным трюкам научил его отец. Теперь ему нужен был не адреналин, а покой.
Он женился, не строя далеко идущих планов. Не понравится — разведется через год-другой. А может быть, всё и срастется, появятся дети. И к той поре, когда он уже не сможет заменять артистов в опасных сценах, Артём станет как все. Будет водить детей в школу, по вечерам, удобно устроившись на диване, — читать книги или смотреть фильмы. Не будет травм, выматывающих ночных съемок, он сможет распоряжаться своим временем...
Но все эти иллюзии кончились, когда Артём увидел Марию. Словно сама судьба показала ему: «А теперь смотри, что ты потерял...»
Мария с годами стала красивее. Недаром говорят, что в зрелую пору в чертах лица уже проступает характер. Была наивная девочка, а теперь... Словом, это была «его женщина».
Но, зная характер Марии, нельзя было сомневаться в том, что она не изменит мужу, не бросит его...
Что же касается Лены... Артём отмалчивался во время ее истерики, но по большому счету ему было все равно, что она станет делать. Решит уйти — и скатертью дорога. Артём убедился за то недолгое время, что прожил с Леной, что она пустышка.
Слушать то, что она говорит, можно лишь как фон. И все мечты ее — настолько приземленные, настолько заурядные, что Артём не мог быть с ней искренним: она всё равно не поняла бы его.
Но Артём не сомневался, что Лена постарается замять случившееся. Слишком он «удобен» для нее, органично вписывается в ее систему ценностей: муж с квартирой, с хорошей зарплатой, романтичной профессией, муж, которого не стыдно показать подругам. Как же всё это пошло, боже ты мой...
Артём еле дождался, пока Людмила не постелет ему на диване. Он лег, натянул на голову одеяло — иллюзия уединения, но всё-таки...
Может быть, эти тетки — жена и «родная теща» — не будут его теперь доставать.
*
Лена сидела с матерью на кухне. Она наконец протрезвела. Людмила налила обеим крепкого чаю, и теперь они вели нескончаемый женский разговор — один из тех, в которых скандальная сцена и ее участники обсуждаются со всех сторон: «А тогда она...», «А потом он...», «Я подумала, что...», «Она это сделала, для того, чтобы…»
— А ты не знаешь, может, Артём был связан с ней все эти годы? — спрашивала мать. — Он же часто у тебя уезжает. То на неделю, то на месяц... Может, это все не только по работе, а они встречаются каждый раз? Знаешь, сколько мужиков на два дома живет...
— Знаю, — с отчаянием в голосе говорила Лена, — вернее, догадываюсь, что мужиков таких очень много. Но про Артёма мне точно ничего не известно. Может, и встречались. Но тогда он хотел бы, чтоб и дальше все так шло... втихую... чтобы никто не узнал. А он вот как специально... Как будто рядом ни меня не было, ни отца... Только они двое на всей планете. Меня он так и на свадьбе не целовал.
— Но почему отец выгнал тебя, а не Артёма и не свою жену? — Людмила размышляла, куталась в пуховый платок. — Ты дочь все-таки... Вы не виделись столько лет. В этом браке детей у него уже точно не будет, так что тебя, родную дочь, никто не заменит... Может, Мария его чем-то приворожила?
— О, кстати, да, — встрепенулась Лена. — Ты говорила, у тебя там бабка какая-то есть знакомая, которая даже на см-ерть заговор сделать может? Кинь мне ее адресок. Сейчас прямо отлично бы все получилось. Эта шала-ва уезжает, а там... мало ли что случиться может... Несчастный случай какой-нибудь... Отец говорил, что она плавать не умеет и воды боится. Но кто ж едет на море, чтобы ни разу в нем не искупаться? Ну вот, плохо плавала, не рассчитала сил и пошла ко дну — обычное дело...
— Точно я ничего не знаю, — говорила Людмила. — Кроме того, что женщина с моей работы делала приворот на одного женатого мужика. Все получилось, он к ней ушел. Прожили они вместе сколько-то лет. Только уж слишком она из него силы тянула. Он обеспечил не только ее, но и детей ее от первого брака. Выучил их, квартиры им купил. А потом, видно, надорвался. Он уже немолодой был, свободы захотелось.
Попытался уйти. И тогда она снова пошла к этой бабке. А та ее предупредила, мол, нельзя второй раз на одного и того же человека приворот делать. Он после этого ум-рет вскорости.
— Ну и...
