Продолжаем цикл статей об истории русской литературы.
Наличие художественного вымысла в литературе кажется нам вполне естественным, даже необходимым. Его доля может быть разной: фантастический роман о других планетах вымышлен полностью, тогда как условная “Война и мир” во многом опирается на реальные факты. Но даже в таком случае никому не должно приходить в голову использовать произведение как учебник, хотя с хорошими книгами такое случается: слишком яркие, запоминающиеся образы затмевают собой реальных исторических личностей.
Такое положение дел очень бы удивило древнерусского автора. Его в наших книгах вообще мало что порадовало бы.
В те времена, примерно до XVI-XVII веков, тексты не были литературой в нашем понимании. Литературоведы прошли долгий путь в попытках доказать обратное: обращали внимание на разветвлённую систему жанров, художественные приёмы, смену стилей. Не будем спорить с ними. Но простой читатель, включая меня, вряд ли ляжет на диван полистать “Слово о законе и благодати” митрополита Илариона.
Во многом это потому, что письменность тогда ставила перед собой совсем другие цели. Древнерусское произведение — всегда текст о самом важном: истории, вере, философии. Оно стремилось описать мир максимально полно и достоверно, сохранить память. Туда включались документы, свидетельства очевидцев либо пересказы из авторов прошлого.
Автор не пытался сделать своё произведение увлекательным — ему это было не нужно. Он писал о вечном, о ходе мировой истории. Да, здесь мало деталей, мало действия, почти нет диалогов. Но всё это, если не сохранилось в записях предшественников, пришлось бы выдумывать. То есть врать.
Врать о таких важных вещах было недопустимо. Ложь не имела ценности, поэтому сохранять её в письменном документе не было смысла.
За всем остальным, временным — развлечением, юмором, эмоциями, историями любви — люди обращались к фольклору. Поэтому самым “литературным” произведением, с нашей точки зрения, кажется “Слово о полку Игореве”, на стиль которого сильно повлияла фольклорная традиция. Оно наиболее близко к нашему представлению о художественном тексте.
Исключения из этого правила всё же были:
— Подробное описание “типичного” поведения героя. Литературный этикет того времени рассматривал каждого персонажа не как личность, а как воплощение типа: святого, князя, воина и т.д. Каждому из них был свойственен определённый набор моделей поведения в определённых обстоятельствах (поэтому и “этикет”).
Например, святой перед убийством обязательно долго молился, в том числе и о спасении душ своих убийц. Автор смело додумывал эти молитвы без ссылки на показания очевидцев, поскольку в его картине мира иначе быть не могло. Это то же самое, как предположить без перепроверки, что утром взошло солнце.
— Рассказы о творимых святыми чудесах или божественных знамениях. В данном случае автор уже не сочинял их самостоятельно, а опирался на слухи. Даже если с нашей точки зрения эти события кажутся сомнительными, автор искренне верил очевидцам. Напомним, что в то время ложь считалась страшным грехом.
В общем, врать для древнерусского писца было неприлично. Какое ему было дело до пустых выдумок, когда его целью было осмысление мировой истории и места своей страны в ней.
И ещё один важный фактор. Вымысел всегда является отражением личности, за ним мы видим авторский стиль, его взгляды. Однако для древнерусского писателя было абсолютно неприемлемо выделяться на фоне остальных. Литература не воспринималась как личное дело. В связи с этим древнерусскую литературу называют “хором” — совокупностью голосов, которые несколько веков создавали одно монументальное произведение.
Ссылка на предыдущую часть: