8 сентября 2024 года российскому поэту Борису Рыжему исполнилось бы пятьдесят лет. Прожил он всего двадцать шесть. Ну, как же поучительна история короткой жизни этого поэта! По возрасту он мог быть моим сыном. И жаль мне его, как сына. Я на миг представил себе, что Бог дал мне возможность предотвратить его добровольный уход из жизни в 2001-м году. Для достижения положительного результата мне надо было найти аргументы для того, чтобы перестроить его мировоззрение на оптимистический лад, вместе с ним критически переосмыслить его поэтическое творчество.
(В 2007-м году в одном из номеров красноярского журнала «День и ночь» были опубликованы заметки поэта Романа Солнцева, где он с тревогой писал о многочисленных суицидах среди творческой молодёжи российских регионов и призывал наше общество посмотреть на это положение, как на национальную трагедию, которая разворачивается у нас на глазах с начала девяностых годов. Я тогда очень расстроился и хотел написать что-то в виде отклика. Но отвлекли другие дела. В этом году в городской библиотеке я нашёл посмертное издание стихов поэта Рыжего, сборник под названием «Здесь трудно жить, когда ты безоружен» изданный пять лет назад в Москве.(1) И тревога за молодых литераторов снова вернулась!)
С высоты своего жизненного и литературного опыта я мог бы рассказать бы любому молодому поэту, что вступает он в такую сферу человеческой деятельности, где надо быть очень осторожным в выборе жизненных ценностей, которые он собирается отставать. Перед начинающим поэтом неизбежно встаёт вопрос: на кого в своём творчестве он хотел быть похожим? Уральский самородок считал для себя образцом творчество поэта-эгоцентриста. Возможно, бесы-искусители внушали ему, что его кумир – Нобелевский лауреат Иосиф Бродский, и что он, его поклонник, тоже имеет шанс стать таким же независимым и знаменитым. А для достижения творческого успеха надо войти в соответствующий образ.
Борис Борисович Рыжий создал в своих стихах образ одинокого интеллектуала, страдающего от пошлости и тупости жизни в России. За процессом создания этого образа бдительно следили либеральные «суфлёры», вовремя печатали, вовремя поощряли. Среди них были и поэты с большим жизненным опытом. Этим взрослым, много пожившим «дяденькам», скорее всего, было незнакомо отцовское сочувствие, тревога за молодого парня, который слишком часто пишет о смерти. Своим роковым творческим выбором поэт портил свою жизнь, нагнетая в себе депрессивные состояния.
Я пробовал отмечать плюсом стихотворения, где есть что-то похожее на жизнелюбие и нет намёков на умирание. На весь сборник объёмом почти четыреста страниц вышло несколько значков с плюсами. Иные стихи уже был готов отметить, как оптимистичные, но в конце, в самой последней строке обязательно находил какой-нибудь «крематорий». И не к месту он был тут, и своим мрачным диссонансом не соответствовал общему настрою произведения. Даже в милых строчках о любимой поэтом кошке я чуть не проглядел «чёрную метку», которую заставляет ставить автора неведомый и невидимый суровый «редактор». «Когда уйду в пределы мрака, тебе настанет крышка тоже». Господи, и кошке не поздоровилось, и за что?
Постепенно я начал понимать, что стихи поэта опубликовали через семнадцать лет после его смерти не просто так. В данном случае, выход сборника стихов поэта Рыжего был не только литературным событием. Это издание было также и частью идеологической работы российских либералов с целью еще раз доказать, как плоха Россия! Как мучаются в ней свободные люди, чтобы сохранить своё достоинство. И для спасения нас от варварства единственное средство – превратить Россию в часть мирового «демократического сообщества».
Если бы дал Господь мне такую возможность, я бы ещё в конце девяностых годов попытался убедить еще благополучно здравствующего Бориса, чтобы он не поддавался унынию и перестал в стихах со всех сторон настойчиво рассматривать свой предполагаемый уход из жизни. Это совсем не так круто, как ему кажется. И совсем нескромно!
(Самый простой крестьянин в любом уральском селе, который в поте лица, почти без отдыха, добывает пропитание для своего многочисленного семейства, урывками посматривает на небо и крестится, на самом деле благоразумнее всех интеллектуалов мира, возомнивших, что их смерть есть что-то особенное, о чём надо постоянно говорить и писать! Крестьянин молится, крестьянин надеется!
Даже основателю монашества, Антонию Великому в качестве примера для подражания Господь показал отца большого семейства из древней Александрии, который молится редко, но с искренней верой в вечную жизнь.)
