- Анька, Аня, - бежал за нею Дима, хватал за руки. Он подкараулил её у офиса вечером через пару дней. Долго топтался неподалёку, согреваясь, накурив у магазинной урны на первом этаже гору окурков. – Да постой ты!
- Дим, отстань! Я правда напишу заявление в полицию, что ты меня преследуешь.
- Тебе трудно?! – унизительно преклоняясь, Дима выкручивался, как угорь на сковороде или ему просто было холодно в своей модной тонкой курточке. – Проведи ты Алёнке эту хату!
- Дим, что ты задумал? С её долгами, ей на 20 квадратов одобрят, и то могут не дать и платит 20 лет. Я не буду пособирать в твоих схемах.
- Ань, ну что я сделаю? Ты вообще меня за человека перестала считать? У неё дети, у неё капитал? Мне там не светит?
- Вот именно! Что ты задумал? Пусти! – вырвала она руку из его скользких лап. Когда-то эти руки были самыми нежными и любимыми, сейчас и они и весь вид его полностью вызывали отторжение.
- Ань, я в твою жизнь не лезу, а ведь имею право.
- Не имеешь! Ты мне никто.
- Олесе отец.
- Вспомнил?! Дим, отстань, а то я…
- Дай хоть немного пожить по-человечески, устал я от этой деревни! В город хочу, на работу, к людям и Алёнка со своим курятником достала.
- Дима, вы пришли за квартирой на этапе котлована? Какой город? Работать и так можно.
- Анька, - не унимался он и опять попытался схватить её за руку, - я не о себе, об Олесе думаю. Я знаю, где она ходит в школу, где вы живёте. Я тебе покоя не дам.
- Отвали! – выкрикнула она, наконец.
- Девушка! У вас всё в порядке? – обратился к ним случайный прохожий. Никому дела не было до них, хотя они уже кричали. А этот остановился и спросил. – Вам помощь нужна?
- Да!
- Иди своим путём, - попытался отшить его Дима, - я её муж.
- Он бывший муж, мы много лет в разводе. Он заставляет меня…
Мужчина дальше слушал, просто вклинился между ними в своём строгом, тяжёлого цвета полупальто. Аня наблюдала лишь его широкую спину. Диме пришлось смотреть ему в лицо. Мужчина выше Димы, шире в плечах, на вид порядочнее, - подумала Аня, хотя смотрела ему в спину. Просто приятно, что вступился за неё такой мужчина.
- Оставьте женщину в покое, - настойчиво попросил прохожий.
- Ты кто такой?!
- Не надо, он в тюрьме сидел, - сказала Аня, опасаясь, Дима что-нибудь выкинет.
- Я своё отбыл! Не виноват больше, я дочь хочу видеть!
- Женщина, идите, а я объясню ему, - немного повернулся к ней мужчина с обворожительным парфюмом. Лица его она так и не рассмотрела.
Аня поспешила на остановку, села в автобус, как раз подъехал её номер и проезжая мимо, удаляясь от Димы и этого мужчины, пыталась рассмотреть, что у них происходит. Ничего. Они сразу разошлись, как будто и не смотрели друг на друга враждебно несколько минут назад.
Аня достала телефон, набрала Капитолине, хотя думала о Луизе, хотела предупредить, что Дима преследует её. Но звонила Капитолине.
- Здравствуйте. Я же говорила, он не отстал. Подкараулил меня после работы. Что мне делать? В полицию идти?
Несколько громких слов, почти выкриков в трубку и Анне стало легче. Она положила трубку, убрала телефон и спокойно смотрела в окно на вечерний город. Луизе, она, конечно, всё расскажет, сегодня же. Надо было раньше!
Аня и Луиза не стали подругами, общались как дальние приятельницы поначалу. Когда Олеся пошла в школу, оказалось, и Артём ходит в ту же школу, только на два класса старше. У детей завязалась крепкая дружба. На переменках они виделись в общем коридоре, делились впечатлениями от новых игрушек, от уроков и домашки. Артём пугал пухленькую Олесю, что во втором и в третьем классе будет ещё хуже, чем в первом.
- Мне нравится учиться в школе, - не совсем понимая, отчего её предостерегает мальчик, которого она однажды видела у себя дома и его мама сказала, что она ему сестра.
Так и мамы стали общаться, обращаться к друг другу иногда по "старой дружбе", ведь у них было много общего в прошлом, а в настоящем им делить нечего.
Книги автора: "Из одной деревни" (новинка) и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Круто, что он вернулся! – довольно ответила Луиза по телефону. – Надо было поподробнее узнать: где он? С кем? Чтоб легче было его найти. Он вернёт мне мои денежки!
Луиза живёт с мужчиной значительно старше себя. Замкнутый, неразговорчивый, не вызывающий доверия мужик. Аня видела его всего лишь раз, заехав за дочерью к приятельнице. Он напомнил ей покойного отчима, стало не по себе.
