Но я снова не против. Мне по-прежнему хорошо и классно. Возможность прикоснуться…я за это Мише всегда благодарна буду.
- Хочу как Кейт! - внезапно говорю, Миша выгибает брови.
- Какая Кейт?
- Как это какая?! Из Титаника!
- Напомнить, что они кончили плохо? - саркастично отмечает, за что тут же получает легкий пинок под ребра, а сама я уже лезу на решетку.
Миша сразу пугается.
- Ника, блин! Что творишь?!
Он подходит и крепко обнимает меня за талию, а я откидываюсь ему на плечо и шепчу, раскинув руки.
- Я лечу…
От его бархатного смеха ежусь. А потом оборачиваюсь. Там, на той палубе должен был быть еще и поцелуй! И я хочу в полной мере забрать этот момент, но он рушится.
- А ну! Что творите?! Девушка! Туда нельзя! Немедленно слезть!
- Не волнуйтесь! - вступается Миша, - Я ее держу.
- А то как же! Вдруг что?! И мне отвечать?!
- Я скорее сам туда рухну, чем отпущу ее!
Рычит. Злится. Потому что это снова правда. Я уверена, что правда…
- Все нормально, я спускаюсь! - сообщаю бабушке, применительно руки выставляю, а когда оказываюсь на палубе глупо хихикаю, - Они должны повесить вывеску, что «Нельзя, как Кейт и Лео!». Это важно.
Миша отвечает мне улыбкой, а потом обнимает за плечи, накинув сверху еще и свой плед.
Все. Мы в домике.
- А нам и не нужно, как «Кейт и Лео». Давай, как Ника и Миша, м?
От этого вопроса бегут мурашки. Я поднимаю глаза и сразу ловлю этот жадный, страстный, искрящийся взгляд, который, снова, уверенна на все сто процентов, зажгла я.
И это я робко тянусь к нему, а потом нежно целую. Я позволяю углубить поцелуй, и я позволяю нам прижаться друг к другу теснее. Ничего за гранью допустимого, но я также знаю, что так моя сказка закончилась.
Это не плохо, нет. Просто дальше будет взрослое ее продолжение.
До гостиницы мы добираемся пешком. В какой-то момент к Мише подходит уличный торговец и предлагает ему купить «розу для своей девушки» — он покупает всю охапку.
Сладко.
Аромат дурманит, людей на улице много — и все они такие особенные! Смеются, о чем-то говорят, слушают уличных музыкантов. Мы с Мишей тормозим и тоже слушаем, жуем хот-доги — я пытаюсь отвлечься.
Волнуюсь.
Как в первый раз волновалась когда-то. Плохо ведь было, откровенно плохо, и мне страшно, что с ним тоже ничего не получится, но как только мы заходим в номер — страхи тают.
Я ставлю цветы в вазу, а когда оборачиваюсь, Миша за мной пристально наблюдает, прижавшись плечом к балконной двери. Его глаза темнее обычного, он сильно сжимает себя руками, а мне это подсказка, что так он себя сдерживает.
Не давит.
Он хочет, чтобы я сама этого хотела. С ним. Для него это важно. Для меня, признаться, тоже. Миша всегда был «тем, с кем надо держать дистанцию», потому что он особенный. Для многих, но для меня особенно особенный. Лучший друг моего мужа, к которому меня все десять лет в тайне тянуло. Мне нельзя было сокращать с ним дистанцию, потому что страшно это. Быть влюбленной в лучшего друга своего мужа — страшно.
Я к этому не была готова. Хрусталев — надежный, и мне это было очень нужно в какой-то момент времени. Семья. Дом. Тыл. Чувства к Сахарову грозились все разрушить, а я так боялась все разрушить…казалось, что без Яна у меня ничего в жизни больше не будет, но теперь…я чувствую себя такой дурой! Взяла и выкинула на помойку десять лет жизни с человеком, которого любила ли вообще? Лишь потому что мне было страшно, что этот потрясающий мужчина сделает мне больно.
Теперь мне не страшно. Надоело убегать. Надежное, как показала практика, в любой момент может накрыться медным тазом. Никто ни от чего не застрахован, так что хватит! Хватит прятать голову в песок.
Живи, Ника! Здесь и сейчас. Не отказывайся…
Так я решаюсь.
Медленно подхожу к нему, смотрю в глаза недолго, Миша играет желваками. А потом подаюсь вперед, как ныряю с головой, и это важно — для себя. Не из-за Яна! Потому что я так хочу. С ним. Пусть это будет одна ночь, но я хочу узнать, что это такое — отдаться чистым эмоциям.