С помощью цитат из работ самых уважаемых учёных мира, я бы объяснил уральскому поэту, что любимые им, пресыщенные сытой жизнью европейцы от светской скуки и разгулявшейся гордыни изобрели такую мудрёную штуку, как декадентство, что означает болезненное упоение гибелью. (2)
Это самое вредное проявление гордыни, рождённое в тёмных глубинах европейского «эго». Но своим эстетским «упоением гибелью» они заразили и часть российской интеллигенции. Первый такой опыт «духовной эпидемии» был в начале двадцатого века. Новый «вирус» поражал самых талантливых, и среди них любимицу многих поэтов, Марину Цветаеву.
«Вирус» вернулся к нам в девяностые годы того же беспокойного века. Самыми «крутыми» в либеральной среде по всей России почитались интеллектуалы, «утомлённые» действительностью, «угнетённые плебсом». В их преставлении «сильный человек» – понятие прямо противоположное общепринятому. «Сильный человек идёт туда, откуда не возвращаются» – пишется в предисловии к сборнику Бориса Рыжего. А далее, для иллюстрации приводится его стихи с описанием одного такого места, куда, по- моему мнению, духовно-сильный человек никогда добровольно не пойдёт. Посудите сами:
Будет завод надо мною гудеть.
Будет звезда надо мною гореть.
Ржавая, в чёрных прожилках, звезда.
И Никого. Ничего. Никогда.
(Стр.12.)
Я бы попробовал донести до автора стихов, Бориса Рыжего, своё представление о причинах таких умонастроений, попробовал бы доказать ему, что выраженное в этих строчках отчаяние – признак слабости, а не силы.
Для бессмертной души нет таких понятий, как «ничего и никогда». А временному отчаянию не надо поддаваться. Особенно, если ты поэт. Жизнь наладится, но твой лирический герой постоянным поэтическим плачем о смерти будет продолжать ввергать в уныние читателей будущих поколений.
Ты смелый человек, боксёр, способный дать отпор даже группе пьяных хулиганов, что же так малодушно жалеть себя начал? Может, это трусость, скрытая в подсознании эгоиста, который в Бога не верит и поэтому всегда один на один со своими страхами?
Именно эту трусость и готовы «поднять на щит» идеологи всемирного общества потребления. Лирический герой уральского поэта похож на многих российских парней, которые сформировались уже при «рыночном» устройстве государства и общества. Борис Борисович Рыжий ярко показал весь разброд и шатания региональной молодёжи, за что получил одобрение либерального бомонда. Критики стали называть его «последним поэтом империи», «лучшим поэтом второй половины двадцатого века».
Этот поэт действительно не похож ни на кого, но просто так либералы – случайные «граждане» чужого им отечества – хвалить молодого литератора не будут. Чтобы попасть в число призёров конкурсов, получить премию или право на издание книги, надо обязательно продемонстрировать либеральному литературному сообществу, что ты тоже, как они– от России не восторге! И чем талантливей ты её осудишь, тем больше будешь «свой»!
Либеральные благодетели поэта заботливо «угостили» поездкой в Голландию, которая понравилась ему больше Москвы и Ленинграда. Был создан фильм, где он стал главным героем. Так, ненавязчиво, как опытные свахи, новые либеральные хозяева России «посватали его» с западным сообществом, которое с радостью приняло его.
– Как причудливо тасуется колода, – прокомментировал бы данный случай очень довольный духовным состоянием поэта булгаковский Воланд.
В 1996-м году умер кумир нашего уральского поэта Иосиф Бродский. Но показать печальную картину могилы поэта на чужбине, разумеется, никто не собирался.
В предисловии к сборнику Бориса Рыжего говорится про нашу «замусоренную действительность», в которой трудно всё, особенно жить. Так и хочется спросить издателей: но вот вы снова выставили российское общество в неприглядном виде, да еще с помощью оригинальных, талантливых стихов. А кто будет исправлять, перестраивать и возрождать к новой жизни всё это окружающее вас российское «безобразие»?
Без веры, без любви, на одной ненависти ничего дельного сделать нельзя. Во многих стихах Бориса – молодёжные тусовки в большом городе, пьянки и коллективные драки. И над всем страдающим от неопределённости человеческим сообществом раскрыла свои чёрные крылья депрессия. Те же либералы в своих научных трудах пробуют найти причины такого духовного состояния соотечественников. Они видят её в «глубинном свойстве русского мира – онтологии бедности. Это вовсе не нехватка имущества, это «нехватка самого бытия, скудность, тусклость, обусловленная как суровостью северного климата, так и плоским однообразием равнины». (3)
Тем более, в этих условиях надо поднимать коллективный дух народа патриотической идеологией, всеми видами литературы и искусства нести в души светлый оптимизм, который даёт только религиозное восприятие мира, народные традиции, крепкая семья. Так и только так можно обеспечить коллективное выживание населения родного отечества.
