— Беременность не болезнь! Хватит манипулировать своим положением!! Мне что, уже и повеселиться нельзя?
— Как ты мог позвать своих друзей, даже не спросив моего разрешения?
Маша в последнее время все чаще ловила себя на мысли, что обычные дела вызывают у нее сильную усталость. Она постоянно хотела спать, ноги каждый вечер отекали, и женщина с трудом могла снять обувь. Из-за огромного живота она не могла нормально лечь или сесть. И уже считала дни до родов. Скорее бы, скорее.
Кроме этого, ухудшились отношения с мужем. Она кожей ощущала, как его злит ее положение, он искренне не понимает, почему у нее перепады настроения. До свадьбы Дима был нежным, понимающим, ласковым. Они много времени проводили вместе, частенько ходили в гости, путешествовали. А теперь его будто бы подменили. Мужчина, наверное, думал, что дети — это легко и просто. Но ведь это не так! И беременность еще только начало. Цветочки, так сказать.
Вот и сейчас, зная, как у нее тянет низ живота, он поступает так, как считает нужным. И еще огрызается! Она отвернулась, не в силах терпеть этот полный ненависти взгляд. Дима тем временем, не замечая ничего вокруг, нарезал круги по комнате, распаляя себя все больше:
— Ты мне что, мама? За время твоей беременности мы растеряли всех друзей! Такое чувство, что у тебя беременность головного мозга!
— Всех друзей? Ты считаешь друзьями людей, которые зная, что мне вот-вот рожать, прутся к нам домой? Они с головой дружат?
Дима замер на пару секунд, а потом, как в кино, поднял глаза вверх:
— Что ты носишься с этим пузом как с писаной торбой? Ты первая, что ли, в этом мире рожать собралась?
— Как ты разговариваешь, — побледнела Маша. — Это что, лично моя беременность? Мне ветром надуло? Или ты умолял меня родить тебе сына?
Дима посмотрел на нее внимательно, и гримаса отвращения изменило его лицо. Муж показался Маше отвратительным чудовищем, с которым невозможно было разговаривать. Его темные глаза блестели от гнева:
— Родить сына, а не сесть мне на шею со своими капризами! Первые полгода ты хоть раз к плите подошла? Тошнило ее, видите ли. У Сашки жена до последнего дома все делала, еще и его маме помогала, в огороде копалась. А ты?
В глубине души у нее теплилась надежда, что муж так не считает. Поддался влиянию друзей, матери, ещё кого-нибудь. Но глядя на то, как тот сжимает кулаки, надежда таяла как дым. И она вновь принялась с ним ругаться, забывая, что в ее положении надо беречь себя.
— Ничего, что у всех разные организмы? Давай всех под одну гребенку грести? Если уже на то пошло, Сашка своей жене подарил машину за рождение дочери. Мне уже выбирать?
Маша понимала, что любой такой скандал отражался на ней, на ее здоровье. Потом ей становилось плохо, начинал еще сильнее тянуть низ живота. Голова кружилась, поднималось давление. Но ее муж, как назло, делал все, чтобы задеть ее за живое. Вот и этот праздник. Зачем? Позвать друзей ради чего? Ладно бы, если бы предложил всем вместе сходить в кафе, но тянуть ораву гостей домой? Когда ей рожать через несколько недель? Это было за гранью ее понимания. Будто бы не слыша ее, Дима продолжил:
—Так что? Приготовишь?
— Нет. Кухня и холодильник в твоем распоряжении.
Оставив в одиночестве раздосадованного мужа, она пошла в комнату, легла и попыталась почитать книгу. Дима чем-то гремел на кухне, она отчетливо слышала его приглушенные возмущения. Спустя полчаса пришел к ней в комнату и лег рядом с ней на кровать. Попытался обнять, но она отстранилась:
— Солнышко, у меня же праздник. Неудобно перед людьми, придут же.
Ее будто бы холодной водой окатили. С кем она только что беседовала? Со стеной? Не выдержав, злобно прошипела:
— И что?
— Может, пиццу закажем, суши? Пару салатиков купим? Ты же у меня такая хозяюшка, ты же что-нибудь придумаешь?
— Может быть, проще все отменить?
— Ладно. Я что-нибудь придумаю.
Маша посмотрела на своего внезапно повеселевшего мужа и поняла, что тот что-то задумал. Глаза заблестели, он расплылся в самодовольной улыбке. Вздохнув, она отвернулась и попыталась заснуть. Утро вечера мудренее. Незаметно пролетело время. Наступил день рождения Димы. Рано утром она встала и приготовила завтрак. Муж светился от счастья, и она снова насторожилась. Тихонько поинтересовалась:
— Ты же меня услышал?
— Да. Жалко, конечно, сегодня же еще и пятница.
— Ничего страшного, — с нажимом произнесла она. — Посидим сегодня вдвоем, посмотрим фильм.
— Хорошо, малыш.
Маша успокоилась. Может быть, она действительно накрутила себя. Поэтому, проводив любимого на работу, занялась своими делами. Примерно в три часа позвонил муж. И практически непререкаемым тоном сказал:
— Милая, планы изменились. Все настроились справлять мой день рождения, так что жди гостей.
Маше показалось, что ее ударили обухом по голове. Она пошатнулась и взялась за голову. В ушах тоненько зазвенело. Сглотнув слюну, с трудом сказала:
— Иногда мне кажется, что тебе три года. Дима, у тебя поведение маленького мальчика. Твои пьянки важнее меня? Потом что будет? Надо ножки обмыть, крестины, смотрины? Неважно, что я хочу и что чувствую, главное, тебе погулять? Может быть, пока не поздно, ты уйдешь из нашей жизни?