— Ну и вернулся он к этой женщине, а потом у-мер через пару месяцев. Сердце не выдержало. Так что, Ленка, адресок я тебе дам, только не вздумай этой бабке «заказывать» человека, который тебе по-настоящему дорог. Не кончится это добром.
*
Ранним утром, когда на часах было пять, Анатолий посадил жену в автобус. Дома он внимательно осмотрел ее сумку, не забыла ли Мария чего. Рассеянность ее вошла уже дома в поговорку.
А теперь Мария еще и выбита была из колеи после вчерашней сцены. Ночью почти не спала.
— В маленькой сумочке паспорт, кошелек. Большую сумку сдашь в багажник, а вот этот пакет возьмешь с собой. Здесь то, что может понадобиться тебе в автобусе. Надувная подушка, маска для сна, плед, бутылка с водой, пластиковые стаканчики.
Мария подошла и крепко обняла мужа, прижалась к нему, будто он был старше ее на много лет, а она так и осталась маленькой. Анатолий постоял тихо, потом погладил ее по голове.
— Она сюда больше не придет, — сказал он Марии в волосы.
— Ну что за глупости... Твоя же дочь...
— Даже ее языку должен был предел... И то, что она привела к нам этого человека...
Мария перестала слушать. Ей хватало ощущения того, что ее обнимают крепкие теплые руки... Что муж ее ни в чем не винит.
Больше они не говорили о том, что произошло. Но всю дорогу, пока муж не посадил ее в автобус, Мария рассказывала ему о своих больных: она могла спокойно уехать лишь в том случае, когда Анатолий ее «страховал». Если случится что-то экстренное — они обратятся к нему. Анатолию Мария доверяла как самой себе и даже больше. И теперь она пыталась предвидеть — будут ли для ее пациентов относительно спокойными следующие две недели или кому-то потребуется неотложная помощь.
Наконец, автобус, похожий на белый лайнер, остановился возле них, Мария поднялась по ступенькам. В этот момент ей особенно остро не хотелось уезжать. Как ни кинь, муж был для нее единственным родным человеком на свете. «Как маленькая», — ругала себя Мария, идя по проходу и стараясь удержать слезы. Почти все места были уже заняты, и Мария даже не рассчитывала, что будет сидеть у окна. Она оказалась права — ее соседом был совсем молоденький мальчик, лет, наверное, восемнадцати.
В автобусе совсем не то что в поезде — знакомиться не обязательно. Можно занять свое место, прикрыть глаза и погрузиться в анабиоз дороги, когда машину слегка покачивает и кажется, что замедляется течение времени.
— Меня зовут Юра, — сказал мальчик. — Вы до какого места едете?
— В Новомихайловский.
— Я тоже, — обрадовался он. — А то кого ни спрашивал — тут почти все в Абхазию. А вы в первый раз?
Мария ожидала, что такой общительный сосед будет ей в тягость, но, к своему удивлению, поняла, что он не раздражает ее. Наоборот, возникло чувство, что в это путешествие она отправилась не одна.
*
Та самая «бабка», адресок которой выпросила Лена, на вид была обычной женщиной.
Лет под семьдесят, крепкая, загорелая, в мешковатом застиранном платье. Приехала она в эти края вместе с мужем. Не от хорошей жизни перебралась. До этого жили они где-то в Средней Азии, работали оба. Но потом пришлось продать за копейки дом, бросить всё нажитое и перебираться. Время было такое.
А сил уже мало, здоровье у мужа аховое, и денег хватило лишь на то, чтобы купить дачку на окраине и приспособить ее под жилой дом.
Муж устроился сторожем, а жена сначала занималась огородом, а потом тем, что много лет служило ей подспорьем. Собирала травы, делала сборы, читала заговоры и гадала людям, которые приходили к ней. А таких становилось всё больше, хотя Анна не публиковала нигде рекламу и вообще избегала любого внимания к своей персоне.
Но те, кто обращался к ней, верили ей больше, чем любой другой ясновидящей. Случайные ли то были совпадения или что-то другое, но у многих действительно после визита к Анне проблемы решались, жизнь устраивалась, и то, что мучило долгие годы, уходило с дороги.
Лена договорилась о встрече и пришла. В этот момент Анне очень нужны были деньги: муж ее собирался обкладывать домик кирпичом. Может, если бы было откуда взять недостающую сумму, Анна этой просительнице отказала бы.
— Чего ты хочешь? — спросила Анна, когда молодая женщина рассказала ей всю историю.
Лена блеснула глазами.
— Хочу, чтобы она сд-охла.
Корректорскую правку любезно выполнила Елена Гребенюк
- Продолжение следует