«Сейчас уж думаю, почему тогда не объяснила, что я Софья? И имя, вроде, неплохое. Но, вот так прижилось, стала Зоей», — начинает свой рассказ жительница хутора Погодин Софья Кирилловна Ирхина. Этой осенью она отметила 80-летний юбилей.
К ней мы приехали уже после дня рождения — не до корреспондентов было. К празднику съехались многочисленные родственники, а телефон то и дело разрывался от поздравления подруг, односельчан, с которыми вместе трудились в колхозе «Бурацкий».
«Как президенту! — комментирует юбилярша. — А вообще, не знаю, как раньше без этих телефонов мы жили. Сейчас постоянно перезваниваемся все друг с другом, общаемся». Словно в подтверждение её слов на протяжении всего нашего разговора на телефон то и дело поступают звонки, и Софья Кирилловна просит перезвонить попозже.
А встретила нас Софья Кирилловна со своими родными из Белоруссии — сестра и племянница задержались на несколько дней. У гостей интересный непривычный говор, даже темп речи, а вот Софья Кирилловна гутарит по-местному, изредка вставляя белорусские слова.
— Родилась я в деревне Маньковичи Брестской области, — рассказывает Софья Кирилловна. — Нас у папы с мамой было четверо, я — старшая, родилась в 1944-м году. Папа в 1939-м году был призван в армию. Служил сначала в Польше. В Великую Отечественную войну воевал, попал в плен, после освобождения снова воевал. Трижды был ранен. У него было пять наград, в том числе и медаль «За отвагу». А мама Ефимия Михайловна раньше работала у поляков горничной, потом — всю жизнь в колхозе. Папа, когда вернулся с фронта, тоже в колхоз пошёл трудиться.
— А как же Вы в Погодинке оказались? — спрашиваю.
— Да за женихами приехали! — смеётся. А потом уже серьёзнее добавляет:
— После войны бедно жили — хлеба не наедались, за которым выстаивали огромные очереди, и муки мало было. Благо выручала картошка: галушки, лепёшки, блины, драники — чуть муки добавишь к картошке и сытное блюдо готово. А ещё в лес ходили за ягодами — туда-то ничего, а назад с огромными корзинами за плечами, тяжело 20 км идти. Ещё свеклу сажали, много. Так вот я и решила после 7-го класса, что поеду денег заработать. Тогда многие сюда на заработки ехали. Поехала и я 16-летняя, сестра двоюродная да ещё девчат человек 7, а приглядывала за нами моя тётя, которая чуть постарше была. Выгрузились на станции Чир, встретил нас Нагайцев Александр Осипович и отвёл в контору ночевать, а с утра — в Погодинку распределять по квартирам к бабушкам и на работу в колхоз устраивать. За квартиру колхоз платил, продукты под зарплату в колхозной кладовой давали. Красота! За сезон я 1,5 тонны зерна заработала! Погрузила его в мешки, в товарный вагон и отправила родителям.
— Сама тоже собиралась ехать, — продолжает Софья Кирилловна. — Но тут же летом с Федей познакомилась — в клубе. Задружили. Мне бы уезжать, а тут и он, и мама его: «Оставайся». А парень-то хороший! Золотой был у меня Федя! Я всё колебалась. Самой ведь 17 лет только! Ну, время подошло, все рассчитываются мои из колхоза, и я рассчиталась. И всё думаю: правильно ли поступаю? Всё же поехала на вокзал. Сама себя ругаю: «Дура!» А тут и Федя мой на вокзал приехал: «Не уезжай!». Осталась. Он радостный такой был! Всех сразу угощать на капоте начал. А я реву — что наделала? Теперь-то не горюю — жизнь удалась. Мама, когда девчата в Беларусь вернулись да сказали, что я не приеду, ругалась и плакала: «Зараза соплива, в России осталась!».
