Автор статьи: Елена Ларина (Попова), магистр права, основатель и соруководитель практики "Киноюрист"
О проблеме технических переводов договоров с русского на иностранный язык.
Когда к нам обращаются для подготовки договоров в ходе реализации проектов совместного производства или дистрибьюции фильмов с зарубежными странами, первое, что мы спрашиваем – «на каком языке вы хотите договор и по какому законодательству будут регулироваться эти отношения?».
Обычно данный вопрос вас ставит в тупик и, как оказалось, является сложным.
Существует такое мнение, что договор можно сделать на любом языке, а потом перевести на нужный языке с помощью переводчиков. А что касается применяемого законодательства – вы обычно затрудняетесь ответить и ссылаетесь на свободу договора. Мол, «у нас же договор и мы просто пропишем там необходимые условия, которые устраивают обе стороны».
С одной стороны, да. Но, с другой стороны, никто не думает о возможных конфликтах и спорах, которые могут возникнуть в процессе работы на основании данного договора. Как они будут решаться? По законодательству какой страны: РФ или иностранного государства? На чьей территории, в каком суде? В государственном суде или коммерческом арбитраже (например, МКАС) или третейском суде? Эти вопросы мы, как правило, дополнительно выясняем и проясняем картину и необходимость определиться с этими моментами.
Если вы выбираете иностранное законодательство для регулирования отношения и иностранный язык вашего договора, ошибочно полагать, что можно сделать договор на русском, а потом его перевести на нужный язык с помощью привлеченного переводчика, а еще хуже – с помощью гугл-переводчика. Мы обычно объясняем, что договор и вообще все официальные документы должны не переводиться, а изначально составляться на иностранном и обязательно – юридическом иностранном языке.
Например, мы в настоящее время практикуем с французским и английским юридическим языками и законодательством в сфере кино. Надо сказать, что совместное производство с этими странами продолжается, несмотря на все события.
Например, при разработке договора на французском юридическом языке мы используем, во-первых, французскую юридическую терминологию, во-вторых, терминологию, применяемую в сфере французского и европейского кинематографа, а в-третьих, определенные фразы, выражения и клише, которые используются именно во Франции для определения тех или иных явлений, событий, условий, смысл которых нам надо передать с русского языка на французский.
То есть можно переводить буквально и вроде, как технически это будет правильно. Но дело в том, что во Франции такие фразы и выражения никто не использует в данной конкретной ситуации. И мы видим плачевность таких технических переводов договоров с помощью переводчиков, которые не передают смысл и суть отношений. В таком случае сторонам трудно понять друг друга. А можно переводить не буквально, но использовать обычно применяемые в той стране термины, фразы и выражения и правильно, корректно передать смысл.
В качестве примера разницы российской и французской юридической терминологии в сфере авторского права приведем следующее.
Например, в российском законодательстве используется термин «объект авторского права» для обозначения, в том числе фильма (кинематографического произведения). Во французском законодательстве то же самое обозначается термином «произведение духа» («l’œuvre de l’esprit»). В России – «авторское право» как нечто нематериальное, а во Франции – «литературная и художественная собственность» («la propriété littéraire et artistique») как материальный объект. То есть во Франции исторически сложилась концепция того, что, например, книга, фотография, фильм и т.д. – это такая же материальная собственность, как и труд земледельца, ремесленника и т.д. Поэтому в законодательстве закрепилась такая терминология. В Российской империи, напротив, среди юристов в ходе принятия и применения первого Закона об авторском праве в начале XX века до революции, велись дискуссии о правильности применения данного западного подхода о собственности и западной терминологии. В итоге, как видим, у нас в законодательстве применяется совсем иная терминология для обозначения одного и того же явления. Таким образом, можно перевести в договоре буквально – «l’objet du droit d’auteur» (объект авторского права) и вас не поймут, а можно использовать для обозначения термина «объект авторского права» их термин «произведение духа» («l’œuvre de l’esprit»), и тогда точно будет понятно, что вы хотели сказать. И так далее.
Так, при разработке договоров с иностранным элементов всегда нужно владеть юридической терминологией и законодательством тот страны, с контрагентами которой вы имеете отношения при производстве или прокате фильмов. Проще говоря, нужно говорить на их языке и быть аутентичным, а не заниматься техническими переводами.
Есть вопросы?
Пишите (WhatsApp, Telegram): +7 977 548 94 49
Подписывайтесь:
ТГ: https://t.me/+8AaS7ZyHxFw5ODUy
Яндекс Дзен: https://dzen.ru/kinoyurist
FB: https://www.fb.com/kinoyurist
Insta: https://www.instagram.com/kinoyurist/
YouTube: https://www.youtube.com/@kinoyurist