Кто-то из сельчан порадовался, что они теперь горожане, кто-то, наоборот, огорчился. Лёва же оказался в числе довольных. В их село приехали рабочие всех мастей. Сказали, что будут строить дорогие коттеджи. И Лёвка подвязался.
▶ Тут приехал на дорогущем внедорожнике мужик. Всем дал распоряжения и укатил.
- А это кто? - спросил Лёва у Петровича, бригадира.
- Это Николай Фёдорович, не слыхал? Городская шишка, важная. Хочет тут коттеджи зафигачить.
- Так тут же кладбище старое! Вон же, в двухстах метрах отсюда площадка какая! - почесал репу парень.
- Та попробуй их, богатеев, разбери. Нам платят - и ладно.
Дело в том, что на месте, где собрались строить коттеджи, было старое кладбище. Лёва ещё мальцом был, так ему мамка запрещала там лазить. Мол, проклятый это погост, там раньше ведьм хоронили, коих в их селе было не счесть.
▶ До сих пор одна из колдуний живая - бабка Лизка. На кладбище уже давно никого не хоронят, но всё же все старались обходить погост стороной. Однако, несмотря на внутренний протест, Лёва всё же напросился в бригаду. За работу деньги обещали приличные. Пригнали экскаваторы и грузовики. Лёвка смотрел, как огромные ковши вырывают истлевшие кресты и памятники, и каким-то нутром почуял: будет беда. Они стояли с Петровичем, ждали, пока машины закончат свою работу.
- Сатанинское отродье! Будьте прокляты! Не ведаете, что творите, так поплатитесь!
▶ Матюгнувшись от неожиданности, они обернулись. За их спинами стояла баба Лиза. Лизавета - та самая старуха, которую они, сельчане, считали ведьмой. Хотя ведьмой в прямом смысле она не была. Ну, по крайней мере, котёл не помешивала, порчу не наводила. Просто прицепилось к ней это прозвище, и было за что. Старушка была тощая, с огромным бельмом на глазу. Её крючковатые пальцы с длинными ногтями напоминали корни дерева. Картину дополняли волосатая бородавка на носу и торчащий зуб. Помнит, Лёва, его бабушка говорила, что Лизка - ведьма в седьмом поколении. И вот эта бабка стояла за его спиной и изрыгала проклятия. Он вообще не знал, она говорить умеет, по крайней мере Лёва ни разу не слышал, чтобы она хоть звук произнесла. А тут хрипела, материлась и трясла крючковатым пальцем:
- Гады! Бабкину могилу даже мне навещать нельзя! Подохните вы тут все! Все!
Единственный здоровый глаз бабки налился кровью и бешено вращался во все стороны. Казалось, старуху вот-вот хватит припадок. И тут раздался шум. Маленький манёвренный экскаватор провалился в невесть как образовавшуюся яму.
▶ Лизавета ещё больше заорала:
- Началось! Началось!
И затряслась вся. Они с Петровичем растерялись: что делать? Бабку отвести или на помощь к водителю провалившейся машины бежать? Решили спасать паренька. Там мужики уже вовсю старались вытащить его. Лёва подбежал к остальным, пока суть да дело, старуха испарилась. Они стали вытаскивать экскаватор. А там глубина такая образовалась, метра два, три точно будет. Смотрит, а на дне истлевшие разломанные доски. И... человеческие кости виднеются, обрывки ткани, волосы...
Мороз по шкуре побежал. Мужики выматерились, перекрестились. Петрович рассудил:
- Некогда суевериями маяться. Закопать надо яму. Иначе не видать нам деньжат.
Он был прав. Кроме того, парнишка, водила, руку сломал, голову разбил, вот они и суетились, пока врачей ждали. О происшествии хозяину, Николаю, конечно, пришлось доложить. Лёва сказал:
- Знаете, Николай Фёдорович, нехорошо это, на погосте - то дома строить. Тем более на этом.
Шишка стал злой как чёрт:
- Да пофиг мне на эти кости и могилы! У меня сроки горят! Чтоб я в следующий раз приехал, фундамент уже был, ясно?
Делать нечего, они принялись за работу. Но с того дня пошла чёрная полоса. Техника всё время ломалась, все постоянно то резались, то ударялись. Лёвка сам ногу сильно пропорол. Но он гнал от себя плохие мысли: они же не в офисе бумажки перекладывают, а дома строят! Естественно, без увечий никак. Но всё это были только цветочки. Когда стали возвышаться первые строения, пригнали вагончик для сторожей.
Старшой нанял не каких-то забулдыг, а здоровенных бугаёв с пистолетами. Дежурить они должны были по очереди. Наутро первый бугай встретил рабочих голый, с выпученными глазами. Что-то мычал, бестолково махал руками и орал. Видно - умом тронулся мужик. Ну, бывает. Вот только с чего? Но Лёвка думал, что не так? А когда до него дошло, он внутренне сжался. Он точно помнил, что этот сторож ещё вчера был брюнетом. А когда его грузили в скорую, он был белый как лунь...
Второй детина был похож на быка. За пазухой держал два пистолета. Утром Лёва немного припозднился. Смотрит - мужики у сторожки толпятся. Твою ж дивизию.
Громила лежал посреди сторожки в позе эмбриона, прижав сжатые пальцы к открытому рту. Причём рот у него был открыт неестественно: нижняя челюсть оттянута к ключицам, язык вывалился и посинел. Глаза выпучились, бледные зрачки смотрели мёртвым взглядом куда-то вперёд... Мужики тихо переговаривались:
- Чертовщина какая-то. Вчера тот с катушек съехал, сегодня этот дуба дал...
