- Светка, через неделю я уезжаю на Алтай! – закричала Анюта, завидев издалека подругу и помчалась ей навстречу.
Запыхавшись, подбежала и, резко затормозив, кинулась обниматься.
- Уезжаю, уезжаю, уезжаю на Алтай, - пропела она, смеясь.
- Ну, ты чумная, Анютка! Кричишь, шумишь на всю улицу. Объясни, наконец, что случилось! – улыбаясь, отстранилась от нее подруга. – Налетела на меня, того и гляди с ног собьешь.
- Светик, я уезжаю! Далеко и надолго. Представляешь, меня распределили на Алтай! Ты же знаешь, что там, там…, - Анюта восторженно закатила глаза. - Там целину поднимают! Туда столько молодежи понаехало со всей страны. Это так интересно! Светка, ты только представь – я еду на целину!
- Анют, а тебе-то каким боком эта целина? Ты же медучилище окончила, ты вообще-то фельдшер…
- Ну как ты не понимаешь, Светка! Люди – они везде люди, и им свойственно болеть, а я буду их лечить. Всех этих целинников. Помнишь, как три года назад мы прибегали сюда, на наш вокзал, провожать парней и девчат, которые ехали на целину. Так тогда было шумно, весело. Все обнимались, радовались.
-Светка, как же я им завидовала! И вот теперь настала моя очередь. Жаль, подружка, что мы не можем поехать с тобой вместе, тебе еще целых два года учиться.
- Ну не знаю, Анюта, я как-то не готова из дома уезжать неизвестно куда. Ты мне потом напишешь, расскажешь - как там, а я уж посмотрю. Хотя что смотреть - поеду, куда распределят. Может совсем в другую сторону от тебя.
А через несколько дней на том же самом городском вокзале Света провожала Анюту в дальнюю дорогу.
Подруги стояли перед вагоном, ожидая отправления поезда.
Анюта притихла, загрустила. Ей вдруг подумалось - кто знает, что ее там ожидает в далеких краях…
Говорят, что там суровые и снежные зимы, несравнимые с их климатом.
И вообще - как же далеко этот неведомый Алтай от ее родного Кисловодска.
Видя, что подруга загрустила, Светлана затормошила ее:
- Анют, ты мне обязательно пиши. И как только доедешь до места, сразу напиши – как доехала, как устроилась…
Подруги немного помолчали.
- Счастливая ты Анютка – едешь в далекие края, не то, что я, - вздохнула Света. – Ну ладно, иди давай, уже отправление объявили.
Наконец, поезд дернулся, качнулся и стал набирать ход. Анюта смотрела в вагонное окно на уплывающую назад подругу, стоящую на перроне.
- Светка, когда же мы с тобой теперь увидимся? - тихонько прошептала она.
Добиралась Анюта на поезде больше восьми суток. Когда вышла на нужной станции, ей еще долго казалось, что колеса стучат, что поезд идет и идет.
Из города ей предстояло еще добираться пятнадцать километров до деревни, где она должна была работать.
Стояла последняя декада марта, но снег вокруг лежал сугробами. Ничего не говорило о том, что вообще-то на дворе вовсю шагает весна.
Анюту и еще несколько парней, приехавших по комсомольским путевкам поднимать целину, отправили в деревню на специально прибывшем за ними гусеничном тракторе с санями. Как сказал им тракторист – за городом большие снежные переметы, иначе как на тракторе не проехать.
День клонился к вечеру. Мела поземка. А мороз всё крепчал.
Тракторные сани были открытые и будущим целинникам крепко задувало. Хорошо, что ехать им было не так далеко.
Но все равно, пассажиры, сидящие без движения, замерзали. Первыми не выдержали и соскочили с саней ребята. Смеясь и шутя, они некоторое время бежали наперегонки друг с другом. Глядя на них, соскользнула с саней и побежала окоченевшая Анюта.
Разогревшись и раскрасневшись, парни вновь заскочили на сани и помогли забраться Анюте.
Наконец, показались деревенские дома.
В колхозной конторе их ждали. Анюту определили на постой к одинокой старушке и подвезли к дому на лошади. Это для нее было в новинку, она никогда не ездила на лошадях.
В доме у старушки было жарко из-за натопленной печки.
Коренная горожанка, Анюта раньше никогда не бывала в деревне. Для нее была в диковинку русская печка, такая огромная, занимающая половину комнаты.
А еще ее поразило до глубины души, что под печкой у бабушки сидели куры.
- Вот морозы пройдут и мы вернем их в сарай, - пояснила хозяйка, видя искреннее удивление постоялицы. – Ты что, милок, не видела что ли ни разу, кур в подпечье? Мы и телка новорожденного заводим в дом, когда на улице сильные морозы, он в сарае не выдюжит, замерзнет.
Узнав, что воду приходится носить на себе из колодца, а еще, что в доме нет душа или ванны - Анюта совсем сникла. Но самым большим ударом для нее было узнать, что все удобства на улице.
- Как же вы живете здесь? Это же невозможно в такие морозы, - потрясенно говорила Анюта.
-Живем, - улыбнулась старушка. - И мы живем, и наши родители так жили, и наши деды-прадеды...
В этот день началась деревенская жизнь для Анюты.
Накормив девушку, старушка в тот вечер постелила ей на печке. Там было так тепло, что холод, который, казалось, навсегда захватил всё нутро Анюты, начал постепенно отступать и вскоре исчез совсем.
Вновь переживая все события дороги, устройства на новом месте, Анюта не могла сдержать слёз.
Почему она оказалась здесь? Как вообще могут здесь жить люди? Это же невыносимо. Если бы она только знала, она бы не рвалась сюда…
- Завтра же я напишу Светке письмо, что здесь просто невозможно жить.
-Я скоро вернусь, Светка, - сквозь опять нахлынувшие слезы шептала, засыпая, Анюта. – Я скоро вернусь…