Ноги не держали ее — впервые в жизни она поняла, что это такое, когда ты пытаешься стоять и никак не можешь. Пошарив рукой, она приткнула себя в кресло. Выговорив эти слова, она будто бы поставила на всех их отношениях жирную точку.
— Маша, ты сейчас о чем? Это же мой праздник! Ты что, хочешь мне испортить день рождения?
— Хочешь — празднуй, но без меня. Ты же знал, что не отступишь от своего плана. Знал, но тянул до последнего. Мол, куда она денется. Стыдно будет перед всеми. Мне вот плевать на твоих друзей и их жен. Я не собираюсь пластаться ради них, когда и так себя плохо чувствую. С праздником, любимый.
Она положила трубку и набрала номер свекрови. Отношения с Галиной Васильевной у нее были напряженные, но хотелось, чтобы та знала истинную причину развода. А в том, что он состоится, Маша уже не сомневалась. Потом позвонила своей матери и попросила, чтобы отец заехал и забрал ее домой. Не спеша стала собирать вещи. Спустя час домой ворвался Дима.
— Ты нормальная? Ты зачем мою мать во все это впутала? Совсем рехнулась?
— Чего ты орешь? Для тебя вечеринка и друзья на первом месте, а жена с ребёнком — на втором. Я просто ускорила события. Не бывает такого, чтобы ты по щелчку пальцев изменился.
— И что, ты действительно уходишь от меня?
Маша, даже не повернув головы, продолжала складывать вещи.
— Да. Потому что если я останусь и придут твои друзья, то праздновать вы будете в подъезде. И я снова буду для тебя истеричкой. Хватит, надо ставить точку. Я устала.
— Ты понимаешь, что разрушаешь семью? Какие-то необоснованные истерики. Тяжело, что ли, мясо запечь и пару салатов сделать?
— Кто тебе мешал это сделать? Точно, решил все нахрапом. Мол, позову, и куда она денется. Нет, я уезжаю. Горбатого могила исправит.
Вечером, уже сидя на кухне у родителей, она расплакалась. Будто бы пружина, находящаяся в груди, распрямилась, и отпустило напряжение. Ее мама погладила ее по волосам и печально улыбнулась:
— Или поймет и приползёт, или нет. Тогда надо рвать по живому и не жалеть ни дня. Отец твой никогда бы в жизни такого не позволил бы. Димка же казался умным парнем, а такое отчебучивает. Его мать что?
— Не знаю. Охала, ахала в трубку. Она женщина боевая, может по-разному все перекрутить. Я ее, если честно, боюсь. Не хотелось бы ее впутывать, но сорвалась от обиды.
— Ничего страшного. Интересно, его гости, если бы ты рожать начала, принимали бы роды?
Маша, представив эту картину, развеселилась и погладила себя по животу.
— Мама, бежали бы, роняя тапки.
Утром в дверь позвонили. На пороге стоял Дима с виноватым видом, держа в руках большой букет. За его спиной маячила рассерженная Галина Васильевна. Маша от удивления ойкнула, а ее мама засуетилась, приглашая гостей. Те помялись, но зашли.
— Маша, — издалека начала Галина Васильевна. — Вчера вышло недоразумение. Дима тебя неправильно понял, поэтому сейчас будет извиняться? Да, сынок, — с нажимом произнесла женщина.
Дима, не поднимая глаз, еле слышно прошептал:
— Мама, я сам поговорю с Машей.
— Поговори, поговори. Вам надо срочно помириться, — бодрым фальшивым голосом произнесла женщина.
Маша, оглядываясь на своих родителей и свекровь, вышли из комнаты. За столом воцарилась тишина. Потом отец Маши, Виталий Юрьевич, нервно почесав ногу, не выдержал:
— Может быть, кофе?
— Да, спасибо.
— Вы сыну волшебного пенделя отвесили? Надолго хватит?
Галина Васильевна засмеялась, а потом, спохватившись, грустно улыбнулась:
— Хватит, не беспокойтесь. Вы вообще знаете, какой процент разводов приходится на первые годы после родов? Потому что женщины в таком состоянии беззащитные и зависимые. Да и зачем он мне дома? Я молодая красивая женщина, дайте мне пожить для себя.
Отец Маши крякнул, потер переносицу. Галина Васильевна, сделав глоток кофе, продолжила:
— Создал семью — неси ответственность. У него было время погулять. Я его до свадьбы спрашивала, все ли у него серьезно с Машей. Да, мама, да. Я их не сводила, и разводить не собираюсь. Но не хочу, чтобы мой внук рос сиротой при живом отце.
— Спасибо, — вытерла ладонью слезы мама Маши. — Мы не ожидали этого от вас.
Маша долго беседовала с Димой. Точнее, высказывала ему все, что накопилось за этот год. Тот сидел, опустив голову, и только покрасневшие уши выдавали в нем хоть какие-то эмцоии. Она не знала, что сделала свекровь, но результат оказался впечатляющим.
После родов она вернулась к мужу. Тот беспрекословно выполнял все ее просьбы, про друзей даже не заикался. Возможно, ему не сразу удастся измениться и повзрослеть. Понятно, что мама провела с ним беседу и на пальцах объяснила последствия его поведения. Поможет это надолго или нет — время покажет. К сожалению, Маша ему больше не верила и потихоньку откладывала деньги. Ее сердце чувствовало, что скоро все повторится.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: