— Я сегодня проверю, как там моя внучка! А заодно и варенье занесу. — Людмила Николаевна сжала телефон так, словно хотела выдавить из него все родительские тревоги разом. — Нет, не спорь! Послушай меня хоть раз за десять лет, сынок!
Сын устало потёр переносицу. Этот разговор повторялся уже который месяц, с тех пор как его дочь впервые взяла в руки не нотную тетрадь, как хотела мама, а альбом для рисования — мечта его супруги Марины. И каждый раз приходилось выбирать между двумя самыми любимыми женщинами в его жизни — мамой, которая хотела чтобы внучка занималась музыкой, и женой, которая просто хотела видеть их ребёнка счастливым.
Положив трубку, свекровь придирчиво оглядела себя в зеркале прихожей. В руках — банка с вишнёвым вареньем, отличный "случайный" повод для визита.
Звонок в дверь прозвенел как-то особенно пронзительно — или это просто показалось невестке Марине, которая как раз помогала дочери смешивать на палитре небесно-голубой с изумрудным. Из колонки лился жизнерадостный «K-pop» (популярная сегодня среди молодежи южно-корейская музыка), превращая обычный сентябрьский вечер в маленький праздник творчества.
— Мам, открой, пожалуйста! Это наверное бабушка Люда! — Софья, не отрываясь от рисунка, махнула кисточкой, оставив на обоях фиолетовый след.
Марина вздохнула, машинально отметив: "Как хорошо, что моющие поклеили". Она знала, что свекровь не одобряет их "творческий беспорядок", но переделывать себя и тем более Соню, естественно, не собиралась. В конце концов, счастливый ребёнок важнее безупречного порядка.
Едва переступив порог, Людмила Николаевна поморщилась, словно откусила лимон:
— Что это за... современное творчество? Устроили тут артхаус.
— Бабушка! — Софья подскочила с места, оставляя за собой россыпь разноцветных отпечатков. — Это «Kей-поп» (южно-корейская поп. музыка)! Мы с мамой под него рисуем и пляшем!
— Здравствуйте, Людмила Николаевна, — Марина попыталась разрядить обстановку. — Мы развиваем креативное мышление. Прогрессивный подход к развитию ребёнка.
— Вот в наше время, — свекровь поставила банку на стол с такой точностью, словно это был метроном, — креативное мышление развивали Чайковским и Моцартом. Кстати, о музыке...
Она достала телефон — последней модели, подарок сына — и начала решительно тыкать в экран. Марина затаила дыхание: сейчас начнётся очередная лекция о великом наследии классической музыки...
Но вместо торжественных аккордов "Щелкунчика" комнату вдруг огласил развесёлый голос Любови Успенской: "Угнала тебя, угнала..."
Людмила Николаевна застыла с телефоном в руках, как дирижёр, у которого оркестр вместо Бетховена грянул "В траве сидел кузнечик". Софья, не теряя ни секунды, закружилась по комнате в импровизированном танце, размахивая кисточкой и разбрызгивая краски и подпевая.
— Бабуль, это круто!
Марина прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Но когда капля зелёной краски приземлилась прямо на безупречно белый воротничок свекрови, а та, вместо привычного негодования, только беспомощно взмахнула руками в такт разухабистому припеву, Марина всё-таки расхохоталась.
— Это Катя поставила, — пробормотала Людмила Николаевна, отчаянно пытаясь остановить музыку. — Ваша тётя считает, что в моём возрасте нужно... расширять горизонты. Хотя Успенская и так уже в некотором роде - классика. В плохом!
— А по-моему, отличный микс получился бы, — подмигнула Марина. — Чайковский feat. Успенская. Софья, как думаешь?
Но Софья уже вернулась к своему рисунку, где на фоне радуги танцевала странная фигура, подозрительно похожая на бабушку с дирижёрской палочкой.
Людмила Николаевна наконец справилась с телефоном и теперь стояла, разглядывая россыпь красок на полу, которые, если присмотреться, складывались в причудливый узор, похожий на нотный стан. В голове у неё зрел план, и она точно знала, где сегодня проходит родительское собрание в Софьиной школе. В конце концов, у каждого ребёнка должен быть шанс прикоснуться к прекрасному... даже если придётся прибегнуть к маленькой хитрости.
*****
— Объясните мне, ради всего святого, почему моя внучка до сих пор не записана в музыкальную школу?! — Людмила Николаевна восседала на стуле в третьем ряду школьного класса с таким видом, будто это был трон в Карнеги-холл.
Родительское собрание ещё не началось, но атмосфера уже накалялась быстрее, чем чайник в учительской. Марина, прибежавшая прямо с работы, только успела плюхнуться на свободное место, как в класс ворвалась Вера Михайловна — бабушка с маминой стороны, вооружённая термосумкой, источающей умопомрачительные ароматы.
— Ой, а я ж тоже на собрание к внученьке. И не с пустыми руками, — заворковала она, извлекая на свет божий контейнер с пирожками. — И подумала: сидят же люди голодные, обсуждают судьбы наших деток...
Светлана Александровна, молодая учительница с модным каре и кроссовками, украшенными блёстками, попыталась придать лицу строгое выражение, но предательский желудок издал такую звучную руладу, что могла бы посоперничать с увертюрой к "Севильскому цирюльнику".
— Итак, уважаемые родители... и бабушки, — она метнула осторожный взгляд на Людмилу Николаевну, которая уже успела достать блокнот для записи замечаний, — давайте обсудим успехи наших детей.
— И съедим по пирожку! — радостно добавила Вера Михайловна, пуская по рядам благоухающий контейнер.
— Софья проявляет незаурядные способности в изобразительном искусстве, — продолжала Светлана Александровна, незаметно отщипывая кусочек пирожка. — Её работы отличаются особой...
— Простите, что перебиваю, — Людмила Николаевна привстала, — но как обстоят дела с дисциплиной? С концентрацией внимания? С усидчивостью?
— Ну, в этом направлении есть, конечно, над чем поработать... — учительница запнулась, поймав себя на том, что тянется за третьим пирожком.
— Вот! — торжествующе воскликнула Людмила Николаевна. — А музыка, между прочим...
— А моя прабабка, — вдруг подала голос Вера Михайловна, — в детстве так напрактиковалась на фортепиано, что потом всю жизнь от звука пианино вздрагивала! Как метроном заведённый услышит — в обморок падает. Нельзя детей в эту музыку классическую отдавать, - они страдают-страдают, а потом ненавидят её всю жизнь.
Класс взорвался смехом. Даже Светлана Александровна не удержалась, подавившись пирожком и судорожно запивая его водой из бутылки.
— У Сони есть талант, — твёрдо произнесла Марина, — но пусть она сама выберет свой путь...
После собрания, когда родители уже расходились, Людмила Николаевна поймала Марину за локоть:
— Ты как знаешь, а я уже договорилась о прослушивании в музыкальной школе. В эту субботу, в десять утра.
— Но мы же не обсуждали...
— Милочка, — свекровь улыбнулась той самой улыбкой, с которой обычно объявляла ученикам о внеплановом экзамене, — иногда бабушке виднее. К тому же, это просто прослушивание. Что мы теряем?
Марина посмотрела на часы: если поторопиться, она ещё успеет записать Соню в художественную студию. В конце концов, и они ничего не теряют? Кроме, возможно, здравого смысла и остатков семейного спокойствия...
А в это время Софья, сидя дома с няней, рисовала странную картину. И только она знала, какой сюрприз готовит своим близким на предстоящем прослушивании. Читать дальше...