Сегодня в гостях на моем канале — Светлана Муганцева, с которой мы обсуждаем вопросы зависимостей. Это тема, которая, может касаться каждого из нас. Потому что зависимость — это не только про алкоголизм и наркоманию. Мы все в той или иной степени зависим от кого-то или отчего-то. Светлана — опытный психоаналитик, который уже почти 20 лет успешно ведет частную практику в решении различных проблем, которые люди предпочитают не замечать или умалчивать. Она имеет два профильных высших образования — медицинское и психологическое. Окончила Свердловский медицинский государственный медицинский институт и Восточно-Европейский институт психоанализа. Кроме того, имеет сертификаты НЛП-практика и гипнотерапевта и постоянно повышает свою квалификацию.
— Светлана, можно ли утверждать, что чаще всего становятся зависимыми от алкоголя, наркотиков, игр и прочих искусственных заменителей удовольствия люди с тонкой душевной организацией?
— Можно и так сказать. Люди, не получившие в детстве достаточного эмоционального насыщения своей личности, добирают эмоции с помощью искусственных стимуляторов. Страдающие от ранней депривации люди испытывают «эмоциональный голод», который неутолим естественным образом. Всегда нужны более сильные раздражители нервной системы. Причем, люди разрушают себя не только с помощью алкоголя и наркотиков, но и с помощью поглощения огромного количества еды и сладостей. В каждом случае они активируют свою дофаминовую систему, вызывая выброс гормонов счастья — эндорфинов. С каждым разом доза принимаемых стимуляторов активности нервной системы становится все больше, а перерывы между приемами — все короче.
Но не стоит обвинять во всех бедах «зависимых» людей только их родителей. Могут также привести к развитию недугов и буллинг в школе, и неудачи в личной жизни, в работе. Самый легкий и доступный стимулятор центральной нервной системы — никотин, — и поэтому курение распространено повсеместно. У никотина двоякое действие — возбуждение или торможение. Закуривая сигарету, человек как бы «манифестирует», что у него есть причины успокаивать себя или взбадривать каждый час. Что же касается людей, зависимых от алкоголя, то большинство из них может выпивать раз в неделю без последствий для своего организма. Но часть людей настолько зависима, что уходит в марафоны потребления, которые называются запоями. Наркоманы просто «выключают» себя из окружающей среды: «Остановите Землю! Я хочу сойти.».
В каждом случае зависимости проявляются в том, что человек уходит в регресс и его мышление становится «детским», его перестают волновать дом, семья, работа, заботы о будущем. Он живет по принципу: «Здесь и сейчас — немедленно!».
— Помогает ли гипнотерапия в лечении зависимостей? И в чем конкретно?
— Это вспомогательная методика, которой я владею, как и методами НЛП, но в основном делаю упор на психотерапию. Ко мне приходят люди с болью в душе, ее нужно отыскать, локализовать и нейтрализовать, либо сильно уменьшить до терпимого уровня. Гипноз снимает напряжение, расслабляет, убирает лишние ненужные «затыки», сбрасывает «камни» с души. Он очень помогает в исцелении и нравится клиентам.
— Насколько часто бывают рецидивы после терапии? Впрочем, вернее, будет задать вопрос так: бывает ли, что после проведенного лечения клиента, как отрезало от влечения к…?
— Примерно четверть людей не выдерживает оговоренного срока и возвращается на прежние рельсы. Для них я всегда доступна по принципу: 24/7 — и мы снова продолжаем совместную работу. Кто-то «сливается» и потом ходит по городу по всем другим специалистам. Кто-то снова может вернуться ко мне, и в итоге уйти от пагубных привычек на длительное время. Мои бывшие клиенты потом строят дома, покупают машины, обустраивают дачи, путешествуют. Я всегда говорю: «Нас трое — врач, пациент и зависимость. На чьей стороне будет клиент, та сторона и победит. Встанет на сторону врача — вместе справимся, будет смотреть в сторону зависимости — провалится снова в эту трясину.» Надо понять, что есть «точка невозврата», через которую надо пройти, сформировать новые нейроны в головном мозге, нацеленные на здоровый образ жизни.