Он — мои эмоции.
Страсть, притяжение, нежность, грубость — все мешается в коктейле.
Миша сразу углубляет поцелуй, и он становится похожим на наш первый. Дикий, необузданный и жадный. Я от него задыхаюсь.
Руки его на бедрах плавят кожу. Мне жарко. Я издаю утробный стон, и он сразу подхватывает меня под бедра и несет в спальню, а там становится ручным.
Раздевает меня медленно. Смакует. Как он и сказал! Миша не торопится, а наслаждается каждым моментом, пока моя кожа касается его.
Бережно расстегивает пуговицы на блузке, целует. А потом смотрит…господи, как он смотрит! Будто я — самая красивая женщина, самая нужная, самая родная. От этих безмолвных признаний я краснею как девочка.
Волнуюсь-волнуюсь-волнуюсь. Сердечко долбит в груди, но желание перекрывает все остальные карты.
Я в нем тону.
Каждое его касание — это способ сказать мне, что я прекрасна и желанна. Они меня уносят на какой-то высший уровень познания себя! До такой степени меняют, что я в какой-то момент не выдерживаю, почти плачу и умоляю.
- Миша, пожалуйста…пожалуйста! Я больше не могу!
И он, усмехнувшись глухо, кивает. Отстраняется. Как завороженная я смотрю на этого совершенного мужчину. Как он вскрывает презерватив зубами, как раскатывает его по великолепному члену, от которого у меня рот слюной наполняется. Сладкий. Я помню, что он сладкий, и краснею от такой откровенной пошлости, но не жалею.
Хочу сильнее.
В себе.
Мне нравится сейчас все. И запах, в котором столкнулись мой и его парфюм. И звуки, где я дышу часто, а он глухо, хлестко. И вес его тела на мне…я от него таю. Прикрываю глаза, слегка вздрагиваю, когда Миша касается упругой головкой зоны пульсации, но улыбаюсь. Обнимаю его за плечи и слегка прикусываю, когда он подается на меня.
Неужели это на самом деле происходит?
Проносится в голове, когда я ловлю ртом воздух. И да. Происходит. Мише так правильно внутри меня. Так, как должно быть.
Я издаю тихий стон, когда он толкается глубже, закидываю голову назад, вонзаю в его кожу ногти.
Тепло. Хорошо. Просто потрясающе! И звучит все тоже потрясающе, да?
Но я забыла, что не бывает ничего «идеального», а когда вспомнила…было уже слишком поздно.
Еще через пару толчков Миша неожиданно сжимается, по его телу проходит рябь, и он глухо стонет, покачивая бедрами быстрее, а потом опадает.
А я замираю, расширив глаза и просто не верю! Не верю!
Нет! Этого быть не может! Он уже все?! Я еще даже понять ничего не успела, а он все?! Серьезно?!
Это карма, да? Мне за что-то из прошлой жизни прилетело? Жить вечность без оргазмов — вот моя судьба?! Или лейка душа просто мой единственный способ его получить?!
Ох, боже...хочется рыдать и драть на себе волосы! Просто немыслимо! Хотя...с другой стороны, а может и ничего? Мне с Мишей хорошо было, и...это же ничего? Может быть так только в первый раз? А даже если и нет...я прожила еще хуже десять лет, и это совершенно ничего не значит!
Совершенно ничего...а в глазах собираются слезы. Однако, м-да-а-а...бывает же такое...
Миша
Пиз-дец...
Первый блин комом, зато остальные хоть на конкурс выставляй!
Миша
Это пиздец.
Лежу. Молчу. Боюсь пошевелиться и понять, что я действительно так облажался. Ника неловко сжимает мои плечи.
Я это мерзкое ощущение кожей чувствую, и оно дико раздражает! Но что уж поделаешь?! Облажался. Баста, карапузики. Дотянул. Доигрался.
Надо было дрочить каждую секунду, когда возможность выпадала! Чтоб тебя…
Скатываюсь с нее и сразу сажусь. Мне дико стыдно и неловко заглянуть девочке в глаза, а еще я покраснел, как чертова школьница! И все мои тупые оправдания выглядят блекло.
Ты охренеть, какая узкая!
Ты стонешь, как богиня!
Я был в тебе, Ника! Был в тебе! И переволновался!
Я ждал этого десять лет! Не в Азкабане, конечно, но тоже не на курорте как бы!