Но кто из участников либерального литературного процесса думал о духовном здоровье наших молодых поэтов? Никто и никогда! Российские либералы сбивали Бориса с толку, публикуя его стихи, нахваливая его за оригинальность, за необычный слог, тем самым, соглашаясь с его внутренним отчаянием! И усугубляя его!
А надо было призвать парня: бери себя в руки, надевай рабочие рукавицы, чтобы «разгребать мусор действительности». Кто очистит город от грязи, пороков, ненависти между людьми, если нет ты?
У тебя же подрастает сын! У тебя семья! Тебе «мало любви»? Сам люби и увеличивай количество любви в своём суровом регионе под названием Свердловская область!
Публикация стихов поэта в столичном журнале «Знамя» получила много положительных отзывов. Но была в одном из журналов и критическая статья, автор которой не увидел в стихах Рыжего ничего, кроме «скучных заметок на полях скучной жизни». Но это был «глас вопиющего» в либеральной пустыне! (4)
В предисловии к сборнику говорится, что поэт писал «вопреки тупой и пошлой реальности». Почему же вопреки? Именно «в духе» сознательно опошленной реальности, которую заказывали либеральные хозяева литературного процесса того времени и которую с помощью с помощью специально отобранных художественных средств создавали писатели и поэты. В качестве материала для создания мрачных описаний в рифму Борис Рыжий использовал гремучую смесь высоких поэтических строк и уличного жаргона, а в некоторых стихах и вульгарных матерных слов. Замутили бесовские силы чистое сердце поэта, который написал: Смерть печальна, а жить не могу!
Почему не можешь? Кто тебе сказал, что ты не можешь жить? Моральные уроды, которые только тешат своё исковерканное бесами сознание? Они явно служат не Богу, а какому-то другому неземному существу, но с очень скверным характером. Они замутили твою душу странными желаниями:
Я хочу прекрасное создать,
Печальное, за это жизнь свою
готов потом хоть дьяволу отдать,
Хоть дьявола я вовсе не люблю.
(Стр. 76)
И почему, создавая эти строки, Борис, не задумался над тем, что у дьявола чисто рыночные представления о жизни? Как показала история человечества, «князь мира» без выгоды ничего не делает. Поэтому он примет душу поэта в качестве платы за «прекрасное», только в том случае, если оно будет «прекрасным» с его точки зрения, и во всём соответствовать именно его вкусам и представлениям.
А за поэтическое создание, озарённое Небесным Светом, в преисподнюю автора- поэта не возьмут, там этого не любят! И зачем тогда дьяволу твоя жизнь, если ты для него не старался?
Пройдёмся по строчкам стихов поэта, как по «руинам» мировоззрения отчаявшегося жить молодого человека. В его голове много духовной «смуты», которая до сих пор присутствует в головах значительного числа ныне живущих начинающих литераторов и которую надо обязательно исправить!
Вот «сутулый силуэт Свердловска». Для автора «День в Свердловске тяжелей свинца». И откуда такое уныние? Кажется, все жизненные обстоятельства благоприятствуют поэту: продвигается учёба в институте, появляется семья. А гордец в глубинах его подсознания «бодрствует» день и ночь, он всё равно не доволен, он не спит и всё сочиняет:
Меня, наверно, не поймут потомки,
Но что поделать, я уже в пути.
Строкой порву ушные перепонки,
И влезу в ваши воспалённые мозги!
(Стр. 27)
С теми мрачными, дерзкими стихами, которые пишет Борис, можно влезть только в «воспалённые мозги» читателей, больных безверием «рыночных» времён, где все традиционные для здоровой части российского общества духовные ценности смещены со своих мест и перестали быть ценностями. Стихи о России отчасти объясняют отношение поэта ко всему происходящему в стране.
Шолом же, Россия!
Царицы, разбойники, тройки.
Как пиджак – наизнанку
выверни ржавые дали!
(Стр.7-8)
С таким эстетически-отрицательным восприятием своего отечества судьбе поэта не позавидуешь, «ржавые дали» на музыку не положишь. У такой Музы словно цыганская грусть, но ставшая в ресторанных песнях грустью тоскливой, безнадёжной!
Сравним светлый поэтический мир книги «Звезда полей» Николая Рубцова и родную Русь в изображении молодого уральского поэта Рыжего, у которого:
Ржавая, в чёрных прожилках, звезда
И вывернутые на изнанку ржавые дали.