— На чем основана твоя система психотерапии-психоанализа в помощи? Это классический психоанализ или авторская методика?
— Это микс, Валентина. База — классический психонализ, на который естественным образом наложились клиническая психология, НЛП и гипнотерапия. Все поочередно и одномоментно, не смешивая стили. Применение разнообразных инструментов приводит к усилению эффекта от работы.
— Сколько примерно сеансов необходимо провести для того, чтобы избавить человека от пагубной привычки?
— От алкогольной и никотиновой зависимости достаточно одного сеанса. Если человек принял решение, то мне нужно его только поддержать и укрепить. С пищевой и наркотической зависимостями, паническими атаками я работаю полгода. Провожу два дня интенсивной психотерапии с утра до вечера и потом закрепляем результат периодическими посещениями. Психотерапию каждый выбирает сам для себя в том объеме, какой его устраивает, с частотой посещений: один-два раза в неделю по два часа на протяжении года, двух-трех лет. Есть у меня такой долгосрочный клиент, который ходит ко мне раз в месяц на протяжении 16 лет. Пока были проблемы, приходил чаще. А сейчас, по его словам, ему просто нравится приходить ко мне и разговаривать обо всем. Был профессор, который приходил укладывался на кушетку и просто проходил сессию в своих свободных ассоциациях. Выговаривался и бежал дальше по своим делам. Я ко всем клиентам отношусь с эмпатией и вниманием, но среди них есть и те, по общению с которыми я скучаю, а после проведенной сессии и сама чувствую прилив сил и энергии, радость от встречи. Особенно я радуюсь, когда вижу успехи моих бывших в личной жизни, в карьере, в обществе…
— С какими еще редкими видами зависимостей обращаются к тебе клиенты/пациенты, кстати, как ты их для себя называешь?
— Я их называю и так, и этак, иногда они переходят в разряд друзей. Конечно, начиная с Фрейда, аналитики придерживаются заповеди «Не вступать с анализантами (авт. примечание: пациентами) в теплые дружеские отношения», но возникающие чувства эмпатии и симпатии приводят к душевной близости и порой думаешь, что вот не зря этот человек пришел в твою жизнь. Я учусь чему-то у своих клиентов, каждый визит оставляет след в наших душах. Я помню, о чем они мне рассказали, они помнят мои слова, что я им говорила.
Закономерность по годам: то идут с химической зависимостью, то валом валят — с пищевой, а иногда каждый месяц — с паническими атаками. Пару лет подряд шли люди с расщепленной психикой. Если же приходят люди нацелено на психоанализ, то прорабатываем такие страхи и обиды, что ты даже представить себе не можешь, бывают такой «кринж» и «треш». Не хочу об этом распространяться, так как люди делятся этим конфиденциально.
Гораздо реже стали обращаться люди с проблемами в бизнесе, они идут на коучинг, расстановки или предпочитают гадание на картах Таро. Сейчас оживились семейные пары, которые хотят сохранить отношения, а прежде были люди, тяжело переживавшие измену или развод. Мне редко встречаются люди с ПТСР, им прежде всего показано медикаментозное лечение. А еще реже обращаются ко мне люди с психосоматикой.
— Люди, имеющие сексуальные отклонения, — твои клиенты? И если да, то с какими?
— Да, я работаю также с людьми, которые состоят в партнерстве с лицами своего пола. Но не по поводу их ориентации, здесь у меня нет предубеждений, это правило этики. Они сделали свой выбор жить с любимым человеком. Их не интересует, правильно это или нет, и что о них думают посторонние люди. Никто не афиширует свои отношения и не призывают никого в свое пространство. Их беспокоят все те же самые человеческие отношения, проблемы с зависимостями. Несмотря на принятие закона об ЛГБТ, я как психолог должна быть толерантной к парам с нетрадиционной ориентацией…
Припоминаю случай мужчины с отклонением в сексуальном поведении. Он пришел с запросом, почему женщины такие ханжи и не желают заниматься с ним "диким развратным сексом"? Естественно, мой вопрос был к нему, почему он хочет именно таких отношений в своем «50 плюс» возрасте? Не секрет, что, насмотревшись порнографии, мужчины, вступая в отношения, фантазируют о повторении увиденного в собственной спальне. Что-то может и воспроизводиться молодыми здоровыми людьми без ущерба психическому и физическому здоровью, у каждого из нас свой диапазон сексуальной приемлемости. Но вряд ли есть женщины, которые захотят реализовывать больные фантазии возрастного тучного мужчины. Причем, даже «жрицы любви» не желали выполнять его прихоти. Конечно, удивил он меня тогда, лет десять назад. Но сейчас Харви Ванштейн сидит прочно в тюрьме, реперу ПиДиДи грозит немалый срок за его игрища… И есть ощущение, что открылся ящик Пандоры, и в мир выливается поток информации с ужасающими примерами извращений, как, например, и с экскортницами в Дубае.