Мама Катя до сих пор не вернулась, звонила дважды и говорила, что билеты на самолёт уже взяла. Всё у Ани неопределённо: подруга не подруга, бывшая любовница её законного мужа. Мама не мама - вечный ребёнок, убегающий от себя и других в поисках чего-то. Работа интересная, престижная, можно сказать, родственники считали, Аня деньги лопатой гребёт, просто опять тратит впустую она же непутёвая.
Когда лопатой гребла, а когда и ноготочком не соскрести со дна кошелька – по-разному бывало у Ани.
Через пару дней Капа явилась в офис к Анюте. Сразу поднялась к её начальнице и пообщалась с ней откровенно, за закрытыми дверями.
- Ты зачем девчонку кинула? Мать-одиночку, без своего угла.
- Кого? – пятилась владелица агентства к высокому окну, не понимая, о чём бредит эта женщина - их вип-клиентка.
- Аньку!
- Ах, Аня…
- Ты думаешь за неё вступиться некому. Это ж она меня привела к вам, я бы связываться не стала…
- Подождите ругаться, - пропела мадам и предложила присесть нахрапистой тётеньке, с которой так удачно поимела хорошие комиссионные.
- Спасибо, я постою.
- Аня неопытный сотрудник, тем более в работе с коммерческой недвижимостью. Но я непременно выпишу ей премию.
- Какая премия?! Ты с покупателей и с меня поимела, ей бы хватило на свой угол.
- Не надо считать моих денег, - вежливо, но нагловато отвечала владелица всего здесь.
Капа закрыла кабинет на ключ изнутри. И, что там было, никто не слышал, не видел – тишина стояла в офисе, вопреки ожиданиям Анны. Она жмурилась и не могла сосредоточиться на работе, представляя, как разрывает на части Капитолина Викторовна её начальницу. Но ничего такого не случилось, обе бизнесвумен вышли из кабинета, улыбаясь друг другу, почти в обнимку. Руководитель лично проводила вип-клиента к столу Анны, для оформления всех документов, подготовленных юристом.
- Она с тобой ещё повидается, - улыбалась своей дорогостоящей улыбочкой Капа, присаживаясь к Ане.
- Что вы её сказали? – шептала она полумёртвая, оглядываясь на коллег. На неё тоже смотрели.
- Ничего! Мне работать и работать с вашей конторой. Так что не надо начинать вот так! Не надо жадничать.
Аня передавала документы Капитолине на её несколько квартир. Ульяна аж карандаш сломала, считая, сколько же Аня заработает на этой сделке.
- И что? Твой бывший опять тут кобелирует? – совершенно не по делу, подхватив документы под мышку, громко, на весь офис, спросила Капа.
Аня кивнула, взглядом умоляла потише. Коллеги ещё сильнее взбодрились, даже те, кто сидел с клиентами.
- Объявится, сразу звони! Он уже не подходит под тех несчастных, что я не трогаю – наш парень, - усмехнулась Капитолина и встала из-за стола.
- А? – тянула руку к документам Аня.
- Что? Юрист мой изучит всё по буковкам, потом подпишу. Что не так?
Аня озиралась по сторонам: так можно? Ульяна и Матвей резко занялись работой, не желая помочь ей. Только зная, Капитолину, понимала Анна, всё будет хорошо и правильно, она точно не подведёт.
О Диме Аня услышала буквально через неделю от дочери.
- Ма-а-а-ам? – осторожно, будто в чём-то провинилась, обращалась к ней Олеся.
- Что случилось? В школе? В классе? Опять собрание? Говори, Олеся!
- Нет, всё хорошо.
- Ты меня не пугай, я думала опять что-то.
- Ма-а-ам…
- что?
- Папа приходил.
У Ани влажная тряпка, которой она вытирала пыль, выпала из рук. Захотелось же ей вечером навести порядок, к чему это она.
- Что?
- Ничего. Сказал, что он мой папа.
- А ты?
Олеся пожимая плечами спросила:
- Получается он и Артёма папа?
Мама кивнула.
- О нём он не спрашивал, сказал, хочет общаться со мною.
- А ты?
Олеся опять приподняла плечи.
- Олесь, -присела в кресло Аня и дочери предложила сесть рядом, на подлокотник, так у них обычно начинались откровенные беседы. – Мне надо тебе сказать.
- Я понимаю, мне нельзя с ним общаться, - опустив голову так, что подбородок соединился с шеей, Олеся стояла перед мамой.
- Не в этом дело…
- Я знаю, он преступник, - грустно, грустно говорила девочка, будто сама вынесла отцу приговор. – Он нас обокрал.
Аня вздохнула.
- А ты? Ты сама хочешь?
Олеся вновь приподняла плечи.
- Что он ещё сказал?