Мысленно представляю выпускников школ начала девяностых годов. Наши дети подрастали в период смены идеологий и всего жизненного уклада. Во что верить? Чем жить? Приходил в смятение ум, метались души и цепенели сердца.
У самого поэта Рыжего часто не было сильной и крайне необходимой в таких случаях подпитки в виде творческого вдохновения. В чём сам Борис и признается в том же стихотворении: «Я вовсе не тонок, а просто чертовски бессилен». А бессилие здесь оттого, что нет у поэта спасительного знания о Боге!
Прости, Господь, всё, что тобой творимо
Прекрасно, но сомнение грызёт,
Что многое творимо не тобою.
(Стр. 51)
Или:
Я часто дохожу до храма,
Но в помещенье не вхожу.
(Стр.114.)
И с чего бы образоваться такому «сомнению»? В здоровой творческой душе всё создано для того, чтобы превратить всю красоту жизни в литературные образы. Для этого, начинающим поэтам я бы советовал искать в существующей реальности яркие положительные явления. И всегда помнить, что невидимые бесы не дремлют и только ждут от нас любых проявлений несогласия с тем, что Бог создал всё по своему образу и подобию.
Борис Рыжий не доверял ни себе, ни своему таланту. В своих стихах всё время вольно или невольно признавался в том, что «гордыня» не даёт ему покоя. Чаще всего, этот «пожар» души он пробует тушить самоуничижением:
Прижмусь спиной к стене сарая.
Ни звука праздного, ни тени.
Земля – она всегда родная,
Чем меньше значишь, тем роднее!
(Стр.35.)
Но это похоже на тушение пожара в доме бензином вместо воды. Читаешь биографию Бориса Рыжего и диву даёшься: никто не подвергал поэта гонениям, от судьбы он не получал суровых ударов в виде сиротства, неудач в служебной карьере или одиночества. Кажется, только либеральная литературная среда, как хор бесов-искусителей настойчиво призывала: встань в позу! Изобрази нам из себя жертву советского тоталитарного режима.
И Борис пишет:
в стране гуманных контролёров
Я жил-печальный безбилетник…
(С.57)
Иногда из повреждённого «эго» нет-нет да и блеснёт надежда:
Отца и сына за руки беру–
Не страшно на отеческом ветру.
Я человек, и так мне суждено –
В цепи великой хрупкое звено.
(С.73)
Жаль, что нельзя спросить Бориса: кто из врагов рода человеческого внушил тебе, что ты «хрупкое звено»? Ты обладаешь оригинальным стилем в поэзии, умён и силён физически, как мастер боевых единоборств. Всё у тебя есть для того, чтобы стать большим поэтом.
Но какое сообщество интеллектуалов с непомерно разросшимся «эго» затащило тебя в свои ряды? Они жили и сейчас живут в каком-то своём «горячечном» мире, говорят на каком-то своём языке, внешне русском, но с другим понятийным словарём. (Вот как понять, например, следующее выражение из предисловия к сборнику Рыжего «в Свердловске живущий, но русскоязычный поэт»?)
Как бы хотелось в девяностые годы, когда еще молодого человека еще можно было спасти, сказать ему «не сотвори себе кумира» в лице того же эмигранта Георгия Иванова, автора строки: «Я вашей России не помню и помнить её не хочу».
(Очередная жертва ненасытной гордыни поэт Иванов умер под Парижем в доме престарелых, трясясь от страха перед смертью.)
В одном из своих стихотворений Борис Рыжий обозвал матерным словом «монумент», очевидно, поставленный в его родном городе какому-то (не названному) герою. Яркий пример того, что автор с больным самолюбием решительно не приемлет символы коллективизма российского народа. Это вовсе не значит, что он духовно независим на самом деле. Духовный мир человека не терпит пустоты. Любовь к своему народу в его сердце в таких случаях замещается подобострастием перед каким-нибудь кумиром-эгоцентристом, который может заявить, что человек еще должен заслужить его презрение.
Каждому начинающему поэту я бы скромно посоветовал выбирать себе образцом для подражания тех литераторов, которые не замыкаются в собственном «я», а принимают открытым сердцем всю свою родину – Россию со всей сложностью и многообразием её существования.
Источники
1) Борис Рыжий. Здесь трудно жить, когда ты безоружен. – Издательство «Зебра», Москва, 2018.
2) Александр Долинин. «Гибель Запада и другие мемы», Москва, Новое издательство, 2020. Стр.141.
3) «Изобилие и аскеза в русской литературе» (сборник статей). Москва, «Новое литературное обозрение», 2020. Стр.23
4) Борис Рыжий. Здесь трудно жить, когда ты безоружен. Стр. 384.
Автор: Скрипко В. Источник: журнал Suzhdenia