Фу! От каждого тошнит до дрожи. Каждое слышится, как приговор: вы, Михаил, скорострел. Позор на вашу душу!
Веду плечами и стаскиваю использованный презерватив, который забрасываю под кровать. Неосознанное, если честно, хочется просто скрыть следы своего преступления и переписать историю, но он с мерзкий звуком плюхается на пол и ломает меня даже в такой мелочи!
Твою. Мать.
Наверно, она просто в шоке и гадает сейчас, какого черта за мной тогда носятся толпы женщин?! Или она думает, что понятно, почему они носятся? И ни одна за десять лет так и не задержалась…
О нет-нет-нет! Это совсем херово звучит. Какой позор! Надо что-то сказать!
Откидываюсь на спину рядом с ней, смотрю в потолок и вбираю в грудь побольше воздуха.
- Честно? Не знаю, что сказать.
Ника тихонько сглатывает. Чувствую, как смотрит на меня, смущаюсь, тру лицо вспотевшими ладонями, а потом просто смиряюсь. Сделанного не воротишь, историю не перепишешь. Вышло, как вышло. Что поделать?
Опускаю руки вдоль туловища и выдыхаю.
- Дай мне немного времени, мы обязательно исправим ситуацию и…
Неожиданно Ника мягко касается моей щеки, и я реагирую сразу. Смотрю на нее, а она так нежно глядит в ответ, слегка улыбается и мотает головой.
- Все нормально.
- Нормально? - усмехаюсь, - Это даже не тянет на троечку, потому что я даже начать не успел!
Теперь усмехается она, а после жмет плечами, поворачивается на бок и оставляет поцелуй на моем плече.
- Не переживай так, Миш. У меня с сексом вообще отношения сложные, а с тобой мне было хорошо сегодня весь день. Это важнее, - она еще раз улыбается, встает и роняет, - Пойду в душ.
Уходит. Я смотрю ей в след, а потом с укором на собственный член.
- Ну молодец! Серьезно?! Тебе именно сейчас надо было меня подвести, чертов придурок?! - шиплю, а младший довольно развалился на бедре и плавится от наслаждения.
Ему то в кайф. Он до сих пор немного пульсирует. Что с него взять?! А мне…
Стоп!
Беседу с собственными яйцами приходится свернуть, как и мысленный суицид через насилие над паховой веной, чтоб неповадно было! Резко сажусь и хмурюсь. В женской психологии я понимаю мало, но вот намеки их читаю очень и очень хорошо. Ника только что сказала, что нам необязательно заниматься сексом?! Точнее, что нам им заниматься больше вообще не светит?! Или мне показалась?! Скажите, пожалуйста, что мне показалось, и она мне только что не предложила остаться друзьями?!
Твою мать!
Зверею за секунду и встаю рывком, а потом чуть ли не с ноги выношу дверь в ванну. А там…картина маслом!
Ника уже успела залезть в душ, взять леечку и начать орудовать ей! Негодяйка! Мое появление, правда, окатывает ее разом, выбивает из рук орудие преступления! В прямом смысле! Девчонка вздрагивает, роняет душ, он бьется о ванну, а она орет:
- Миша, твою мать! Ты охренел?!
- Это я охренел?! - реву медведем и быстро подхожу к ней, перелезая бортик, как мастер кунг-фу.
Хватаю и прижимаю к стене.
Злится. Смотрит на меня волком, в грудь ручки уперла и шипит.
- Пусти меня, ты спятил что ли?!
- Ты что там делала?!
- Душ принимала!
- Врешь, негодяйка!
- Ты получил, что хотел! А я что?! Крайняя?! Я тоже хочу! Пусти!
Аж рот открываю от такой наглости! Вы посмотрите! Щеки горят. Глаза пылают. Но она правду говорит, еще и брови поднимает, чтобы уколоть побольнее!
Ну ты…зараза!
- Я же сказал!
- Я слышала! - все-таки отталкивает меня и ежиком колючки топорщит, - Но я больше не хочу тратить свою жизнь на плохой секс! Прости!
- Плохой секс?!
«БОЛЬШЕ?!»
Ника дергает плечами и уводит взгляд в сторону, и на миг мне кажется, что она сейчас расплачется, но куда там! Валькирия снова вскакивает на своего коня и идет в атаку. Делает на меня шаг, тыкает пальцем в грудь и отважно заявляет.
- Я тоже имею право наслаждаться сексом, ясно?! И кончать могу! И пробовать разное! Много! Прости! Это правда! Я больше не стану ее скрывать!