—Психоанализ – это ведь еще и про различные девиации. С какими из них тебе приходилось работать?
— Психоанализ и психотерапия — это про боль, от которой мы стремимся избавиться. Я работаю с людьми на грани девиаций. В чистом виде они встречаются в психиатрической среде. Мне приходилось работать и с людьми, имеющими пограничные расстройства. Но все же так складывается, что чаще всего я привлекаю к себе людей с нарциссическими чертами личности, истероидным складом характера, с неврозами.
Когда я проходила свой личный обязательный психоанализ, именно эти темы мы прорабатывали со своим психоаналитиком. И еще я люблю освобождать людей от разных форм зависимостей.
— Информационная или интернет-зависимость – это бич современной цифровой эпохи. Были ли прецеденты обращения по этому поводу?
— Я отношусь к этому индифферентно. Это веяние времени, и не моя зона влияния, информационную зависимость не убрать в психоанализе, потому что зависим от интернета уже каждый, у кого есть смартфон или ноутбук. Современные люди делают в интернете все, кроме детей. Совершают покупки, обучаются, планируют путешествия, учат иностранные языки, получают дополнительное образование, даже лечатся в онлайн-режиме, знакомятся уже не на улице, а в чатах, смотрят фильмы, проводят досуг, посещают экскурсии. Никто уже не представляет себе жизни без интернета, в нем сосредоточена вся социальная активность.
Но я заметила также такую тенденцию, что люди из онлайна стали переходить в оффлайн, им хочется живого общения тоже: к нашим услугам для этого — нетворкинги, вечеринки, встречи в клубах по интересам. Есть, безусловно, социопаты, которые привязаны к сети, но им психоаналитик не нужен. Они сами найдут и поставят себе диагнозы, успокоятся, примут социофобию как данность и продолжат серфить, играть онлайн, жить в сети, что называется.
— Сегодня мы можем наблюдать еще один вид «мании», по-моему мнению, которую можно назвать «видеомания», когда люди начинают снимать себя во всех проекциях. Например, какая-нибудь пожилая женщина из маленького городка в Сибири начинает рассказывать на камеру о своих переживаниях после того, как ее бросил мужчина. И что самое интересное, таких немало — каждая со своей трагедией — и они довольно быстро находят своих зрителей. Как ты объяснишь в целом этот феномен?
— Это проявление нарциссизма во всей красе, когда человек, отчаявшись дождаться безусловной любви к себе от окружающих близких людей, ищет принятия и одобрения, комплиментов-лайков от посторонних ему людей и незнакомцев. И, конечно, в интернете он это находит. Здесь как бы сходятся два начала, как Инь и Янь. Потому что их интересы совпадают как пазлы. С одной стороны экрана, люди, влекомые вуайеризмом, то есть стремлением подглядывать, мы ведь все любим ходить в театры, в кино и смотреть человеческие истории, то есть то, что нам показывают, слушать то, что нам рассказывают. С другой стороны — это эксгибиционисты, которым охота себя демонстрировать, показать во всей, порой даже неприглядной красе, так у них сильно желание рассказывать о себе и показывать что-нибудь, и интернет им в помощь.