- Скучал.
Аня не знала, как ей быть в такой ситуации. Они много раз проговаривали с дочерью, будто зубрили стихотворение наизусть: папа у Олеси плохой, он обокрал их и не только, он сидит в тюрьме. Он никогда не помогал маме и не вспоминал о своих детях. Девочка запоминала, повторяла неоднократно за мамой, радуя её. Аня считала, так она оградит от отца дочь, выработает у неё инстинкт ненавидеть его. Но детское сердечко такое чистое и доброе, ему верится в сказку до последнего, особенно, когда сказка является перед тобой.
Аня чувствовала себя в западне. Они так хороши с дочерью все эти пять лет. Нет, не всегда складно и легко, но зато спокойно и вот, он объявился. Задумав очередную аферу, а их пытает сделать соучастницами. Если бы рядом с Аней был мужчина, хотя бы такой неприятный и каменный, как гражданский муж Луизы, Дима бы не осмелился вот так вломиться в их жизнь.
Когда же закончатся неприятности с её главной ошибкой в жизни.
Аня взяла дочку за руку:
- Я могу запретить тебе общаться с ним, но, если ты захочешь, примешь другое решение, начнёшь скрывать от меня, прятаться, или он тебя уговорит, обманет. Знай, этот человек никогда ничего не делает просто так! Вряд ли и на этот раз его слова правдивы. Он приходил и ко мне, просил продвинуть одну сделку. Так получилось, что судьба свела нас.
- И ты помогла ему? Он говорил, живёт очень плохо, бедно, он скучает.
- Прекрасно он живёт. Устроился у одной женщины, у неё трое или четверо детей. Я ему отказала. И вообще, хочу пойти в полицию, предупредить их.
- И его опять посадят в тюрьму? - сияющими от слёз глазами, Олеся смотрела на маму, - в тот раз ты тоже ходила в полицию, это из-за тебя его осудили…
- Он вор и мошенник. Он обокрал меня, тётю Луизу и ещё много разных неприятных вещей сделал… Бабушкину квартиру чуть не обчистил.
У Олеси сразу повеселели глазки.
- Мам, а когда Катя прилетит? Ну, когда? Мне так хочется её увидеть?
Аня не знала, когда мама приедет и боялась. У мамы такой непостоянный, своеобразный, беспокойный характер и его не изменить. Страшно, как они будут уживаться и как Катя будет влиять на Олесю. Но Катя её родная мама и Аня обязана ей помочь.
Не известно кто кому ещё помогать будет.
Через несколько дней Дима явился прямо домой к Ане. Позвонил в дверь вечером, когда и мать, и дочка были дома. Олеся побежала открывать, ещё не зная, каким увидит папу, в каком состоянии. Папа стоял, придерживаясь за стену рукой. Лицо разбито в крови, одежда разорвана.
- Дочь, позови маму, - несчастным голосом сказал папа.
Олеся закрыла перед ним дверь, мама учила её не пускать посторонних в квартиру и пошла к маме.
- Мам, там этот... папа…
- Что?
- Ему плохо лицо в крови.
Аня растерялась немного от его наглости и оттого в каком виде он явился к дочери. Но быстро вспомнила слова Капитолины: явится дружочек, набери мне! Так она и сделала, прежде чем выйти к бывшему мужу. Плотно прикрыв за собой дверь Аня вышла за дверь на этаж. Олеся стояла в квартире и прислушивалась, что же там происходит на лестничной клетке.
- Зачем пришёл?! Как ты посмел? Уходи!
- Аня, Анечка, Анюта, помоги или меня убьют. Мне немного надо, всего 20 тысяч. Ради нашей дочери, чтобы она не видела этого...
Аня качала головой в ответ. Олесю почему-то напугала просьба папы, она просто прижалась к двери.
- Я знаю, у тебя есть. Ты же человек, а не зверюга какая. Помоги! – он уже мостился встать на колени, пытаясь схватить её за руки. – Нюта, милая моя, единственная. Первая моя любовь навсегда, помоги! У тебя хорошая работа, ну что для тебя эти 20 тыщ?
Внизу открылась дверь и громкий, громогласный! голос Капитолины стал подниматься по лестнице вверх. Мужские голоса, следующие за ней, были лишь слабым фоном для её монолога.
- Красавчика этого до дома прокатите, по дороге подробно объясните – в этом городе ему делать нечего. А какую ущербную бабу обидит ещё, оторвите ему все конечности, начните с самого маленького отростка. Как не люблю я эти старые методы, - с таким сожалением говорила Капа, - но они такие эффективные. Когда уже люди поумнеют? – жаловалась она одному из своих собеседников
Такая миролюбивая беседа слышалась между людьми, которые неторопливо поднимались по лестнице, всё ближе и ближе этим двоим. Разве мог догадаться Дима, что это за ним.