▶ Приехал бугор. Опять злой как собака:
- Что вылупились? Работы мало? С этого дня будете по очереди дежурить!
Мужики запротестовали, но всё же согласиться пришлось - деньги решают всё. А дальше начало происходить то, что до сих пор не укладывается в Лёвкиной голове. Их, мужиков - рабочих, было тридцать человек. Все дежурили по очереди. И каждое утро они встречали либо мертвеца, либо сумасшедшего. Короче стали они один за другим увольняться, потому что в бригаде живых и здравствующих осталось 15 человек. Босс ругался матом, выплатил только часть денег. Лёва испугался не на шутку. Плюнул на гонорар - не хотел он ряды покойников пополнять!
В общем, теперь он стал наблюдать за стройкой издалека. Но всё по-прежнему не клеилось. У некоторых коттеджей рушились стены. Когда тянули водопровод, двое провалились в колодец. Насмерть. Электричество подводили - ещё троих убило. Периодически до Лёвы доходили слухи, что в сторожке смерти продолжаются. А потом вроде как вообще никто на дежурстве не оставался.
▶ С горем пополам коттеджный посёлок достроили. Вот-вот должно быть официальное открытие. Ближе к ночи, когда стемнело, Лёвка решил прогуляться с фонариком и поближе рассмотреть все дома и коммуникации, всё равно никого не будет, охранники не выгонят. Не хотелось ему идти на торжественную часть с перерезанием красной ленточки - для него это всё равно что на костях поплясать, учитывая то, что произошло ранее.
Идёт он, фонариком светит, рассматривает дома. Видит - вдалеке стоит фигура. Он поначалу испугался - вдруг шишка опять бугаёв с пистолетами нанял? Но фигура приблизилась, и в свете фонарика он узнал Николая. Он не был похож на того уверенного бизнесмена, что приезжал на дорогой тачке и материл их всех. Теперь перед ним стоял настоящий псих. Он глупо улыбался и озирался по сторонам. Его недешёвый костюм был весь испачкан, а сам Николай шёл босиком. Тут Лёвка сделал шаг назад - заметил в руках Николая нож. Босс остановился, ссутулился, отвернул ворот рубашки, посмотрел на него и сказал: "Ы-ы-ы". Вдруг он резко поднял руку и одним махом перерезал себе глотку. Всё произошло мгновенно. Луч осветил ещё одну фигуру, и Лёва почувствовал, как волосы по всему телу встали дыбом и зашевелились. Николай, словно какой-то адский инструмент, издавал страшные звуки, захлёбываясь собственной кровью. И, будто вторя ему, другая фигура прохрипела:
- Я говорила! Не смейте тревожить бабку! Не смейте тревожить мёртвых!
Это была ведьма Лизавета. Ночью она выглядела ещё более жуткой. Лев со всех ног бросился прочь. Лишь услышал обрывок фразы:
- От мести не убежать никому! Никому!
Он не помнит, как прибежал домой. Не помнит вообще ничего, потому что проспал почти двое суток. За это время коттеджи оцепили, а всё село гудело о том, что хозяина убили. Коттеджи так и не открыли. Никто в них заселяться не стал. Они стоят уже несколько лет, обросли мхом и порушились. Периодически приезжали ещё какие-то начальники, хотели всё выкупить, но что-то всё время срывалось, и коттеджи продолжали ветшать.
Как-то Лёва почувствовал себя нехорошо, поехал в центр города сдавать анализы. Выходит из больницы, смотрит - дед какой-то стоит. Ба! Так это же Сёма, тот самый парнишка, что тогда на экскаваторе провалился! Он, конечно, был в курсе всей истории. Он уволился вместе с Лёвкой. И тут Семён его ошарашил:
- Знаешь, Лёва, верь - не верь, а мы с тобой теперь вдвоём остались. Петрович повесился два года назад. Дмитрич забухал по-чёрному, из окна выбросился. Валерка в выгребной яме утоп. Остальные кто что - кто разбился, кто сам себя порешил... Я, похоже, следующий. Рак у меня.
Ответить на это Льву было нечем. Попрощались. Всю дорогу он не мог выбросить из головы страшные мысли. А что, если он - следующий?
▶ У его дома стояла ведьма Лизавета. Она словно ждала его. Посмотрела своим белесым глазом, обнажила единственный зуб и прошамкала:
- Вот ты подохнешь, а следом и мне можно. Тогда все осквернители в могиле будут!
Старуха захохотала и пошаркала прочь. Через какое-то время пришли его анализы. У него тоже рак. Неоперабельный. Сколько ему осталось, он не знает. Может, неделю, а может, три месяца. Если бы он мог, то накрыл этот чёртов коттеджный посёлок бетонным саркофагом. Чтобы никто и никогда больше не повторил их ошибок...
- Дома, любые здания, дороги, которые построены на месте бывших кладбищ, будут приносить несчастье всем. Мёртвых вообще нельзя тревожить, а уж тем более осквернять могилы. А разрушить захоронение ведьмы - это вообще подписать себе смертный приговор. На могилу усопшей колдуньи накладывается особое заклятие, которое обратится проклятием, если потревожить прах ведьмы любым способом.
_________________
Уважаемые читатели, если у кого-то возникнет желание простимулировать автора в виде донатов, карта Сбербанка:
2202 2025 9323 4325 Всем спасибо!