Кто-то показывает красивое тело, другие — места, где побывали, людей, с которыми пообщались, садоводы — свои садовые участки. А сколько кулинарных блогеров! И они, пожалуй, самый популярные! На процесс приготовления блюда можно смотреть бесконечно, как на огонь, детей и котиков. Если у человека нет какого-то интереса, который можно разделить с другими, то он может просто обнажать душу, рассказывая о своих страданиях. И многим интересно за этим наблюдать. А если есть возможность интерактивного общения через комментарии, то это вообще бальзам на тоскующие души. Не случайно, телепередачи о людских страданиях так популярны, ведь они проложили дорогу к бессознательному людей, которые научились более-менее свободно выражать свои чувства не на кушетке психоаналитика, а в интернет-сообществе.
— Ставший уже традиционным в моем обращении к экспертам вопрос про детей. Как их вырвать из лап Тик-Тока? И речь не только о том, что клиповые радости мешают развитию неокортекса, но еще и о том, что малолетние девочки попадают в поле зрения взрослых растлителей.
— Я очень редко консультирую детей. К ним нужен другой подход, и я рекомендую коллег, которые эффективно работают с детскими проблемами. Невозможно объять необъятное. Каждая сфера требует определенных навыков и знаний. У меня есть сертификат для работы с детьми и подростками, но нет наработанного опыта. Жизнь так стремительно убыстряется и меняется, что я не успеваю вникать в то, чем они сейчас занимаются. Например, для одного подростка мне пришлось посмотреть анимэ, для другого — разбираться в «Лололошке» и понять смысл игры в «танчики». Иначе я не понимаю, о чем они рассказывают, когда делятся своими переживаниями или впечатлениями. Но мне нравится это новое поколение. Они все разные. Они танцуют и занимаются спортом, слушают странную музыку, смотрят загадочные сериалы, программируют и моделируют. Есть и такие, кто тупо лежат целыми днями на диване и не ходят в школу. Ими нужно интересоваться и стремиться понимать. И дети также чему-то и нас учат.
— Чему, например?
— Например, я теперь узнала, чем известен Паша Техник, о чем композиции Кровостока или Моргенштерна (авт. примечание – певец, признанный иноагентом). Я всерьез сама увлеклась творчеством американского репера Эминема и считаю его лучшим в мире. При этом, если честно, я засыпаю в опере, но обожаю балет, не люблю Альфреда Шнитке и не перевариваю Фридриха Ницше. Обожаю ходить на баскетбол и болеть во все горло за родную команду УГМК. У каждого свои вкусы и предпочтения. У подростков и молодежи — свои. Я общаюсь с клиентами не только по поводу их личных переживаний, но мы касаемся и темы нашей культурной среды, в которой мы все вместе находимся. Каждый человек вносит в мою жизнь кусочек своей жизни и своих интересов…
— Какой вид зависимости, на твой личный взгляд, самый трудно поддающийся лечению? И каковы твои советы близким и родным людей, кто страдает зависимостями?
— Трудно бороться с игровой зависимостью, когда люди проигрывают миллионы, квартиры, теряют работу, семью. Лудомания — бич нашего времени. Ставка больше, чем жизнь. Здесь возбуждается триггер жадности, корыстолюбия, когда человеку хочется всего и сразу немедленно. Адреналин зашкаливает: то выигрыш, то фиаско. На этой страсти основан самый знаменитый в мире корейский сериал «Игра в кальмара». Он наиболее ярко иллюстрирует эту пагубное влечение. Люди превращаются в зомби и выпадают из реальности всерьез и надолго. Еще не лечится психосоматика у пожилых людей, которые непоколебимо верят в «волшебную силу таблетки», у них своего рода — лекарственная зависимость.
Что же касается советов, то давать их бесполезное занятие, потому что люди редко им следуют из-за огромного потока разноречивой информации, которая на них обрушивается. Главное, что нужно знать таким людям, — это то, что существует реальная опасность в том, что люди, живущие с зависимыми, становятся созависимыми и рано или поздно начинают разрушаться сами. Надо вовремя выходить из токсичных психотравмирующих отношений, либо направить зависимого человека на своевременное лечение к опытным специалистам…
Интервью подготовила Валентина Разумовских
#Психоанализ, #психотерапия, #зависимость, #алкоголизм, #курение, #наркомания, #сексуальные отклонения, #лудомания, #информационная зависимость, #психосоматика, #порнография