4 ноября молодые расписались. Жене — 17, мужу — 19. Когда поехали знакомиться с родителями в Белоруссию, пассажиры-соседи всё спрашивали, по сколько же им лет. Всем сообщали, что 23. «А люди же видуть, что дети едут», — комментирует Софья Кирилловна. Мать, конечно, ругала по приезде молодую пару, а отец сразу обнял зятя: «Здравствуй, сынок». Потом, правда, посмеивался: «И где ты такого немца нашла, неразговорчивого?»
Поселились молодые у матери Фёдора Романовича в Погодинке, отец погиб в войну, детей у неё больше не было, поэтому решили жить рядом. Тут же на большом участке позже построили с помощью колхоза себе новый дом. Держали, как и положено в хуторе, хозяйство: корову, пуховых коз (свекровь научила вязать платки, вязали и носки, и варежки), разной птицы штук по сто. Сажали большой огород.
— В Беларуси картошки мешков по 200 заготавливают на зиму, — вспоминает Софья Кирилловна, — а тут и 30 ведер нам хватало. Маме рассказываю, сколько накопали, а она удивилась: «Як же ж вы там живете?!». А тут мука была — по 5 мешков за зиму съедали. Меня свекровь научила и хлебы печь, и пирожки, и пышки. Ещё лапшу научила катать, щи варить — мама всегда, когда приезжала, дюже любила их и даже стеснялась, что по столько много ест. Помногу мы заготавливали всего с огорода, сада: яблоки и груши мешками сушили, тёрн мочили. Огурцы прямо в бочках солили: сначала их в сильном рассоле оставляли — на яйцо (чтобы яйцо всплывало), а потом, в конце октября - начале ноября доставали, пересыпали свёклой и заливали уже слабым рассолом. Как-то сестра была у меня, я ей их в дорогу положила, а она не поймёт, что это: «Что за окамёлки красны?». Я ей говорю: «Попробуй, какая вкуснятина!» Мне вообще много что из еды понравилось здесь: и лапша кислая, и требуха, и молоко откидное. Ирьяну наведёшь, да с блинами! А так всё научилась делать, всё понравилось. Из белорусского чаще всего делала драники: картошки натрёшь, лука туда, яйцо, муки три ложки — и жаришь.
Приезжала в Погодинку и сестра с планами остаться, но не прижилась, вернулась. «По бульбе соскучилась», — комментирует Софья Кирилловна.
Трудились Софья Кирилловна и Фёдор Романович в колхозе «Бурацкий». Она 25 лет отработала дояркой: первое время доили вручную, а в группе было 40 голов КРС, после перешли на мехдойку. Потом стали сильно болеть руки, стала работь фуражиром. Муж трудился механизатором. «Раньше в каждой семье в Погодинке были доярка — больше тысяч голов коров было в хуторе, и механизатор — у каждого двора техника стояла», — вспоминает Софья Кирилловна.
Супруги вырастили троих детей, помогали воспитывать 4 внуков, сейчас род Ирхиных продолжается 5 правнуками. Фёдора Романовича не стало несколько лет назад, но Софья Кирилловна, несмотря на уговоры детей, переезжать отказалась.
— Далеко живёт только дочь Нина — в Ульяновске, — говорит Софья Кирилловна, — а Лариса — в Суровикино, Роман — в Нижней Осиновке. Они постоянно бывают у меня, помогают. А ещё у меня есть замечательные соседи — Светлана Борисовна и Александр Сергеевич Шевелевы, которые всегда рядом и во всём окажут помощь. Золотые люди! Спасибо им огромное и дай Бог здоровья на долгие годы. Поэтому я никуда переезжать не хочу, в своей хате буду.
Ещё немного поговорив о житье-бытье с Софьей Кирилловной и её родными, уже собираемся уезжать. Решаю задать ещё один вопрос: «Софья Кирилловна, а как сюда приехали, сразу и место, и люди понравились?»
— Нет, — отвечает. — Сначала мне вообще здесь ничего не понравилось — ни Погодинка, ни еда, ничего. А как Федя приглянулся, так и край казачий полюбился. Я потом уже, когда в Беларусь ездили в гости, три дня там ещё как-то, а дальше всё — домой хочу.
Беседовала Екатерина Мурзина, наш корр.
Фото из архива Софьи Кирилловны Ирхиной.