Замолкает. Кусает губу. Жалеет, что лишнего сболтнула? Вижу, что жалеет. Через мгновение ее настрой меняется на жалостливый, и она берет мою руку, а потом шепчет.
- Миш, прости…Я правда не готова больше…
О боже! Да заткнись!
Рычу и перехватываю ее за щеку, впиваюсь в губы и целую так, чтобы она дышать не смогла! Ну и чтобы точно выбить из головешки ее весь этот бред!
Плохой кекс! Я те покажу плохой кекс!
Младший воспрянул духом. Ему тоже не понравилось такое заявление, особенно от той самой женщины, и он мечтает доказать, на что способен! Наконец-то!
Мы готовы работать единым фронтом! Из постели Сахарова так быстро не уходят! Тем более, если он ждал этого «кого-то» десять лет! И тем более, если этот «кто-то» заявляет подобное. Оно, разумеется, теплит и хорохорит душу — приятно все-таки, что ей понравилось со мной на свидании, а еще их с Хрусталевым секс полное говно, — но, извините! Это просто мой долг! Доставить ей вагон и маленькую тележку оргазмов.
За десять лет!
Жадно целую ее кожу, пока по плечам бьют теплые капли, Ника все еще пытается меня отталкивать. Ну как? Для затравки. Я ведь это чувствую! Поэтому ловко перехватываю ее руки и прижимаю к стене, а сам спускаюсь ниже. К груди. Соски стоят и требуют меня, провоцируют.
Ведет. Я запускаю один в рот, обвожу его по кругу, прикусываю, и Ника откидывает голову назад. Ее мокрые волосы облепляют кожу, как Венеру пена, а сама она подается тазом вперед.
Не хочет. А то как же! Друзья?! А то как же в квадрате! Между нами буквально искрит и взрывает! Какие друзья с такими эмоциями?!
Резко поворачиваю ее к себе спиной, всем телом ближе прижимаюсь, а одной рукой отвожу таз на себя.
- Расставь ноги шире, - хрипло командую, она пьяная уже — делает сразу.
Через мгновение я наполняю свою малышку до самого конца. По ванне идет рябь от ее стона, которая усиливается моим.
- Миша…Миша, подожди, - шепчет глухо, схватившись за мое бедро, - Защита…
- Да ебал я ее в рот! - рычу на ухо, прикусывая мочку, потом шлепаю ее и начинаю движение.
Она больше не спорит. Ника податливая. Она, как глина. Сначала я даю ей немного времени привыкнуть к себе, но потом разгоняюсь до нужно скорости и трахаю ее так, чтобы из глаз искры посыпались, а из головы вся дурость ушла!
Она взрывается первым оргазмом. Ноги дрожат, сама она сотрясается, издает стоны, граничащие с воем, чуть не падает.
Ох-ре-неть.
От члена она оргазмирует просто космически! Я сам готов снова оплошать, пока малышка сжимает меня туго и часто, но держусь. Замираю. Двигаюсь легко, а еще опасаюсь серьезно вот о чем: не кончим ли мы оба с такими пируэтами в ближайшем отделении травмпункта?! Все-таки кафель. Мокро. А ее ноги не держат, меня тоже могут подвести в любое мгновение! Нет. Хватит одного придурковатого воспоминания. Подхватываю размякшее тело и несу обратно в спальню.
Кидаю ее на смятую постель.
Ника мокрая, кожа гусиная, сама все еще купается в отголосках первого оргазма, и я не даю придти ей в себя, сразу ложусь сверху и снова наполняю.
Ноготки больно вонзаются в спину.
Шиплю, но не мешаю. Я снова разгоняюсь до долбящего темпа, кусаю ее губы, сжимаю ягодицы, почти кончаю…снова! Да черт возьми! На этот раз приходится представлять дохлых крыс, чтобы не опозориться, и так я довожу ее до второго оргазма.
Она плотно обхватывает член изнутри. Пульсирует на мне — дыхание сбивает, и я замедляюсь. Стоп. Нельзя.
Жду.
Еще жду.
Мертвые крысы танцуют вальс.
Не помогает! Ни мерзкая шерстка их, ни глаза безжизненные! Я на грани, поэтому резко выхожу из нее и слезаю на пол. Дергаю Нику за бедра и с упоением пробую на ней французский поцелуй. Только для взрослых.
Она впивается мне в волосы пальцами.
Продолжение следует...